Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

А.В. Чаянов. К вопросу теории некапиталистических систем хозяйства
от 26.12.05
  
Доклады


Прежде всего примем бесспорное утверждение о том, что нынешняя капиталистическая форма хозяйства есть лишь частный случай народнохозяйственной жизни и что значимость и сущность возникшей на ее почве и посвященной ее теоретическому изучению научной дисциплины - политической экономии в ее современном виде - не могут быть распространены на другие организационные формы экономической жизни. Обобщения, которые делают современные авторы современных политэкономических теорий, порождают лишь фикцию и затемняют понимание сущности некапиталистических формирований как прошлой, так и современной экономической жизни

В современной политической экономии стало обычным мыслить все экономические явления исключительно в категориях капиталистического хозяйственного уклада.
Основы нашей теории - учение об абсолютной земельной ренте, капитале, цене, а также прочие народнохозяйственные категории - сформулированы лишь в приложении к экономическому укладу, который зиждется на наемном труде и ставит своей задачей получение максимального чистого дохода (т.е. максимального уровня остающейся части валового дохода за вычетом вещественных издержек производства и заработной платы).
Все прочие (некапиталистические) типы экономических укладов считаются несущественными или находящимися в стадии отмирания; по крайней мере им отказывают в праве влиять на основополагающие явления современной экономики, и в результате они утрачивают какой-либо теоретический интерес.
Если мы и вынуждены признать это последнее утверждение, поскольку речь идет о неоспоримом господстве финансового и торгового капитала в мировых экономических отношениях и его в настоящий момент бесспорно ведущей роли в организации мировой экономики, то нам ни в коем случае не должно распространять его (это утверждение) на вообще все явления нашей народнохозяйственной жизни. Одними только категориями капиталистического экономического строя нам в нашем экономическом мышлении не обойтись хотя бы уже по той причине, что обширная область хозяйственной жизни, а именно аграрная сфера производства, в ее большей части строится не на капиталистических, а на совершенно иных, безнаемных, основах семейного хозяйства (Термины семейное хозяйство, трудовое хозяйство, семейное трудовое хозяйство, трудовое семейное хозяйство - обозначают в данной работе семью крестьянина или ремесленника, не использующую наемный труд, а только труд входящих в нее членов даже и в том случае, когда этот признак не четко выражен), для которого характерны совершенно особые мотивы хозяйственной деятельности, а также специфическое понятие рентабельности. Известно, что для большей части крестьянских хозяйств России, Китая, Индии и большинства неевропейских и даже многих европейских государств чужды категории наемного труда и заработной платы.
Уже поверхностный теоретический анализ хозяйственной структуры убеждает нас в том, что свойственные крестьянскому хозяйству экономические феномены не всегда вмещаются в рамки классической политэкономической или смыкающейся с ней теории.
Но нам придется выйти еще дальше за рамки привычных понятий политической экономии, когда мы обратимся к теоретической трактовке нашего экономического прошлого.
Даже исчезнувшие в не столь далеком прошлом системы крепостного права в России и рабовладения в Америке уже ставят под сомнение применимость экономического мышления, принятого в нашей сегодняшней системе понятий (капитал, процент, абсолютная рента, заработная плата).
Заработная плата как народнохозяйственная категория в современном смысле слова, вероятнее всего, отсутствует в этих экономических укладах, а с ней неизбежно исчезает и привычное теоретическое содержание прочих категорий наших политэкономических систем, ибо рента и процент как теоретические конструкции неразрывно связаны с категорией заработной платы. С другой стороны, из наших теоретических рассуждений возникает новая, совершенно не известная нашим теоретическим системам категория - цена на раба.
В еще более трудном положении мы оказываемся перед лицом экономических укладов первобытных народов, в которых зачастую отсутствует категория рыночной цены, столь принципиально важная для нашего теоретического мышления. В этом смысле экономическая структура Римского колоната как натурального хозяйства первобытных народов полностью выходит за рамки современной экономической теории, Но в отношении эпохи Средневековья нам будет трудно при помощи имеющихся у нас в арсенале средств ответить на вопрос о процессе ценообразования, ну, например, о характере ценообразования на продукты, которые феодал взыскивает в форме натуральной подати и шлет продавать на отдаленных рынках.
