Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

А.В. Чаянов. Организация Северного Крестьянского Хозяйства
от 27.12.05
  
Доклады


Может ли наше бедное, бегающее по промыслам, работающее на фабриках и служащее по городам крестьянство стать действительно крестьянством, к земле прилагающим труд свой, от земли живущим и на земле благоденствующим? Много для этого нужно еще перестроить в нашей деревне. Нужны долгие годы упорной работы, работы каждого крестьянина, каждого кооператора и агронома, чтобы нашу бедную деревню превратить в страну богатой и просвещенной трудовой земледельческой культуры. Первое дело, которое должны мы будем сделать, - это вернуть назад ее население, бежавшее на отхожие промыслы, и труд его приложить на улучшение родного земледелия… Само собой понятно, что это дело нельзя сделать приказом от начальства или изданием какого-нибудь декрета. Нужно сделать так, чтобы крестьянину незачем было бежать из деревни, чтобы в деревне мог он безбедно жить и найти такие прибыльные занятия своему труду, чтобы ему некогда было бегать на отхожие промыслы. Трудная это задача…Но все-таки разрешимая

Сивка-Бурка - Вещая КауркаСовременное трудовое крестьянское хозяйство В поте лица твоего будешь есть хлеб свой - гласят великие слова писания и дают этим заповедь труда всей человеческой жизни.
Для жизни нашей нужно пропитание, одежда, чтобы укрыться от непогоды и холода, жилище и огонь, чтобы сварить пищу и согреться во время мороза, нужны и многие другие предметы для того, чтобы украсить нашу жизнь и сделать ее радостной.
И все это, все эти блага земные может получить человек трудом, тяжелым упорным трудом и только трудом. Не легок этот путь на нашем суровом севере, где природа не заготовила нам своих роскошных плодов, но человеческий ум и сноровка помогают нам и позволяют работнику усердному жить своим трудом безбедно.
Один из величайших ученых, по имени Франклин, американец родом, живший более ста лет тому назад, любил говорить, что человек отличается от животного главным образом тем, что добывает себе пропитание не только своими руками и зубами, но изготовляет себе особые орудия, при помощи которых удесятеряет силу своих рук. Лопата, топор, ружье, плуг, телега, молотилка и всякие сложные фабричные машины, изобретенные многолетними усилиями человеческого ума, дают нам великую силу и власть над всей природой и делают человека воистину царем над всем созданным.
Но все эти орудия, сложные машины и приспособления мертвы, неподвижны без человеческого труда, только труд человесческий, ими вооруженный, придает им мощь и диковинную силу. Соединение труда с этими орудиями и теми силами природы, на которые этот труд направляется, и слагает собою наше хозяйство, наш промысел.
Из всех промыслов главнейшим, наиболее старинным, исконным, является земледелие.
Уже многие тысячи лет человек прилагает свой труд к земле, рыхлит почву плугом, взращивает растения и собирая жатву, из нее получает себе пропитание и содержит ею свой домашний скот, приносящий ему молоко, кожу и шерсть.
Трудовая крестьянская жизнь, слитая с жизнью природы, спокон веков и до сего времени является жизнью огромного большинства людей, населяющих землю. Крестьянин, будь русским или французов, китайцем или негром, работает он на своей пашне на далеком севере Архангельской губернии или под палящими лучами африканского солнца, остается тем же крестьянином, в поте лица своего добывающим хлеб свой, работающим над своим полем и ухаживающим за своим скотом.
В прежние времена, а в некоторых отдаленных местностях и сейчас, многие крестьянские хозяйства все свое пропитание, одежду и всю нужную им утварь добывали в своем хозяйстве своими руками, ничего не продавая и ничего не покупая от других. Хозяйство это называется хозяйством натуральным и в нем хозяин должен для каждой потребности своего семейства все приготовить своими руками, засеять поля хлебом так, чтобы хватило его урожая на год, посеять лен для холстов, развести овец для полушубков, обзавестись лесом для дров, стройки и изделий, подумать о коже для сапог, о меде для сладости, об огороде и о десятке других продуктов.
Однако, уже с незапамятных времен, искусные мастера-кузнецы, слесаря, столяры и ткачи, используя свое уменье, стали прилагать свои струды не столько к земледелию, сколько к своему искусству и, изготовляя гвозди, ножи, замки, мебель и полотно искуснее и дешевле других, выменивали их на хлеб и другие продукты земледелия. Такой обмен был весьма удобен и для земледельца, ибо ему было легче не разбивать своего труда на десятки мелких занятий, а сосредоточить все свои силы в земледелии, более привычном и основном своем промысле. И тот и другой были в выгоде.
Так от земледелия отделилось ремесло и среди людей произошло разделение их труда на разные занятия: одни стали заниматься одним, другие - другим, обменивая избытки своего продукта.
