Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

А.В. Чаянов. Основные идеи и формы организации сельскохозяйственной кооперации
от 15.12.05
  
Самоорганизация


Что представляет собою сельское хозяйство? В своей основе - это использование человеком солнечной энергии, падающей на поверхность земли. Человек не может солнечные лучи, падающие на сто десятин, собрать в одну. Он может улавливать их зеленым хлорофиллом своих посевов только на всем пространстве их падения. В самой своей сущности сельское хозяйство неотъемлемо связано с пространством, и чем крупнее технически сельскохозяйственное предприятие, тем большую площадь оно должно занимать. Никакой концентрации в пространстве здесь нельзя провести

Введение По всем вероятиям, очень многие из читателей настоящей книги - агрономы, инженеры, педагоги, работники деревенской общественности - не раз опускали руки перед теми препятствиями, которые ставила их деятельности жизнь современной русской деревни.
Нужно, конечно, сознаться, что для этого почти всегда имеются достаточные основания. Никто не будет отрицать, что основной идеей современного хозяйственного, да и не только хозяйственного строительства является идея крупных организационных мероприятий, объединяющих многие тысячи рабочих, десятки миллионов рублей капитала, гигантские технические сооружения и массовое производство стандартизированных товаров.
Машиностроительные заводы Форда, Волховстрой и другие гигантские гидроэлектрические установки, морские транспортные линии, обслуживаемые десятками сверхмощных трансатлантиков, банковские концерны, объединяющие в экономический ударный кулак миллиарды рублей капитала, - вот те экономические факты, которые покоряют и увлекают мысль современного хозяйственного деятеля.
Немудрено поэтому, что многие из наших особенно молодых товарищей, сознание которых еще полно образов крупных организационных задач и достижений современной индустриальной экономики, а руки чешутся проделать что-либо подобное в своей губернии, нередко приходят после нескольких месяцев работы в полное уныние и бывают близки к отчаянию, трясясь ноябрьским дождливым вечером на крестьянской телеге по непролазным дорогам от какого-нибудь Знаменского через Бузаево к какому-нибудь Успенскому, всюду встречая бездорожье, бедность и безразличие крестьян, сидящих на небольших чересполосных наделах и с исключительно чисто мелкобуржуазной тупостью замыкающихся в свои карликовые ячейки.
Мы говорим, что склонны понять отчаяние такого товарища, мысленный взор которого видит себя среди фордовских цехов, а действительность заставляет иметь объектом непосредственной работы двухдушника с двумя десятинами пахоты, одной коровой и нередко без лошади. Однако, понимая субъективное отчаяние начинающего работника, мы объективно совершенно несклонны разделять его мрачные выводы.
Конечно, остается совершенно очевидным, что хозяйственная жизнь крестьянских стран - Китая, Индии, Советского Союза и многих других стран Восточной Европы и Азии - не дает нам столь наглядных и очевидных достижений новых организационных идей, которые мы легко усматриваем в промышленных странах Запада.
Однако всякое хозяйственное явление всегда следует рассматривать эволюционно и по возможности более глубоко.
И вот, если так подойти к сельскому хозяйству крестьянских стран, то для многих совершенно неожиданно окажется, что сельское хозяйство не только не безнадежно в смысле применения к нему самых широких организационных замыслов, но что именно в нем-то в современную нам эпоху весьма интенсивно протекают процессы, делающие именно его предметом необычайно широкого организационного размаха, не уступающего самым крупнейшим начинаниям индустрии. Поэтому было бы в высшей степени полезно, если бы наш пришедший в отчаяние читатель осознал, что именно в глубине застывших под осенним дождем Знаменских и Бузаевых таятся наибольшие возможности самых широчайших организационных заданий и самых крупных будущих достижений.
Все дело только в том, что эти процессы пока еще находятся в самых первых фазах своего развития и что зрительно они не дают и не могут нам дать никаких эффектных картин для непосредственного созерцания и фотографирования.
Задачей нашей книги как раз и является показать те пути развития нашей деревни и те формы ее организации, благодаря которым сейчас на наших глазах внешне малозаметно, а на деле в самом корне перестраиваются ее организационные устои, и деревня, еще 10-20 лет назад представлявшая собою распыленную стихию полунатуральных мизерных хозяйств, готовится сделаться объектом самых широких по размаху организационных начинаний и базой для крупнейших хозяйственных предприятий.