...Мы знаем, что ключом к пониманию экономической деятельности капиталистического общества является характерная для него форма расчета экономической рентабельности, согласно которому предприятие считается доходным, рентабельным и выгодным, если его валовой доход (ВД) за вычетом авансированного оборотного капитала, т.е. годовых вещественных затрат (ВЗ) и заработной платы (ЗП), дает сумму стоимости (СС), равную или превышающую процент на общий (основной и оборотный) капитал (К) предприятия, рассчитанный по действующей на данный момент процентной ставке (а);
ВД - (B3 + ЗП)  >=  К * (a/100)
Все существующие положения нашей теоретической экономики гласно или молчаливо, но исходили из приведенной формулы.
Элементы этой формулы - меновая стоимость (рыночная цена) валового дохода и вещественных затрат, заработная плата и процент на капитал - все это не какие-то случайные величины частновладельческой экономики, а явления социально-экономического строя, основные национально-экономические реальности, научный анализ которых и составляет содержание и основную задачу политической экономии.
Экономическая теория современного капиталистического общества представляет собой сложную систему неразрывно связанных между собой категорий (цена, капитал, заработная плата, процент на капитал, земельная рента), которые взаимно детерминируются и находятся в функциональной зависимости друг от друга. И если какое-либо звено из этой системы выпадает, то рушится все здание, ибо в отсутствие хотя бы одной из таких экономических категорий все прочие теряют присущие им смысл и содержание и не поддаются более даже количественному определению.
Так, например, к экономической формации без категории цены, т.е. системе экономических единиц, по своей организации абсолютно натуральных и служащих исключительно удовлетворению собственных потребностей либо семьи, ведущей хозяйство, либо хозяйствующего коллектива, неприложима ни одна из перечисленных национально-экономических категорий в обычном смысле слова.
Так как в условиях натурально-хозяйственной структуры требования системы спроса каждой отдельной производственной единицы, являющейся одновременно и единицей потребляющей, целиком и полностью определяют хозяйственную деятельность людей, то в этом случае эта последняя носит в значительной степени качественный характер: любая потребность семьи должна быть удовлетворена из собственного хозяйства и продукт нужного качества должен быть произведен в натуральной форме.
В этом случае количество может быть учтено (измерено) только с учетом каждой отдельной потребности, и расчет этот звучит следующим образом: хватает, не хватает, на столько-то и столько-то не хватает, а благодаря гибкости самих потребностей такой расчет не требует большой точности.
Таким образом, в системе натурального хозяйства не может возникнуть вопрос о сравнительной рентабельности различных затрат, к примеру вопрос о том, что рентабельнее, выгоднее - возделывать коноплю или оставить луг под сенокос, ибо конечные продукты взаимно не заменяемы и не могут поэтому иметь единого масштаба для сравнения.
В соответствии со сказанным вся экономика натурального хозяйства, ее представление об экономичности, ее понятие рентабельности, а также специфические законы, определяющие ее социальную жизнь, как мы постараемся доказать в дальнейшем, принципиально отличаются от основополагающих понятий и принципов общепринятой экономической науки, которые обычно излагаются в курсах основ политической экономии.
Только с развитием менового и денежного хозяйства хозяйственная деятельность утрачивает свой качественный характер. Теперь на первый план выступает количественный интерес, заинтересованность в том, чтобы получить максимальное количество, которое в результате обмена может принимать любые качественные формы. При этом в процессе денежно-меновых отношений (товарность хозяйства) само количество все более теряет связь с качеством и постепенно приобретает все более абстрактный характер стоимости, оторванной от ее конкретного содержания и смысла для данных потребностей. Вступает в силу категория цены и в сочетании с другими категориями (если таковые имеются) дает ту экономическую систему, которая, как правило, только и рассматривается в политической экономии.
