Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

Око
от 09.02.06
  
Мысли


самые древние предания о прошлом людей

Белорыбица
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1164.htm
Кто такие угророссы?
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_178.htm
Впервые: журн. 30 дней. М., 1936. 2 (публикатор Т.С. Гриц); републикация в НП, 1940.
Материал и сюжет связаны с мифологией дальневосточных тунгузских племен, - по Хлебникову: самыми древними преданиями о прошлом людей (статья О расширении пределов русской словесности, 1913; см. также Свояси. Ср. стихотворение Пламена..., поэму Песнь мне, сверхповесть Дети Выдры.
Следует иметь в виду, что этнографы различали орочей (охотников и рыболовов в устье Амура) и орочон (оленеводов, живущих севернее среднего течения Амура). См. Шренк Л.К. Об инородцах Амурского края. СПб., 1883.
Флоренский П.А. в 1934 г., находясь в ссылке, в Забайкалье, работал над поэтическим произведением об орочонах: ОрО. Лирическая поэма. М., 1998 (здесь оро - олень).
ОкО - в языке орочей имеет два значения: женская грудь и рыба горбуша. -
Примечания Р.В. Дуганова. - Велимир Хлебников. Собрание сочинений. Том пятый.  М., ИМЛИ РАН. 2004
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_151.htm

В. Хлебников. Око. Орочонская повесть

ОкО.
Брат! Ты, как красногорлый соловей, боишься своей красоты, робкий красавец. Разве не знаешь, отчего соленый бывает обед: то от слез моих солона еда. Разве не знаешь, кто робко скрывается в зеленой чаще, когда ты купаешься? - это я прячусь в густых ивах.
Опять ты ушел, гордый и легкий, в лес, а я здесь сижу день одна-одинешенька. Ах, мне чуется, что где-то живут много людей, а не как мы одни вдвоем, брат и сестра. О, какое счастье жить, где много чужих людей, а не брат и сестра! О, если бы ты сказал мне: Я люблю тебя, сестра!
Да, ты часто говоришь: Я люблю тебя, сестра -, и ни разу меня не обидел, но ты говоришь на совсем другом, незнакомом языке.
О, если б здесь было много братьев чужих и не родных, какое то было бы счастье! Я бы припала с поцелуями к каждому праху их ног! Я бы дрожала, как береза от удара, от их взгляда. Я бы каждого спросила ранней ночью, темной осенью: Брат! ты любишь меня?
Мои бы глаза были бы широки и бездонны, как темные озера, а вся я дрожала бы и смеялась от счастья. А если бы в ответ он насмешливо засвистел, как брат, я бы вся покрылась слезами от отчаянья. Бедная я, бедная я, несчастная! Ах! когда вечером я сижу у огня, какие движения струятся по моему телу. Так осиновый лес дрожит от приближающегося ветра. Как я умела бы плясать! Все ветры осенние и весенние сгибали и наклоняли бы мое тело.
Как сгибается в огне береста, так сгибалась бы я перед вашими взорами, братья. Я подслушала все изломы голосов незнакомых мне птиц и падение вниз чистой воды и все это передала бы в страстной песне! Я бы сковывала руки пожатьем и расковывала их и сплясала бы пляску огня перед пламенными бурей взглядами.
Брат! Брат, полюби меня!
- Что с тобой? Ты говоришь кому-то и улыбаешься. Это не я...
Так! так! ты просишь, чтобы я тебя полюбил? Разве я тебя обижаю?
- Обижаешь? Обижаешь! Разве я не красива? Разве я не прелестна? Зачем ты на меня не взглянул другими глазами, как будто т(игр) тебе брат? Смотри, смотри, что скрывают одежды? Поверь этим грудям, которые просят словами более звонкими, чем крик несчастья или восхищения. Вот!
- Что с тобою? Ты сходишь с ума? Что ты говоришь, сестра! Что с тобой?
- Я люблю тебя! Не веришь? Не веришь? Сердишься? Сердишься! Не сердись, прости меня, я тебя люблю. Ты - как небо перед молнией.
- Еще бы не сердиться! Чистая, как снег, - я всегда так думал о тебе, и вдруг слова змеи, ужален я ими в самое сердце. Зачем ты, как паук, прядешь какие-то сети. Знай - оба умрем и погибнем в них. Оставь это, забудь, сестра!
- Прости меня, брат, прости. Забудь, как будто этого дня не было. Прости меня. - Он все поет о каких-то двух солнцах, убитых предком. Будто они упали в море и погасли, а третье осталось, и всем стало легче жить. Разве могут быть три солнца? Но все-таки сказочно прекрасное зрелище того, как гибнет каменное солнце от легкого стрелка. Как шипело море! Сколько брызг летело во все стороны! Как брошенные головни, гасли в воде громадные солнца. Это было вот так (берет из костра головню и привешивает к березе, висящей над рекой; стреляет из лука, и головня падает в воду). Ночью это было бы еще восхитительнее. Но может ли солнце быть ночью? Почему не может: ведь голубые глаза любящего - это солнце днем, а влюбленные глаза черного цвета - солнце ночью. Может! А люди были таинственны и горды, как мой брат, которого не поймешь. А мы хитры и умны, как я.
Хорошо же. Злой! Увидишь! А если придет, пусть подумает, что я выстрелила в небо и на стреле взобралась до туч.
О, ручей, я иду к счастью. О, белки, я иду к счастью! Не задевайте о мои ноги, травки, не замедляйте счастья.
Дойду ли я так? Нет, нужно бежать до той поляны, где я поставлю жилье.
Не шуми, вода, так громко, я иду к счастью!
Заплетайтесь в мои ноги, цветы!
Нежьте и услаждайте слух, птахи!
О, если бы медведь помог мне!
О, если бы рысь принесла ветки!
Нет, сама я должна срубить шалаш, где буду сидеть одна, смеясь.
Вот и готово. Как быстро.
Не успела оглянуться.
Теперь положу берестяный черпак и черепа зверей. И оставлю кругом следы, точно не первый день здесь живет.
Heт, лучше пусть цветы и травы будут нетронуты вокруг шалаша.
Здесь я встречу тебя, милый.
Ах, брат идет! Точно. Отвернусь от него и тело буду умывать. Расстанемся надолго
1912