Изучая на основании сохранившихся и хорошо разработанных ныне материалов исторические пути развития городской промышленности и банковского дела, мы легко можем заметить, что поражающие нас своей мощностью и грандиозностью современные формы их организации вовсе не были им всегда присущи, они являются результатом постепенного и притом весьма недавнего развития.
Еще не так давно, каких-нибудь полтораста лет тому назад, текстильная и даже металлообрабатывающая промышленности были организованы в форме небольших, часто семейных, ремесленных предприятий. И только постепенно развивающийся и крепнущий капитализм разложил патриархальные формы ремесленной организации производства и, захватив сначала торговый оборот, создал первые крупные предприятия в виде мануфактур, а затем умножил их в виде современных фабрик и заводов и укрепил в последних фазах своего развития объединением в тресты и синдикаты всякого рода.
Нам незачем излагать подробно этот процесс, он известен нашим читателям из любого учебника политической экономии. Для нас в настоящей работе в этом процессе капиталистического развития важно только то, что в области сельского хозяйства процесс этот замедлился и принял во многих местах несколько иные эволюционные формы.
Несомненно, конечно, то, что в сельском хозяйстве, так же, как и в промышленности, крупные формы хозяйства давали значительные преимущества и снижали издержки производства. Однако в сельском хозяйстве эти преимущества не могли получить столь большого количественного выражения, которое они имели в промышленности.
Причина этого лежала в технических условиях сельскохозяйственного производства. В самом деле, главнейшей формой укрупнения и концентрации производства в промышленности была так называемая горизонтальная концентрация, то есть та форма концентрации, при которой множество мельчайших разбросанных в пространстве предприятий сливались не только экономически, но и технически в одно сверхкрупное целое, которое концентрировало огромные массы рабочей и механической энергии на небольшом пространстве и получало от этого колоссальное удешевление стоимости производства.
В сельском хозяйстве провести в такой мере горизонтальную концентрацию было немыслимо.
Что представляет собою сельское хозяйство? В своей основе - это использование человеком солнечной энергии, падающей на поверхность земли.
Человек не может солнечные лучи, падающие на сто десятин, собрать в одну. Он может улавливать их зеленым хлорофиллом своих посевов только на всем пространстве их падения. В самой своей сущности сельское хозяйство неотъемлемо связано с пространством, и чем крупнее технически сельскохозяйственное предприятие, тем большую площадь оно должно занимать. Никакой концентрации в пространстве здесь нельзя провести.
Приведу небольшой пример. Фабрикант, имеющий двигатель в 100 лошадиных сил и желающий в 10 раз увеличить свое производство, может установить двигатель в 1000 лошадиных сил и тем значительно удешевит себестоимость работы.
Сельский хозяин, обрабатывая свою запашку одной лошадью, желает увеличить свои посевы в 10 раз. Он не может, конечно, завести себе лошадь, в десять раз более крупную по своим размерам, но принужден заводить 10 лошадей, таких же по качеству, как и первая. Некоторое удешевление работы будет достигнуто при переходе с лошадиной тяги на тракторную. Но хозяин, уже имеющий один трактор, при 10-кратном увеличении посева не может увеличить мощность трактора, он должен заводить десять таких же машин, работающих одновременно в разных пространствах, благодаря чему себестоимость работы уменьшится значительно. То же самое можно сказать относительно другого инвентаря: семян, удобрения, скота и прочего.
Сельский хозяин, увеличивая свое производство, в большинстве случаев должен умножать число предметов, а не увеличивать их размеры. Благодаря этому количественное выражение выгодности укрупнения не может быть особенно значительным.
Помимо этого приходится отметить, что сама природа земледельческого производства ставит естественный предел укрупнению сельскохозяйственного предприятия.
Раз сельское хозяйство неизбежно разбросано в пространстве, то сельский хозяин должен по этому пространству передвигать огромное количество предметов. Должны передвигаться люди и животные, должны перевозиться машины, удобрения и полученные продукты.
Чем больше хозяйство, тем больше его обрабатываемая площадь, тем, следовательно, большее количество продуктов и на большее расстояние будет перевозиться и все более и более будет возрастать стоимость внутрихозяйственных перевозок как в расчете на все хозяйство в целом, так равно и на единицу получаемого продукта.