Разделение труда вскоре наметилось и в самом земледелии: в одной местности было сподручнее разводить огороды, в другой, где было много хороших лугов и пастбищ, разводить скот; в третьей, сеять пшеницу, а в четвертой - очень большие прибыли давало пчеловодство. Постепенно каждая губерния и каждая волость приспосабливались к тому занятию, в котором затраты труда приносили наибольшую выгоду; китайцы, живущие в жарком климате. Стали разводить чай и рис, американцы и сарты из Туркестана, приспособили свое хозяйство к хлопку, киргизы пасли в степях скот, псковские и ярославские крестьяне стали заниматься льном, воронежские - подсолнухом, а сибирские хозяева и вологжане стали приготовлять в огромном количестве сливочное масло.
Словом, каждое хозяйство вместо того, чтобы приготовлять у себя все продукты, необходимые для жизни семьи, стало направлять свой труд на изготовление одного или двух наиболее выгодных продуктов в количестве. Значительно превышающем собственное потребление.
Продавая полученные продукты на базаре, хозяйство получало значительное количество денег, достаточное для покупки всего того, что требовалось для обихода семьи, но им на своих полях не производилось. Хозяйство перестало быть натуральным, многие свои потребности оно покрывало не натурой из произведений своего хозяйства, а продуктами, покупаемыми на рынке за деньги. Говоря иначе, хозяйство сделалось денежным, рыночным.
Совершенно по иному, чем ранее было, строится новое денежное хозяйство. Если раньше крестьянин зависел только от самого себя, от своих рабочих рук и своего хозяйства, то теперь он тысячами невидимых нитей связывается со множеством других хозяйств, часто даже сам не подозревая этого.
Ярославский крестьянин продает свою кулитку льна на базаре прасолу, прасол передает ее оптовому торговцу, тот вывозит ее за границу и продает на бельгийскую фабрику, где бельгийский рабочий перепродает ее и ткет полотно, покупаемое, положим, французским торговцев и в конце концов, попадающее на фартук французскому огороднику, работающему в окрестностях Парижа.
Бочка масла, сработанная вологодской маслодельной артелью и проданная в Англию, переплывает на корабле бурное Северное море и в конце своего длинного путешествия попадает на обеденный стол английского рабочего металлиста, быть может, сработавшего тот самый сепаратор, который был куплен вологодской артелью за границей и послужил для приготовления нашего масла.
Обратно, тот чай, который вошел во всеобщее употребление в нашей деревне, произростал когда-то в цветущих садах благоуханного Китая, был собран руками китайского крестьянина и упакован в цибики, привезенные к нам через город Кяхту караваном верблюдов, по выжженной солнцем азиатской пустыне; хлопок, из которого на наших фабриках изготовляются пестрые ситцы, поступает к нам из крестьянских хозяйств далекой Америки, до которой самые быстроходные пароходы плавают через море-океан целую неделю; сахар мы получаем из той свекловицы, которую выростили крестьяне Киевской губернии; селедку ловят для нас в холодном Ледовитом океане мурманские рыбаки.
Словом, если посчитать, то выйдет, что несложная трапеза, одежда и утварь нашего крестьянина приготовляется руками сотен работников, разсеянных по различным странам, часто за многие тысячи верст друг от друга.
Завоевание человеческого ума - железные дороги, огромные пароходы, торговые сношения сотнями невидимых нитей связали крестьянское хозяйство со всем остальным миром. Теперь, когда крестьянское хозяйство стало денежным, когда оно стало изготовлять товары на продажу, для каждого крестьянина важно не столько то количество пудов или фунтов продукта, которого он получит в результате своего труда, сколько та сумма денег, которую может он выручить за этот продукт, продав его на рынке. Выгода продажной цены для денежного хозяйства определяет все.
Стоят, например, на лен высокие цены - бодро и уверенно работает крестьянин-льновод, сыт и он и его семья, понижаются цены и нужда стучится в льняную деревню, низко сгибается спина льновода-работника и подчас надевает он котомку на свои плечи и идет в отхожие промыслы за хлебом насущным.
Крестьянское хозяйство, перестав быть натуральным и начав продавать на рынке произведения своего труда, получило от этого большую выгоду и взамен продукта годового труда могло получить значительно большее количество благ земных, чем при старом натуральном хозяйстве, но за то оно попало в рабскую зависимость от рынка: ныне доходы и благополучие крестьянского хозяйства зависят не только от стараний и усилий самого хозяина, но и в значительной мере от того, по каким ценам купит его произведения заграничный или отечественный покупатель.
Однако, крестьянское хозяйство, сделавшись денежным, начавши изготовлять свои продукты не только для собственного потребления, но и на продажу, не перестало все же быть хозяйством трудовым, в котором каждый рубль, копейка каждая добываются упорным трудом в поте лица своего.
Кроме трудовых хозяйств, мы весьма часто встречаем и нетрудовые хозяйства. Предприимчивый хозяин часто расширяет свое производство настолько, что не может управиться со всеми работами силами своей семьи. Засевая десяток десятин овсом, две-три десятины льном, вместо одной коровы заводит шесть или восемь - ведение такого крупного хозяйства требует не двух, трех работников, каких имеет обычная крестьянская семья, а четырех или даже шести. Поэтому в помощь себе хозяин нанимает со стороны одного или двух человек, которые или не имеют своего хозяйства, или по бедности не могут завести его настолько большим, чтобы оно заняло все их рабочие силы.