РигВеда X, 10. Яма и Ями

Тема - диалог (samvada) Ямы и его сестры-близнеца Ями. Размер - триштубх. Как характерно для гимнов-диалогов в РВ, в тексте не обозначено, кто какую реплику произносит. В данном гимне нечетные реплики произносит Ями, четные - Яма (Гельднер). По анукрамани же, стих 6 ошибочно приписывается Ями, а стих 9 - Яме. Функции Ямы в РВ несколько неясны и противоречивы. Он нигде не назван богом, а только царем умерших, первым смертным, который умерев, проложил тем самым путь смерти, путь отцов. При этом Яму в РВ называют Vaivasvata - патрономическое имя сын Вивасвата, а Вивасват (Vivasvat букв. сверкающий, лучистый - эпитет Агни и Ушас) был древним солярным богом. Яма становится богом смерти и справедливости лишь в более поздний период. Имя Yama - значит близнец. В РВ, как и в более поздней древнеиндийской традиции Яма выступает в паре с сестрой-близнецом Ями (Yami). Предполагается, что от этой пары произошел в дальнейшем род человеческий, и, следовательно, человечество возникло от инцеста, что во времена РВ уже осуждалось с моральных позиций. Ями предлагает Яме инцест, тот отвергает ее притязания, и, таким образом, проблема происхождения рода людского остается нерешенной. Наконец, существует еще одна сложность. Из РВ хорошо известно, что прародителем людей является Ману (manu или manus букв. человек). Люди называют Ману своим отцом, он первый учредил жертвоприношения богам, зажег священный огонь, и Индра пил у него Сому. Один раз в самой поздней части РВ - гимнах Валакхилья - Ману назван Vivasvat, что принято интерпретировать как сын Вивасвата, хотя это не патрономическое образование. В более поздних памятниках, начиная с Атхарваведы, и особенно в пуранах, где это становится регулярным, Ману получает эпитет Vaivasvata - и, таким образом, может рассматриваться как сын Вивасвата и брат Ямы. Так, Ману становится дублетом Ямы в функции прародителей людей. В результате Ману выступает как первый человек, живший на земле, а Яма - первый умерший. Вивасват, Яма и Ями имеют соответствия в древней иранской традиции. В данном гимне на переднем плане оказывается проблема продолжения рода человеческого, обсуждаемая на фоне любовной интриги. Структура диалога такова, что в каждом ответном стихе повторяются частично выражения предыдущего стиха. События развиваются следующим образом. Ями предлагает Яме инцест (стих 1). Он отказывается, так как боится богов (2). Она настаивает, подтверждая это тем, что надо иметь потомство (3). Он ссылается на их кровное родство (4). Она апеллирует к андрогинному характеру близнецов (5), но для Ямы важен только закон Митры-Варуны (6). Ями продолжает настаивать (7) и завлекать Яму (9), но он напоминает ей, что боги все видят (8), и советует ей найти себе другого мужа (8, 10). Новые доводы с ее стороны (11) заставляют Яму еще решительнее ей отказать (12). Ями ревнует Яму к другим женщинам (13), а он вновь советует ей выбрать другого мужчину (14)