Чем интенсивнее будет хозяйство, тем глубже и тщательнее будет обрабатываться пашня, чем больше будет удобрения, тем чаще будут происходить выезды на поля из усадьбы и тем дороже лягут эти переезды на себестоимость продукта.
При экстенсивной зерновой системе хозяйства в наших Оренбургской или Самарской губерниях хозяин может ограничиться двумя выездами - на посев и на уборку. Но как только он начал производить осеннюю вспашку под яровые, вывозить на поля навоз, число выездов возрастет во много раз, что мы можем наблюдать в наших центральных земледельческих губерниях. Дальнейшая интенсификация - переход к пропашной обработке, замена злаковых растений свеклой, турнепсом, картофелем - настолько увеличивает массу передвижения, что каждая лишняя сажень отдаления полей от усадьбы становится чувствительной.
Вся выгода, получаемая от укрупнения производства, поглощается удорожанием внутрихозяйственного транспорта, и чем интенсивнее хозяйство, тем скорее наступает это поглощение. Наши оренбургские и самарские советские хозяйства часто ведутся из одной усадьбы на площади в 2-3 тысячи десятин. В Воронежской губернии при переходе к парозерновым системам размер оптимальной эксплуатационной единицы падает до 800 десятин. В Полтавской губернии такое укрупнение уже было бы невозможным. В губернии Киевской и культурных странах Западной Европы издержки внутрихозяйственного транспорта еще более сужают площадь хозяйств, доводя их оптимальные размеры до 200-250 десятин.
Нередки случаи, когда в старое время при интенсификации хозяйства крупные владельцы бывали принуждены дробить свои поместья на ряд отдельных хозяйств-хуторов. Являясь крупными землевладельцами, они были мелкими или средними земледельцами.
Таким образом, сама природа сельскохозяйственного предприятия ставит пределы его укрупнению, благодаря чему количественное выражение преимуществ крупного хозяйства над мелким в земледелии никогда не может быть особенно большим.
Таким образом, несмотря на то что и в земледелии крупная форма производства имела несомненное преимущество над мелкой, мы должны признать, что количественное выражение этих преимуществ было далеко не столь значительно, как в обрабатывающей промышленности.
Благодаря меньшему в количественном отношении, чем в промышленности, превосходству крупного хозяйства над мелким крестьянские хозяйства не могли быть столь просто и решительно разгромлены крупными латифундиями, как аналогичные им ремесленные семейные хозяйства были разгромлены фабрикой. К тому же крестьянские хозяйства проявили исключительную сопротивляемость и живучесть. Часто голодая в тяжелые годы, напрягая свою рабочую энергию, иногда привлекая в свой состав наемный труд и тем самым принимая полукапиталистический характер, они почти повсеместно стойко держались, а кое-где даже расширяли свои площади за счет крупного капиталистического земледелия. Волна послевоенных аграрных революций, пронесшаяся по Восточной Европе и захватившая даже Мексику, еще более укрепила их положение.
Однако из того, что крестьянское хозяйство проявило столь большую выживаемость во всеобщей экономической борьбе за существование, еще вовсе не вытекало, что оно должно было остаться в стороне от общекапиталистического развития мирового хозяйства.
Капитализм, не имевший возможности в силу изложенных нами технических условий организовать сельское хозяйство по принципам горизонтальной концентрации, неукоснительно изыскивал иные пути к овладению и капиталистической организации земледельческий стихии. Взамен малопригодных форм горизонтальной концентрации овладение пошло в формах концентрации вертикальной.
В самом деле, новейшие исследования развития капитализма в земледелии указывают нам, что вовлечение сельского хозяйства в общую систему капитализма вовсе не должно обязательно происходить в форме создания крупнейших капиталистически организованных хозяйств, построенных на базе наемного труда. Повторяя этапы развития промышленного капитализма, сельское хозяйство, выходя из форм полунатурального бытия, попадает под власть торгового капитализма, который подчас в форме весьма крупных торговых предприятий вовлекает в сферу своего влияния массы распыленных крестьянских хозяйств и, овладев связями этих мелких товаропроизводителей с рынком, хозяйственно подчиняет их своему влиянию и, развивая систему кабального кредита, превращает организацию сельскохозяйственного производства чуть ли не в особый вид раздаточной конторы, построенной на системе выжимания пота. Достаточно в этом отношении припомнить те примеры капиталистической эксплуатации, которые московская хлопковая фирма Кнопа применяла к сартам-хлопководам, закупая еще весною их урожай, выдавая задатки на продовольствие и кредитуя семенами и средствами производства.
