12.III.1915 я закончил рассказ Ка. Через 2⁸ дней 23.XI.1915 я написал Ошибку Смерти. Начал писать Ка 22.II.1915 года. Через два в десятой, 2¹⁰ дней написал стихи: Я, носящий весь земной шар на мизинце правой руки (7.XII.1917 г.). Таким образом, одинаковые вспышки творчества связаны с степенями двух. Казалось, что мое вдохновение жило на чердаке показателя степени числа дней в похожей на голубятню постройке на сваях двойки. 19.X.1919 в Сабурове написана Русалка. Через 2⁸ второе большое пятно творческого ветра 2.VII.20 года, когда я писал Разина в обоюдно толкуемом смысле. Между - я, носящий весь земной шар на мизинце правой руки - и Русалкой - прошел приблизительно год Марса. Звездный язык и тяготение к нему как крайние степени обобщения наступил для меня через 3⁸ = 18 лет после вещей Девьяго Бога, где тяготение к цельному живущему как растение языку
В. Хлебников. Из Досок судьбы. Лист VI
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_151.htm
В Девьем боге - я хотел взять славянское чистое начало в его золотой липовости и нитями, протянутыми от Волги в Грецию. Пользовался славянскими полабскими словами (Леуна). В. Брюсов ошибочно увидел в этом словотворчество. В Детях Выдры - я взял струны Азии, ее смуглое чугунное крыло и, давая разные судьбы двоих на протяжении веков, я, опираясь на древнейшие в мире предания орочей об огненном состоянии земли, заставил Сына Выдры с копьем броситься на солнце и уничтожить два из трех солнц - красное и черное. Итак, Восток дает чугунность крыл Сына Выдры, а Запад - золотую липовость. Отдельные паруса создают сложную постройку, рассказывают о Волге как о реке индоруссов и используют Персию как угол русской и македонской прямых. Сказания орочей, древнего амурского племени, поразили меня, и я задумал построить общеазийское сознание в песнях. В Ка - я дал созвучие Египетским ночам, тяготение метели севера к Нилу и его зною. Грань Египта взята - 1378 год до Р.Хр., когда Египет сломил свои верования, как горсть гнилого хвороста, и личные божества были заменены Руковолосым Солнцем, сияющим людьми. Нагое Солнце, голый круг Солнца, стал на некоторое время волею Магомета Египта - Аменофиса IV единым божеством древних храмов. Если определять землями, то в Ка - серебряный звук, в Девьем боге - золотой звук, в Детях Выдры - железно-медный. Азийский голос Детей Выдры, Славянский - Девьего бога, и Африканский - Ка. Вила и Леший - союз балканской и сарматской художественной мысли. Город задет в МаркизеДэзес и Чёртике. В статьях я старался разумно обосновать право на провидение, создав верный взгляд на законы времени, а в учении о слове я имею частые беседы с корнем из отрицательных чисел Лейбница. Крымское - написано вольным размером. Мелкие вещи тогда значительны, когда они так же начинают будущее, как падающая звезда оставляет за собой огненную полосу; они должны иметь такую скорость, чтобы пробивать настоящее. Пока мы не умеем определить, что создает эту скорость. Но знаем, что вещь хороша, когда она, как камень будущего, зажигает настоящее. В Кузнечике, в Бобэоби, в О, рассмейтесь - были узлы будущего - малый выход бога огня и его веселый плеск. Когда я замечал, как старые строки вдруг тускнели, когда скрытое в них содержание становилось сегодняшним днем, я понял, что родина творчества - будущее. Оттуда дует ветер богов слова. Я в чистом неразумии писал Перевертень и, только пережив на себе его строки: Чин зван мечем навзничь (война) - и ощутив, как они стали позднее пустотой: Пал, а норов худ и дух ворона лап, - понял их как отраженные лучи будущего, брошенные подсознательным Я на разумное небо. Ремни, вырезанные из тени рока, и опутанный ими дух остаются до становления будущего настоящим, когда воды будущего, где купался разум, высохли и осталось дно. Найти, не разрывая круга корней, волшебный камень превращенья всех славянских слов одно в другое, свободно плавить славянские слова - вот мое первое отношение к слову. Это самовитое слово вне быта и жизненных польз. Увидя, что корни лишь призрак(и), за которыми стоят струны азбуки, найти единство вообше мировых языков, построенное из единиц азбуки, - мое второе отношение к слову. Путь к мировому заумному языку. Во время написания заумные слова умирающего Эхнатэна - Манч! Манч! - из Ка - вызывали почти боль; я не мог их читать, видя молнию между собой и ими; теперь они для меня ничто. Отчего - я сам не знаю. Но когда Давид Бурлюк писал сердце, через которое едут суровые пушки будущего, он был прав как толкователь вдохновения: оно - дорога копыта будущего, его железных подков. Ка - писал около недели, Дети Выдры - больше года, Девий бог - без малейшей поправки в течение 12 часов письма, с утра до вечера. Курил и пил крепкий чай. Лихорадочно писал. Привожу эти справки, чтобы показать, как разнообразны условия творчества. Зверинец - написан в Московском зверинце. В Госпоже Ленин - хотел найти - бесконечно малые - художественного слова. В Детях Выдры - скрыта разнообразная работа над величинами - игра количеств за сумраком качеств. Девий бог, как не имеюший ни одной поправки, возникший случайно и внезапно, как волна, выстрел творчества, может служить для изучения безумной мысли. Так же внезапно написан Чёртик, походя на быстрый пожар пластов молчания. Желание - умно -, а не заумно понять слово привело к гибели художественного отношения к слову. Привожу это как предостережение. Законы времени, обещание найти которые было написано мною на березе (в селе Бурмакине, Ярославской губернии) при известии о Цусиме, собирались 10 лет. Блестящим успехом было предсказание, сделанное на несколько лет раньше, о крушении государства в 1917 году. Конечно, этого мало, чтобы обратить на них внимание ученого мира. Заклинаю художников будущего вести точные дневники своего духа: смотреть на себя как на небо и вести точные записи восхода и захода звезд своего духа. В этой области у человечества есть лишь один дневник Марии Башкирцевой - и больше ничего. Эта духовная нищета знаний о небе внутреннем - самая яркая черная Фраунгоферова черта современного человечества. Закон кратных отношений во времени струны человечества мыслим для войн, но его нельзя построить Для мелкого ручья времени отдельной жизни - отсутствуют опорные точки, нет дневников. В последнее время перешел к числовому письму, как художник числа вечной головы вселенной, так, как я ее вижу, и оттуда, откуда ее вижу. Это искусство, развивающееся из клочков современных наук, как и обыкновенная живопись, доступно каждому и осуждено поглотить естественные науки. Я ясно замечаю в себе спицы повторного колеса и работаю над дневником, чтобы поймать в сети закон возврата этих спиц. В желании ввести заумный язык в разумное поле вижу приход старой спицы моего колеса. Как жалко, что об этих спицах повтора жизни я могу говорить только намеками слов. Но, может быть, скоро мое положение изменится
В. Хлебников. Свояси. Весна 1919