Такая же катастрофа ожидает обычную теоретическую систему, если из нее выпадает какая-либо иная категория, к примеру категория заработной платы. И даже если из всех возможных народнохозяйственных систем, которым эта категория чужда, мы сделаем объектом анализа ту, в которой во всей полноте представлены меновые отношения и кредит, а, следовательно, категории цены и капитала, например систему крестьянских и ремесленных семейных хозяйств, связанных меновыми и денежными отношениями, то даже и в этом случае мы легко сможем убедиться в том, что структура такого хозяйства лежит вне рамок привычной системы, политэкономических понятий, характерных для капиталистического общества.
Достаточно беглого взгляда на внутреннюю структуру семейного трудового крестьянского хозяйства, где семья, вооруженная средствами производства, прикладывает свою рабочую силу к земле и в результате года труда получает определенную массу продукции, чтобы убедиться в полной невозможности, не прибегая к категории заработной платы, привнести в ее структуру чистый доход, вытекающую из него ренту и процент на капитал как реальные экономические категории в капиталистической смысле слова.
На самом деле крестьянин или ремесленник, который трудится в собственном хозяйстве без привлечения наемного труда, получает в результате года труда определенное количество продукции (изделий), которое, будучи обменено на рынке, создает валовой доход его хозяйства. Из валового дохода можно вычесть стоимость вещественных затрат, которая обеспечила функционирование хозяйства в течение года; в результате получим прирост стоимости натуральной продукции, произведенный семьей в течение года путем затраты собственного труда, или иначе трудовой доход.
Этот трудовой доход семьи является единственно возможной в крестьянском или ремесленном хозяйстве категорией дохода, ибо он не допускает никакого объективного расчленения. Поскольку социальный феномен - заработная плата, отсутствует, то должен отсутствовать также и социальный феномен - чистая прибыль, и, таким образом, капиталистический метод расчета рентабельности также неприложим.
К этому необходимо, конечно, добавить, что этот нерасчленимый трудовой доход не будет всегда одним и тем же, для всех семейных предприятий. Он будет варьироваться в зависимости от рыночной конъюнктуры, отдаленности от рынка, степени оснащенности средствами производства, численности и состава семьи, качества земли и прочих условий производства.
Тем не менее, как мы увидим позже, дополнительный доход, полученный за счет более выгодного положения или лучшей оснащенности хозяйства средствами производства, ни по своей природе, ни по величине не идентичен абсолютной ренте и проценту на капитал, характерным для капиталистического хозяйства.
Величина трудового дохода определяется прежде всего численностью и составом трудящейся семьи, в частности числом ее трудоспособных членов, затем производительностью трудодня, и, что особенно важно, степенью напряженности рабочей силы, степенью самоэксплуатации, которая заставляет работающих вырабатывать в течение года более или менее значительное число трудодней.
Глубокое изучение обширного эмпирического материала по крестьянскому хозяйству в России и других странах дает право предполагать, что упомянутая нами степень самоэксплуатации в процессе труда определяется совершенно специфическим равновесием между уровнем удовлетворения потребностей семьи и тяжестью (обременительностью) самого труда.
На самом деле каждый следующий выработанный рубль трудового дохода семьи можно рассматривать с двух точек зрения. Во-первых, с точки зрения значения, которое он имеет для потребления, для удовлетворения потребностей семьи; во-вторых, с точки зрения напряженности, тяжести прилагаемого труда, необходимого для того, чтобы выработать этот рубль.
Понятно, что по мере увеличения прибавки произведенной массы продукта субъективная оценка потребительского значения каждого следующего рубля будет снижаться, а вот тяжести его добывания, требующего все большего напряжения сил и все более тяжелой самоэксплуатации, станет возрастать. До тех пор пока между обоими элементами оценки не наступит равновесия и напряженность труда не будет ниже в своей оценке, чем значение потребностей, ради удовлетворения которых приходится испытывать это напряжение, до тех пор семья, работающая без привлечения наемного труда, имеет полное основание продолжать свою хозяйственную деятельность. Но как только это равновесие достигнуто, продолжение трудовой деятельности становится бессмысленным, ибо каждое следующее трудовое усилие будет с точки зрения хозяина тяжелее, чем отказ от вытекающего из этого усилия экономического эффекта...
А.В. Чаянов. К вопросу теории некапиталистических систем хозяйства
http://a-v-chayanov.narod.ru

  


СТАТИСТИКА