Нередко такая торговая фирма, заинтересованная в стандартности собираемого товара, начинает вмешиваться и в организацию самого производства, ставя свои технические условия, выдавая семенной материал и удобрения, обусловливая севооборот, и превращая своих клиентов в технических выполнителей своих предначертаний и своего хозяйственного плана. Характерным примером такого рода образований у нас были плантаторские посевы свеклы на крестьянских полях по договорам с сахарными заводами или подрядчиками.
Овладев путями сбыта и создав себе сырьевую базу, деревенский капитализм начинает проникать и в самое производство, отщепляя от крестьянского хозяйства отдельные отрасли, по преимуществу в области первичной переработки сельскохозяйственного сырья и вообще отрасли, связанные с механическими процессами. Переезжающие предпринимательские паровые молотилки на юге России, мелкие маслодельные заводики Сибири в конце XIXв., мастерские по льнообработке во Фландрии, и кое-где у нас в льноводных губерниях, дают этому наглядные примеры.
Если к этому прибавить в наиболее развитых капиталистических странах, как например в Северной Америке, широко развитый ипотечный кредит, финансирование хозяйств в оборотный капитал, диктующую роль капитала, вложенного в транспортные, элеваторные, ирригационные и иные предприятия, то перед нами раскроются новые формы проникновения капитализма в земледелие, превращающего фермера в рабочую силу, работающую с чужими средствами производства, а земледелие, несмотря на видимую распыленность и самостоятельность мелких товаропроизводителей, - в систему хозяйства, капиталистически концентрированную в ряд крупнейших предприятий и входящую через них в сферу контроля высших форм финансового капитализма. Недаром, по исчислению профессора Н.П. Макарова, из доходов фермерского хозяйства, реализуемых на оптовых биржах Америки, только 35% идет фермеру, а остальные 65% усваивает железнодорожный, элеваторный, ирригационный, финансовый и торговый капиталы.
По сравнению с этой вертикальной капиталистической концентрацией маленькой деталью являлся бы переход хозяйств от 10-гектарного размера к 100 или 500 га и соответственному переходу значительной части фермеров от полупролетарского положения к явно пролетарскому. И если эта деталь не имеет места, то, очевидно, потому, что капиталистическая эксплуатация приносит большие проценты именно в форме вертикальной, а не горизонтальной концентрации, перекладывая к тому же риск предприятия в значительной доле с владельца на фермера.
Описанная форма концентрации сельскохозяйственного производства свойственна почти всем молодым земледельческим странам, ведущим массовое производство однотипных продуктов на далекие, по преимуществу экспортные рынки.
Иногда эта вертикальная концентрация сообразно сложившейся народнохозяйственной обстановке принимает не капиталистические, а кооперативные или смешанные формы. В этом случае контроль над системой торговых, элеваторных, мелиорационных, кредитных и перерабатывающих сырье предприятий, концентрирующих и руководящих процессом сельскохозяйственного производства частью или целиком принадлежит не держателям капитала, а организованным мелким товаропроизводителям, вложившим в предприятия свои капиталы или же сумевшим создать капиталы общественные.
Возникновение и развитие кооперативных элементов в процессе вертикальной концентрации сельского хозяйства становится возможным только в известных фазах самого процесса и при обязательной предпосылке относительной слабости местного капитала. В данном случае мы умышленно подчеркиваем слово относительный, так как эта относительная слабость местных предпринимателей-капиталистов может получиться не только в силу их собственной абсолютной слабости, но также и в силу, с одной стороны, зажиточности самого крестьянского хозяйства (Дания), а с другой стороны, в силу того, что за кооперативными элементами могут стоять финансирующие их ресурсы государства или крупного экспортного или индустриального капитала, нуждающегося в нефальсифицированном сырье.
Наглядным примером этого процесса является развитие сибирской маслодельной кооперации.