Каждому такому нанятому работнику хозяин уплачивает рублей, скажем, полтораста, а пользы от такого работника получает значительно больше, так как каждый работник за год наработает ржи, овса, льна и молока рублей на двести. Говоря иначе, наняв себе работника, хозяин, уплатив ему положенный заработок, получает от его работы еще пятьдесят рублей прибыли.
Эти пятьдесят рублей прибыли, полученные не от своей работы, а от работы нанятого работника, уже не будут трудовым доходом, потому, что наш хозяин принимал в их создании участие не своим трудом, а только своим капиталом, предоставив нанятому работнику свою землю, плуг, скот и другие средства производства.
Нередко хозяин учреждает такое хозяйство - в сто, двести, а то и больше десятин, и ему, чтобы управиться с работами, приходится нанимать несколько десятков работников и у самого остается время только наблюдать за рабочими, чтобы они работали и усердно и по по его указаниям; сам же он непосредственного участия в работах уже не принимает. Все работы выполняются наемными рабочими.
Получая с каждого рабочего, за вычетом уплачиваемой ему заработной платы, положим, по пятьдесят рублей прибыли, наш хозяин получит от хозяйства своего весьма значительный барыш.
Однако, барыш этот уже не будет трудовым доходом, а составит собой прибыль на капитал, так как хозяин получает его не потому, что он своим трудом участвовал в производстве, а потому, что он является собственником капитала в виде земли, построек, скота, сельскохозяйственных орудий и тех денег и харчей, которые он предоставил и уплатил нанятым рабочим и которые без всего этого не могли наладить производства.
Такое хозяйство, в отличие от трудового, называется хозяйством капиталистическим, а человек, ведущий такое хозяйство и дающий средства для его ведения - капиталист.
Главные отличия и особенности капиталистического хозяйства, по сравнению его с трудовым, заключается в том, что в нем голова, ведущая хозяйство и думающая, как его лучше устроить и распоряжающаяся всеми работами, принадлежит одному человеку, а рабочие руки, выполняющие все работы, другим людям, которые делают все, что им приказывают, не задумываясь об общем ведении хозяйства. В хозяйстве же трудовом и голова, управляющая хозяйством и рабочие руки, трудящиеся в нем, принадлежат одному и тому же человеку - крестьянину.
Еще более важным отличием является то обстоятельство, что размеры трудового хозяйства строго ограничены размером семьи и входящих в нее рабочих рук. Размеры же капиталистического хозяйства безграничны.
В самом деле, если например, во время жатвы хозяйствующая семья, имеющая, положим, двух работников, может управиться с шестью десятинами не больше, то и сеять больше этих шести десятин хозяйство не может, а если и посеет, то во время страды все равно не управится и все излишнее зерно осыплется и пропадет.
В ином положении хозяйство капиталистическое. Размеры его рабочих сил не ограничиваются рабочими руками самой семьи хозяина и он может нанять со стороны, сколько ему будет угодно, наемных рабочих и, управляя их работой, устроить и вести чрезвычайно большое хозяйство, запахивая сотни и тысячи десятин, содержа десятки коров и лошадей, сотни овец и другого мелкого скота, получая десятки тысяч барыша.
Подобная крупность хозяйства, его большие размеры придают ему огромную силу.
Крупное хозяйство собирает со своих полей зерно и другие продукты тысячами пудов и может продавать его вагонами прямо на мельницы и оптовым торговцам, получая высокую оптовую цену. Хозяйство же мелкое вынуждено продавать свои продукты малыми партиями на базарах скупщикам и прасолам по очень низким ценам.
Крупное хозяйство покупает также все нужные ему вещи и семена, и удобрения, и орудия, и другие средства производства оптом с фабрик и из первых рук по дешевым ценам; мелкое же крестьянское хозяйство может достать эти товары только у лавочника, который наживает большие барыши и продает все товары по ценам весьма повышенным.
Если у крупного хозяйства почему-либо будет недостаток в деньгах, то оно обратится в банк и получит несколько тысяч рублей под небольшой процент; хозяйство же мелкое крестьянское, ему понадобится пятьдесят или сто рублей, за ними в город не поедет, в банк не пойдет, да и банк, пожалуй, ему, как хозяину мелкому и банку неизвестному, и десяти рублей не поверит.
Приходится крестьянину обращаться к местному кулаку и ростовщику, который деньги дает охотно, но возьмет за них не шесть годовых процентов, а двадцать, а то и побольше, при случае не неуплаты сведет со двора последнюю корову.
А кроме того, хозяйство крупное имеет большие преимущества и в устройстве самого земледельческого производства - оно может завести такие сельскохозяйственные машины, как жнейки, сноповязалки, косилки, молотилки, бороны-рандали, бензиновые двигатели взамен лошадей, которые мелкому хозяйству непосильны, во-первых потому, что дорого стоят, а во-вторых, что главное, и потому, что могут окупиться только тогда, когда обрабатывают многие десятки и сотни десятин, которых в мелком хозяйстве нет.
Машины же эти, сокращая работу человека и дешевле работая чем он, дают большую выгоду хозяйству.