Ями:
Как бы я хотела повернуть друга к дружбе,
Даже если он прошел много (еджан) через бурный поток!
Предусмотрительный хотел бы иметь внука (своего) отца,
Представляя себе (своего) продолжателя на земле.

Яма:
Твой друг не хочет такой дружбы,
Когда (женщина) с одинаковыми признаками становится чужой.
Сыновья великого Асуры, герои,
Поддерживатели неба, смотрят далеко вокруг.

Ями:
Эти бессмертные желают вот чего:
Отпрыска от одного единственного смертного.
Пусть твоя мысль покоится в нашей мысли!
Пусть войдешь ты в (мое) тело, как муж к жене!

Яма:
Чего раньше мы не делали, как же это (сделать) сейчас?
(Громко) говоря истинное, шептать мы будем неистинное?
Гандхарва в водах и водяная женщина -
Это наше происхождение, это наше высшее родство.

Ями:
Ведь еще в утробе прародитель создал нас двоими супругами,
Бог Тваштар, побудитель, творящий все формы.
Никто не нарушает его обетов.
Свидетели нам в этом - Земля и Небо.

Яма:
Кто знает об этом первом дне?
Кто видел его? Кто здесь возвестит?
Высоко установление Митры (и) Варуны.
О сладострастная, что же ты обращаешься с (таким) соблазном к мужчинам?

Ями:
Ко мне, Ями, пришла любовь к Яме,
Чтобы лечь с ним на совместное ложе.
Как жена мужу, хочу я отдать (свое) тело.
Да будем мы двое кататься туда-сюда, как колеса колесницы!

Яма:
Не стоят (на месте), не смыкают глаз те,
Что бродят здесь как соглядатаи богов.
К другому, чем я, иди скорее, сладострастная!
С ним катайся туда-сюда, как колеса колесницы!

Ями:
Ночами и днями она услаждала бы его.
В (один) миг обманула бы глаз солнца.
У (нашей) пары такое же родство, как у Неба и Земли.
Ями взяла бы (на себя) (поступок) Ямы, не подобающей родне.

Яма:
Придут, конечно, те последующие поколения,
Когда родные будут совершать (поступок), не подобающий родне.
Подкладывай руку для (какого-нибудь) быка,
Ищи себе, прекрасная, другого, чем я, мужа!

Ями:
К чему тогда есть брат, если приходится быть беззащитной?
И к чему сестра, если (все равно) обрушится небытие?
Обезумев от любви, я шепчу это снова и снова:
Соедини (свое) тело с моим телом!

Яма:
Никогда не стану я соединять (свое) тело с твоим телом!
Плохим называют (того), кто войдет к сестре.
Готовь себе любовные утехи с другим, чем я!
Твой брат, о прекрасная, не хочет этого.

Ями:
Ну и жалок же ты, Яма! Ни разума,
Ни сердца у тебя не смогли мы отыскать!
Другая, конечно, будет обнимать тебя,
Как подпруга - упряжного (коня), как лиана - дерево!

Яма:
Другого и ты крепко (обними), о Ями, и другой тебя
Пусть обнимет, как лиана - дерево!
Это его мысль стремись покорить, а он - твою,
И (с ним) добейся счастливого согласия!

РигВеда. Мандалы I-X
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_863.htm

  


СТАТИСТИКА