В конце ХIХ века после создания Великого сибирского железнодорожного пути в Западной Сибири сложилась на базе обильных кормовых угодий чрезвычайно выгодная конъюнктура для развития экспортного маслоделия. В районах Курганского, Ишимского и других округов появляются один за другим мелкие предприниматели, вскоре покрывшие район небольшими маслодельными заводами и тем начавшие в капиталистических формах процесс вертикальной концентрации западно-сибирского сельского хозяйства. Сибирское маслоделие, созданное мелким грюндером, сняло в течение десятилетия сливки с благоприятной конъюнктуры и наткнулось на жестокий кризис из-за чрезмерного количества понастроенных заводов и их ожесточенной конкуренции как из-за молочной базы, так равно и при реализации масла. Продержавшись ряд лет не столько доходами от масла, сколько прибылями от заводских лавок и расчетом товарами за забор молока, эти заводы влачили жалкое существование и начали один за другим закрываться. Для крестьянских хозяйств, уже перестроившихся в товарные молочные фермы, это закрытие угрожало тяжелыми убытками и, не желая возвращаться к формам натурального быта, они с исторической неизбежностью должны были поставить перед собою вопрос о взятии закрывающихся заводов в свои крестьянские руки на артельных началах.
Появившиеся таким образом кооперативные заводы выделились качеством своего товара над фальсифицированным предпринимательским маслом и получили в своем развитии финансовую поддержку торгового капитала в лице датских и английских экспортных фирм, имевших в Кургане и других городах свои сибирские конторы, и быстро вытеснили частного предпринимателя из сферы производства масла.
Таким образом, концентрация сибирского маслоделия, начатая мелким промышленным капиталом, продолжается при поддержке крупного торгового капитала в кооперативных формах и быстро вырастая вскоре порывает связь с экспортным торговым капиталом.
Сибирский союз маслодельных артелей сам выходит на лондонский рынок и, опираясь на банковский кредит, освобождается от всякого влияния торгового капитала.
В несколько иных формах, но в том же типе динамики и также проходя различные виды связи с капиталистическими группами развивались и другие виды сельскохозяйственной кооперации.
Сказанного совершенно достаточно для того, чтобы понять сущность земледельческой кооперации, как глубокого процесса вертикальной концентрации сельского хозяйства. Причем необходимо отметить, что в кооперативных формах процесс этот идет гораздо глубже, чем в формах капиталистических, так как кооперативным формам концентрации крестьянин сам передает такие отрасли своего хозяйства, которые капитализму никогда не удастся оторвать от крестьянских хозяйств в процессе борьбы.
Таково наше понимание вертикальной концентрации сельскохозяйственного производства в условиях капиталистического общества, концентрации, проникающей как в чисто капиталистические, так и в кооперативные формы.
Просматривая кооперативную статистику, мы видим, что в настоящее время кооперативные формы вертикальной концентрации сельского хозяйства приняли весьма внушительные размеры.
Современные организации сельскохозяйственной кооперации насчитывают в своих рядах миллионы объединившихся хозяйств, а их обороты давно уже исчисляются сотнями миллионов рублей.
Вот именно на этот-то процесс кооперирования нашей деревни мы и хотели бы указать унывающему деревенскому работнику как на начальную фазу того пути, который один может привести сельское хозяйство крестьянских стран к полной решительной переорганизации на началах самых крупных организационных мероприятий.
Наблюдаемые теперь формы проявления этого процесса скромны и совсем не видны. Что в самом деле замечательного на вид в том, что крестьянка, отдоив свою корову, чисто моет свой бидон и относит в нем молоко в соседнюю деревню в молочное товарищество, или в том, что сычевский крестьянин-льновод свое волокно вывез не на базар, а в приемный пункт своего кооператива? А на самом деле эта крестьянка со своим ничтожным бидоном молока соединяется с двумя миллионами таких же крестьянок и крестьян и образует собою кооперативную систему Маслоцентра, являющуюся крупнейшей в мире молочной фирмой и уже заметно реорганизующей ныне весь строй крестьянских хозяйств молочных районов. А сычевский льновод, обладающий уже достаточной кооперативной выдержкой, является частицей кооперативной системы Льноцентра, являющейся одним из крупнейших факторов, слагающих мировой рынок льна.
И это на самых первых шагах нашего движения.
Дальнейшие же перспективы несоизмеримо более грандиозны. Однако, принимая в отношении к сельскому хозяйству программу вертикальной концентрации в ее кооперативных формах, мы должны предвидеть значительную продолжительность этого процесса.