Поэтому капиталистическое хозяйство всегда усиленно пользуется машинами всякого рода. Особенное распространение машина получила в промышленности. Работающий только своими руками кузнец, пряха, ткач, стекольщик и другие ремесленники и кустари никогда не могут сравняться в качестве и главное дешевизне получаемого продукта с фабричной и заводской работой.
Современная капиталистическая фабрика снабжена и лучшими паровыми машинами, и механическими веретенами, и  ткацкими станками. На заводах работают огромные паровые молоты, послушно подчиняющиеся воле человека. Тысячи рабочих, собранные в огромных фабричных корпусах, соединяют свои усилия и совместно значительно повышают производительность труда каждого. В конце концов фабрика выпускает на рынок свой готовый продукт по таким дешевым ценам, что трудовому мелкому ремесленнику и кустарному хозяйству нечего и думать о какой-либо конкуренции.
Костромские статистики подсчитали, что крестьянские женщины, которые иногда и в настоящее время прядут лен на продажу, продавая его по фабричным ценам, вырабатывают за длинный рабочий день всего на всего девять копеек.
Не мудрено поэтому, что благодаря применению машин и промышленности, капиталистическое крупное фабричное производство за последние десятилетия совершенно вытеснило и даже уничтожило мелкое трудовое кустарное и ремесленное хозяйство.
Когда-то в России был большой гвоздарный промысел, теперь его больше не существует, так как машинный дешевый гвоздь совершенно вытеснил из употребления дорогой ручной. Когда-то существовал в России кустарный прядильный и ткацкий промысел и самотканка наполняла собою склады нижегородской и других ярмарок. Теперь фабричный ситец вытеснил самотканку даже из самых далеких углов нашего отечества.
Такова сила крупного капиталистического производства в промышленности; в ней капитализм царит безраздельно и его власти нет никакого противника, так как в промышленности семейное трудовое хозяйство безсильно с ним бороться.
Лет двадцать тому назад ученые люди, наблюдая блестящие победы капиталистического производства в промышленности и полную гибель в ней трудового кустарного хозяйства, полагали, что и в земледелии трудовое крестьянское хозяйство не избежит той же печальной участи.
Казалось, что крупное капиталистическое хозяйство и в сельском хозяйстве, благодаря применению машин и других недоступных мелкому хозяйству приспособлений, сможет продавать свои продукты много дешевле крестьянского хозяйства и разорит, уничтожит его, превратив самих крестьян и безземельных рабочих, работающих на помещика капиталиста.
Однако, эти грозные для крестьянства предсказания не оправдались и во всех странах мира трудовое земледельческое хозяйство не только не разорилось, но даже скорее, наоборот, укрепилось и сделалось более прочным.
Чем же это обьяснить? Почему капиталистическое хозяйство, столь мощное и непобедимое в городской промышленности, оказалось более слабым в земледелии.
Очевидно это обьяснялось различиями в самой природе промышленности и земледелия.
Действительно, достаточно вдуматься в то значение, которое имеет машина на фабрике и какое в земледельческом хозяйстве, чтобы сразу понять большое между ними различие. На фабриках машина - все. Она приготовляет сырье, она прядет нитку, она ткет, она набивает рисунок, человек только наблюдает и помогает. И чем фабрика больше, чем больше паровой двигатель, чем больше и лучше машина, тем дешевле стоит производство. На фабрике человек во власти машины. Мелкий трудовой кустарь со своими простецкими инструментами не может с ней тягаться.
Ничего подобного не видим мы в сельском хозяйстве. В земледелии главнейшей машиной является земля, солнечное тепло и свет, падающие с неба. На земле, согреваемой солнцем, произростают все наши плоды земные - и пшеница, и рожь, и лен, и клевер, и все другие растения нашего хозяйства.
Земля дает им свои соки, солнце посылает живительную силу и колос дает нам обильную жатву. Наше дело только помочь этой сельскохозяйственной машине, этим силам природы: разрыхлить землю, вложить в нее семя, да собрать урожай.
А сравнивая землю, основную машину земледелия, с машинами фабричными, мы видим, что во всех хозяйствах, и малых и крупных, сеющих одну десятину и сеющих пять тысяч десятин земли, земля остается той же землей. Ни качество земли, ни ея плодородие нисколько не зависят от крупности хозяйства и не улучшаются от того, что мы засеем вместо одной сто десятин.
Точно также одинаково светит солнце и на крупное и на мелкое хозяйство, одинаковые по качеству посевные и семена, купим мы их один пуд или два вагона, такую же удобрительную силу имеет навоз, вложенный в маленький участок и в большое поле.
Говоря иначе, главная земледельческая машина работает в медком хозяйстве так же прекрасно, как и в крупном.
Правда, рядовая сеялка, молотилка, жатка и другие сельско-хозяйственные машины, не всегда доступные хозяйстве мелкому, приносят значительный барыш капиталистическому хозяйству, но значение этих машин в земледелии ничтожно по сравнению со значением самой земли, солнечного тепла и света, дождевой влаги, семян и удобрений. Они имеют всего только вспомогательное значение при главной машине - земле, подобно тому, как отвертки и стамески имеют вспомогательное значение при фабричных машинах.
Не малое значение в развитии земледелия и промышленности имеет и то обстоятельство, что фабричное производство, какое бы оно ни было большое, всегда можно собрать в одно место, громоздя этаж на этаже в фабричных корпусах. В земледелии же, чем хозяйство больше, тем большее количество десятин, большее пространство оно занимает. В хозяйственном деле это различие имеет очень большое значение.
Обратимся прежде всего к двигателю, приводящему в движение всякого рода машину и предметы. Из практики известно, что чем сильнее-больше двигатель, тем дешевле обходится его работа. Паровая машина в 16 лошадиных сил может приводить в движение 20 ткацких станков и стоимость движения работы на один станок в день будет при этом, положим, один рубль. Если теперь мы установим паровую машину в 160 сил и с ея помощью будем приводить в движение 200 ткацких станков, то стоимость движения одного станка будет уже не рубль, а полтинник.
Чем машина крупнее, тем дешевле будет стоить привести в движение один ткацкий станок.
Поэтому всякий фабрикант стремится в основу фабрики поставить один или два очень сильные двигатели и со всех сторон окружить их рабочими машинами, размещенными в многоэтажные здания и соединенными приводами с поставленными двигателями. Благодаря этой возможности, получается очень большая выгода на удешевлении стоимости работы.
Можем ли мы достичь этого в земледелии?
Конечно - нет, потому что сельский хозяин, работающий на своих полях на одной лошади и пожелавший, сделавшись капиталистом, расширить свое хозяйство в сто раз, не может поставить на работу лошадь в сто раз большую по своим размерам, но должен пустить в работу сто лошадей такой же силы и такой же стоимости в своей работе, как и первая единственная его лошадь.
Правда, наш хозяин может перейти с лошадиной тяги на механическую и завести себе паровой или бензиновый двигатель, но при этом, благодаря разбросанности и отдаленности полей от усадьбы, он не может поставить посредине своего хозяйства мощную паровую машину и соединить ее приводами со всеми полями. Ему придется купить несколько малосильных двигателей, которые можно было бы легко передвигать с места на место. Поэтому большого укрупнения двигателя получено быть не может. Следовательно, не может быть достигнуто в крупном хозяйстве больших барышей по сравнению со средним и мелким.
То же самое можно сказать относительно всех других средств производства, - семян, удобрений, скота и прочего. Сельский хозяин, увеличивая свое производство, должен умножать число предметов, а не увеличивать их размера, как это может делать промышленный капиталист фабрикант. Поэтому выгоды хозяина земледельца от укрупнения его производства не будут столь значительны, как у промышленника.
Точно также пропадают для сельского хозяина те сбережения на освешении и отоплении, которые имеет фабрикант, помещая тысячи рабочих в одном здании. Сельско-хозяйственный промысел, совершаемый на полях в светлые летние дни, не нуждается ни в отоплении, ни в освещении. И в этом случае укрупнение не дает земледельцу никаких выгод.
Помимо этого приходится отметить, что сама природа земледельческого производства полагает естественный предел расширению сельско-хозяйственного предприятия.
Раз земледельческое хозяйство неизбежно должно быть разбросано на большом пространстве, то сельский хозяин должен будет по этому пространству передвигать огромное количество разных предметов. Должны передвигаться люди и животные. Должны перевозиться машины, семена, навоз и урожай, полученный на полях и лугах.
Чем больше хозяйство, тем больше обрабатываемая им площадь, тем, следовательно, большее количество продуктов и на большее расстояние будет перевозиться. Концы будут длиннее, грузов будет больше и все больше и больше будет возрастать стоимость перевозок, совершаемых внутри хозяйства, не только в разсчете на все хозяйство в целом, но даже в разсчете на один пуд урожая.
Чем глубже и тщательнее будет обрабатываться почва, чем больше будет удобрения и ухода за растениями - тем чаще и чаще будут происходить выезды на поля и усадьбы и тем дороже лягут эти переезды на стоимость изготовления сельско-хозяйственных продуктов.
В наших Оренбургской или Самарской губерниях, на степном земельном просторе земледелие ведется весьма простым способом: хозяин появляется на своих полях всего два раза - раз чтобы взрыхлить поверхность почвы и посеять шесть, семь пудов семян на десятину, а другой раз, чтобы собрать урожай.
Но как только хозяйство начинает усложняться и хозяин начал производить осеннюю вспашку под яровое, вывозить в поля навоз, - число выездов в поле возростает во много раз. Так в губерниях, окружающих Москву, мы видим, что хозяин должен побывать на каждом поле шесть, а то и более раз.
При дальнейшем усложнении хозяйства, в котором хлебные посевы заменяются посевами картофеля, сахарной свеклы, овощами, требующими тщательного ухода за полями, пОлки, окучивания, обработки междурядий - общее количество передвижений внутри хозяйства настолько увеличивается, что каждая лишняя сажень отдаления поля от усадьбы становится чувствительной.