Подобно последовательным фазам развития капитализма от первоначальных форм элементарного торгового капитализма к современной фабрике и трестированию всей индустрии, вертикальная концентрация, развивающаяся в отношении сельского хозяйства в кооперативных формах, неминуемо должна также пройти ряд последовательных фаз своего исторического развития.
Начинаясь обычно с объединения мелких производителей в области заготовки средств производства земледелия, кооперация весьма скоро переходит к организации кооперативного сбыта сельскохозяйственных продуктов, развертывая его в формах гигантских союзов, объединяющих сотни тысяч мелких производителей. Поскольку операции этого посреднического типа приобретают надлежащий размах и прочность, на их базе слагается хорошо работающий и сильный кооперативный аппарат и, что особенно важно, происходит по аналогии с развитием капитализма первоначальное накопление кооперативного капитала. В этой фазе своего развития сельскохозяйственная кооперация под давлением требований рынка с исторической необходимостью развертывается в сторону организации при сбытовых операциях первичной переработки сельскохозяйственного сырья (кооперация маслодельная, картофелетерочная, консервная, льнотрепальная и пр.), выделяет соответствующие отрасли из крестьянского хозяйства и, индустриализируя деревню, овладевает всеми командными позициями деревенского хозяйства. В наших условиях благодаря содействию государства и государственному кредитованию эти процессы ускоряются и могут происходить одновременно и взаимно переплетаясь.
Кооперировав сбыт и техническую переработку, сельскохозяйственная кооперация тем самым производит концентрацию и организацию сельскохозяйственного производства в новых и высших формах, заставляя мелкого производителя видоизменять организационный план своего хозяйства сообразно политике кооперативного сбыта и переработки, улучшать свою технику и переходить к усовершенствованным методам земледелия и скотоводства, обеспечивающим стандартность продукта.
Однако добившись этого успеха, кооперация неизбежно развивает достигнутый успех далее в сторону еще большего охвата производственных отраслей крестьянского хозяйства (машинные товарищества, случные пункты, контрольные и племенные союзы, совместная обработка, мелиорация и пр.), причем часть покрытия расходов по этим производственным видам кооперации производится и принципиально должна производиться за счет прибылей по сбыту, закупке и кредиту.
При параллельном развитии электрификации, технических установок всякого рода, системы складочных и общественных помещений, сети усовершенствованных дорог и кооперативного кредита - элементы общественного хозяйства количественно нарастают настолько, что вся система качественно перерождается из системы крестьянских хозяйств, кооперирующих некоторые отрасли своего хозяйства, в систему общественного кооперативного хозяйства деревни, построенную на базе обобществления капитала и оставляющую техническое выполнение некоторых процессов в частных хозяйствах своих членов почти что на началах технического поручения.
Внимательно продумав все то глубочайшее значение, которое описанный нами процесс вертикальной концентрации в ее кооперативных формах имеет для сельского хозяйства, мы с полным убеждением можем считать, что появление земледельческой кооперации с народнохозяйственной точки зрения имеет не меньшее значение, чем то, которое имело столетием ранее появление промышленного капитализма.
Однако мы должны отметить, что это значение и вообще сущность сельского кооперативного движения в настоящее время еще далеко не достаточно осознано даже самими творцами и участниками его. Впрочем это является вполне понятным, так как почти во всех экономических движениях теория является значительно позднее практики.
Капитализм, имеющий более чем столетний возраст, был более или менее охвачен исследованием только в конце прошлого века и многие наиболее сложные проблемы его до сих пор не закончены изучением. Земледельческая кооперация - настолько молодое и несформировавшееся еще движение, что мы не вправе даже и ожидать ее законченного теоретического анализа.
За немногим исключениями, все, что мы имеем, представляет собой скорее кооперативную идеологию, чем кооперативную теорию. Для нас тем не менее является совершенно необходимым возможно детальнее установить, в каких именно организационных формах и с помощью каких хозяйственных аппаратов сельскохозяйственная кооперация осуществляет и может осуществить ту колоссальную народнохозяйственную работу, которую мы только что описали, при каких условиях и под давлением каких факторов зарождаются и могут существовать кооперативные организации и какие стимулы приводят в движение их энергию.
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_114.htm

  


СТАТИСТИКА