Все выгоды, которые получает хозяин от укрупнения своего хозяйства, сводятся на нет непомерным возростанием расходов на перевозку и передвижения внутри хозяйства; и чем более старательно ведется хозяйство, чем больше бывает ухода за посевами, чем большие урожаи дают поля, тем скорее наростают расходы на перевозку, по мере расширения хозяйств.
Наши оренбургские и самарские капиталистические хозяйства еще можно было вести из одной усадьбы на площади в две или три тысячи десятин.
В Полтавской губернии, где хозяйство ведется с большей тщательностью, такие размеры хозяйства уже были бы невозможны.
В губернии, скажем, Киевской, где сеют в изобилии сахарную свеклу и в культурных странах Западной Европы, где на каждую десятину затрачивается огромное количество труда и удобрений и получаются высокие урожаи, обилие тяжелых перевозов сокращает размеры хозяйств до 200-250 десятин.
Не редки случаи, когда при улучшении своего хозяйства, при переходе от зерновых посевов к свекловичным или картофельным, крупный владелец бывал принуждаем дробить свои поместья на ряд отдельных хозяйств - хуторов. Являясь крупными землевладельцами, они становились мелкими или средними земледельцами.
Таким образом сама природа сельско-хозяйственного предприятия ставит пределы его чрезмерному укрупнению капиталистического земледелия, а потому и преимущества его не могут быть особенно значительны по сравнению с хозяйством трудовым крестьянским.
К тому же представляется важным отметить и то, что трудовое крестьянское хозяйство, оставаясь трудовым и крестьянским, может в то же время, если ему это выгодно, само воспользоваться крупной и даже крупнейшей формой производства.
Признавая, что преимущества крупного хозяйства над мелким в земледелии не могут быть столь значительными, как преимущества фабрики над кустарем и ремесленниками, мы не можем все же отрицать, что крупное капиталистическое хозяйство помещика, некоторое преимущество над трудовым крестьянским хозяйством имеет. Мы даже отмечали их в начале этой книги. Капиталистическое хозяйство, как хозяйство крупное, может дешевле купить, что ему нужно и продать дороже, так как и продает и покупает на оптовом, а не на розничном рынке; может получить гораздо дешевле денег на хозяйственный оборот из банка; может, наконец, завести такие машины и таких быков производителей, которые мелкому хозяйству недоступны.
Что же, спросим мы, неужели все эти преимущества крупного хозяйства совершенно закрыты для трудового крестьянского хозяйства?
Для отдельного мелкого хозяйства - да!
Но стоит несколько мелким трудовым хозяйствам соединиться в кооператив для совместной покупки семян и орудий, для совместной продажи льна, хлеба, масла и других произведений своего труда, для совместного пользования сложными сельско-хозяйственными машинами, как все эти преимущества крупного хозяйства окажутся в полном распоряжении трудовых крестьянских хозяйств.
Кредитное товарищество даст им дешевые оборотные средства, потребительское общество и закупочное товарищество по оптовым ценам доставит все нужные продукты и орудия производства; кооперация по сбыту выгодно продаст их лен и масло прямо заграничному покупателю по самым высоким ценам; машинное товарищество предоставит им рядовые сеялки, рандали, зерноочистилки и другие сложные машины; маслодельная артель наладит переработку молока в масло; картофельнотерочная артель приготовит из картошки крахмал не хуже любого капиталистического завода.
Словом, благодаря кооперации, трудовое хозяйство крестьянское, оставаясь трудовым, использует все преимущества хозяйства крупного и ни в чем не уступит хозяйству капиталистическому.
А если к этому прибавить, что в трудовом хозяйстве всякая работа исполняется руками самого хозяина, кровно заинтересованного, чтобы она была выполнена возможно хорошо, а не руками наймита, которому и дела нет до выгоды хозяйской - то мы поймем, что хозяйство крестьянское имеет и существенное преимущество над капиталистическим земледельческим предприятием.
Таковы были причины, почему трудовое крестьянское хозяйство не было уничтожено в земледелии хозяйством капиталистическим и если под час и попадало под власть и в кабалу всякого рода прасолов и лавочников, то все же сохранило свое трудовое производство и с помощью кооперации разбивает теперь и эти оковы торгового капитала.
Итак, трудовое крестьянское хозяйство, сделавшееся за последние десятилетия денежным, укрепившее свою мощь кооперативными обьединениями, твердо стоит на земле обеими ногами и не боится за свое будущее.
Однако, если русским крестьянским хозяйствам и не грозит в ближайшем будущем разорение и порабощение его капиталу, тем не менее его положение нельзя назвать благополучным.
Засоренные поля, малые урожаи, чахлый скот, коровы, дающие не столько молока, сколько навозу, малые доходы - все это делает нашу деревню бедной, обрекает ее на полуголодное существование.
Нашему крестьянскому хозяйству нужно подтянуться, напрячь все свои силы для того, чтобы из бедности и скудности выйти на дорогу благополучной жизни.
Если мы посмотрим, как ведут свое хозяйство крестьяне в культурных западных странах, то увидим большие отличия от нашего хозяйства. Так например, немец, получает на своих полях урожай ржи в сто двадцать пудов с десятины на круг, а бельгиец даже полтораста пудов, в то время как русский крестьянин собирает всего на всего в среднем 51 пуд с десятины. Что касается урожая пшеницы, то в Дании они доходят до 195 пудов с десятины, т.е. почти в четыре раза выше стоят, чем у нас. В то время, как русская крестьянская корова дает обычно не больше ста ведер молока в год, корова в крестьянском хозяйстве Швейцарии и Голландии дает свыше трехсот ведер.
Поэтому и заработки заграничного крестьянина - в два - три раза больше, чем у нашего, живет он с большим достатком, в большем благополучии. Не приходится ему таскаться по отхожим промыслам, да и некогда ему промыслами заниматься - в своем хозяйстве так много работы, что рук не хватает, хотя само хозяйство всего на всего три или пять десятин. За то эти три десятины обработаны как огород и приносят труду крестьянскому высокие доходы.
Иное мы видим сейчас в наших российских крестьянских хозяйствах. Хозяйство запущено, смотреть часто совестно на засоренные и чахлые поля, а крестьянин занят промыслами и ему некогда на поле зайти.
И только за последние года видим мы, как сдвинулось наше трудовое хозяйство с мертвой точки, стало бросать дедовские хозяйственные навыки, сложившиеся еще при царе Иване Васильевиче Грозном. В полях появился клевер, плуг сменил соху, застучала молотилка и заметно стали подниматься урожаи.
После войны и великой революции, встряхнувших всю нашу деревню до основания, должны мы ждать быстрого развития нового земледелия.
Однако, всякий крестьянин, желающий при помощи науки вести по новому свое хозяйство, должен прежде познать самого себя, разобраться, что такое представляет его собственное хозяйство, как оно устроено и как его перестроить по новым образцам.
Наша книга как раз и написана для того, чтобы помочь ему разобраться в этом деле.
Шаг за шагом, страница за страницей разберем мы, как слагается крестьянское хозяйство. Как трудится наш крестьянин, как устраивает он свои поля, свое скотоводство, свой огород и какие доходы он получает.
Посмотрим, что нужно ему изменить, что построить по новому и как.
И будем верить, что книжка наша, хотя бы в малой доле поможет нашему северному крестьянину улучшить свое хозяйство, выростить два колоса там, где ныне растет один и пожелаем ему все его силы вложить в родное и прибыльное земледелие так, чтобы ему некогда было бегать от семьи в отхожие промыслы.
Крестьянская семья и ея потребности Крестьянское хозяйство ведется рабочими силами крестьянской семьи, имеет своей целью дать пропитание этой семье, обуть ее, одеть и дать домашний кров.
Поэтому многие называют крестьянское хозяйство трудовым, т.е. не пользующимся наемным трудом, а также потребительским, потому что оно ставит своею задачею прокорм семьи хозяина и не гонится за предпринимательским барышем, подобно хозяйству капиталистическому.
Можем мы так же назвать крестьянское хозяйство хозяйством семейным, так как состав семьи, размеры и ея жизнь определяют в нем решительно все.
Необходимость обуть, одеть и прокормить всех членов семьи, заставляет напрячь все свои силы к добыче благ земных, и сама эта добыча, само земледельческое хозяйство слагается большим или малым, сильным или слабым, в зависимости от количества рабочих рук в той же семье.
Можно, пожалуй, даже сказать, что крестьянское хозяйство не является, подобно капиталистическому хозяйству - сочетанием пашни, луга, леса, построек, скота, семян, сельско-хозяйственных орудий и других предметов, приводимых в движение трудом, но представляет собою соединение рабочих сил семьи, пользующихся в своей работе землей другими средствами производства, а так же прибегающая к промысловым занятиям.
Можно это сказать потому, что в капиталистическом хозяйстве земля и капитал, вложенные в средства производства, всегда остаются неизменными и постоянными. Человеческий же труд нанимается на время, когда нужно бывает по ходу дел, а когда не нужно хозяйству и капиталисту-хозяину до его работников никакого дела нет. Поэтому в капиталистическом хозяйстве земли и капитал являются главным, а рабочие руки второстепенным.
В хозяйстве же крестьянском рабочие руки семьи всегда остаются в семье, никуда их не уберешь, они неизменны и постоянны. Поэтому они являются единственным источником дохода и главным. Поля же, скот и орудия набираются уже в зависимости от наличного количества рабочих рук и дают этим рукам земледельческие занятия наряду с промысловыми и другими занятиями семьи. Словом, хозяйство крестьянской семьи всецело определяется нуждами и силами самой семьи. Поэтому, прежде чем приступим к описанию хозяйства, мы остановим внимание читателя на изучении состава и размера крестьянской семьи и особенно тех потребностей, которые она имеет.
Присматриваясь к любой крестьянской деревне, мы видим в ея составе самые различные по размерам своим семьи. Мы имеем обычно ряд молодых семей, часто состоящих только из мужа и жены, недавно обвенчавшихся и выделившихся из отчего дома; ряд семей состоит из супружеской пары и нескольких неработоспособных малолетних детей. Видим мы и семью крестьянина в расцвете - сорокалетнего отца и мать, окруженных несколькими взрослыми работающими сыновьями и дочерями. Некоторые семейства представляют собою сожительство нескольких супружеских пар, связанных ближайшим родством - не делившуюся старую семью с женатыми сыновьями и снохами, с зятьями, принятыми в дом и четырьмя, пятью, а то и более внучатами. Наконец, почти в каждой деревне, мы встречаем одну или две умирающие старые семьи, выделившие или потерявшие свое потомство и состоящие из одного или двух стариков, бобылями доживающих свой век.
Сравнивая эти семьи между собою, мы видим, что перед нами проходит в сущности история крестьянской семьи, все ея возрасты - молодость, время возмужалости, зрелость, начало старости и дряхлость; путь развития, через который проходит каждая человеческая семья.
Однако, в капиталистическом хозяйстве история и развитие семьи никак не отражаются на устройстве хозяйственного предприятия.
Будет ли хозяин фабрики одинок, или будет он обременен многочисленной семьей. Все это никак не может отразиться на устройстве и работе фабрики, так как владелец участвует в ней не рабочими силами своей семьи, а капиталом и своим распоряжением. Ни размер первого, ни умелость второго от семьи владельца, ея размера и состава никак не зависят.
Иное дело в хозяйстве крестьянском, где все хозяйство держится на рабочей силе семьи и задачей своей имеет удовлетворение ея потребностей. Само собою понятно, что при этом всякое изменение в составе семьи тотчас же должно отразиться на хозяйстве.
Молодая семья молодоженов, только что выделившихся из отчего дома, имеет четыре крепкие руки и все два рта, много молодой силы, обычно мало опыта и мало средств. Поэтому их хозяйство никогда не бывает большим. Но вот появляются дети. Молодая мать, кормящая их грудью, ухаживающая за ними, меньшее время может уделить земледельческому хозяйству, рабочие силы хозяйства слабнут, число же ртов увеличивается все больше и больше, рабочая сила семьи все больше и больше обременяется приростающими едоками, которых нужно накормить, обуть и одеть.
В семье молодоженов каждый из двух взрослых работников должен прокормит только себя одного, т.е. только одного едока. Лет через семь-восемь в той же семье, кроме взрослых,  будет два-три ребенка, которые все вместе потребуют пищи, одежды и обуви не менее, чем один взрослый человек. Рабочие же силы семьи остаются теми же самыми двумя работниками, из которых каждому придется теперь прокормить как бы полтора взрослых едока.
На четырнадцатом году существования семьи число неработоспособных ребятишек возрастает до шести, а то и до семи и каждому работнику придется добывать средства не на одного едока-себя, а по крайней мере на двух едоков. Потому что шесть-семь ребятишек для своего содержания потребуют не менее, чем двое взрослых.
Тяжелое это время для семьи. Помощники еще не выросли, а голодные рты требуют пищи и рабочим силам семьи, мужу и жене, приходится из всех сил выбиваться, чтобы добыть своей разросшейся семье пропитание.
Русские ученые, изучавшие деревенский быт, подсчитали...
Таковы задания, которые рабочие силы семьи получают от потребительских запросов.
Мы видим, с каким трудом справляется с ними хозяин, обремененный огромной семьей неработоспособных домочадцев. Однако, весьма скоро, как только ребята достаточно подрастут и начнут принимать заметное участие в работах, положение семьи улучшается, наростают и весьма быстро рабочие силы. Вместо двух работников появляются три, затем четыре. Работа спорится лучше. На каждого работника теперь приходится очень мало неработоспособных едоков и для семьи наступает время ея расцвета, время ея наибольшего благополучия.
Увеличение рабочих рук позволяет крестьянской семье расширить свою запашку, увеличить число скота. Более тщательно разрабатывать свою землю - говоря короче, значительно расширить свое хозяйство.
Ранее, когда хозяин работал сам друг с женой, ему приходилось все делать одному, бежать и в поле и в огород, и смотреть за скотом, и чинить борону и плуг, рубить дрова в лесу. И молоть хлеб, и ехать на базар продавать лен. Перебегая от одного занятия к другому, разбрасывая свою работу во все места, он, понятно, не мог хорошо со всем управится, до многого просто руки не доходили.
Другое дело получилось, когда в семье было четыре, а то и пять работников. Каждый мог, не отвлекаясь, заняться своей работой, в то время как двое пахали, один мог копать огород, другой поехать в город, а третий заняться по хозяйству. Благодаря такому разделению общего труда, ни одно дело не останавливалось, все спорилось, все шло как по маслу, и каждый работник семьи вырабатывал значительно больше, чем мог он выработать работая в одиночку...
Однако, такое благополучие не держится долго, подросшие дочери уходят из дому замуж, сыновья женятся и выделяются. Создаются новые молодые хозяйства, ослабляется и сокращает свои размеры старое, отцовское.
Так с изменением состава и размеров семьи изменяется, то увеличиваясь, то уменьшаясь, семейное хозяйство. В этом его главнейшее отличие ото всех других видов хозяйств и в этом его огромная сила...
А.В. Чаянов. Организация Северного Крестьянского Хозяйства. Изд. Ярославского кредитного союза кооператоров, 1918

  


СТАТИСТИКА