|
извлечена самим сочинителем из рассуждения Ehposition
succincte, читанного в заседании отделения 12 февраля
1826г.
С 180-градусным праздником Великого Треугольника,
Дорогие Друзья!
В. Хлебников. Выход из кургана умершего
сына
У спутницы череп на плечах.
Она в белой соломенной шляпке с голубой тесьмой.
Ломающий траву черный самокат.
Вот он.
Кивнув головой, смеясь они садятся.
Сквозь окна сильно освещенного дома видно, как они
входят, ничем не смущая живых, в стеклянную дверь,
любезно встреченные, обмениваясь приветствиями.
Высоко стоит белый воротник с остро отогнутым концом.
Он, с таинственными знаками, отводит в сторону одного
из туземцев и, завернув свой череп в Новое Время или
Речь, прижав его локтем, присоединяется к обществу,
вступая в беседу.
У ней в руках веер.
Два гостя, неосторожно рано вышедших, вталкиваются
в черный самокат и, испуская крики жалобы, увозятся
прочь.
Огни здания становятся ярче.
Шесть часов.
На небе бледны звезды.
С крыльца того же дома с шестью столбами спускаются
нареченные с белыми голубыми цветами, с скромными
прекрасными лицами.
Впрочем, они одеты так же, как беглецы из кургана.
При спуске с крыльца продавщицы протягивают им цветы.
Среди них мелькает чрезмерно костлявое лицо, дотронувшееся
костяным пальцем до провала щеки
1913-1914
Ehposition succincte des principes de la Geometrie
avec une demonstration rigoureuse du theoreme des
paralleles (Сжатое изложение начал геометрии со строгим
доказательством теоремы о параллельных линиях)
Препровождаю сочинение мое под названием: Ehposition
succincte des principes de la Geometrie avec une demonstration
rigoureuse du theoreme des paralleles.
Желаю знать мнение о сем ученых, моих сотоварищей
и естьли оно будет выгодно, то прошу покорнейше представленное
мною сочинение принять в составление ученых записок
Физико-математического отделения, в каком намерении
я и предпочел писать на французском языке, так как
предполагалось записки издавать на сем языке, сделавшемся
ныне общим между учеными.
Проф. Н.И. Лобачевский
Вверху отметка: Получено 7-го февраля 1826г.
Внизу написано: слушано 1826г. 11 февраля ст. I. Определено:
Поручить рассмотреть сочинение гг. профессорам Симонову,
Купферу и адъюнкту Брашману и мнение свое сообщить
отделению.
Чуть выше: сдается в архив для хранения по постановлению
Отделения от 13 июля 1834г.
В 1829 г., в журнале - Казанский вестник - в статье
- О началах геометрии - Н.И. Лобачевский пишет: извлечена
самим сочинителем из рассуждения Ehposition succincte,
читанного в заседании отделения 12 февраля 1826г.
Н.И. Лобачевский. О началах геометрии
Кажется, трудность понятий увеличивается по мере их
приближения к начальным истинам в природе: так же
как она возрастает в другом направлении, к той границе,
куда стремится ум за новыми познаниями. Вот почему
трудности в Геометрии должны принадлежать, во-первых,
самому предмету. Далее, средства, к которым надобно
прибегнуть, чтобы достигнуть здесь последней строгости,
едва ли могут отвечать цели и простоте сего учения.
Те, которые хотели удовлетворить сим требованиям,
заключили себя в такой тесный круг, что все усилия
их не могли быть вознаграждены успехом. Наконец, скажем
и то, что со времени Ньютона и Декарта, вся Математика,
сделавшись Аналитикой, пошла столь быстрыми шагами
вперед, что оставила далеко за собой то учение. Без
которого могла уже обходиться и которое с тем вместе
перестало обращать на себя внимание, какое прежде
заслуживало. Эвклидовы начала, таким образом, несмотря
на глубокую древность их, несмотря на все блистательные
успехи наши в Математике, сохранили до сих пор первобытные
свои недостатки.
В самом деле, кто не согласится, что никакая Математическая
наука не должна бы начинаться с таких темных понятий,
с каких, повторяя Эвклида, начинаем мы Геометрию,
и что нигде в Математике нельзя терпеть такого недостатка
строгости. Какой принуждены были допустить в теории
параллельных линий. Правда. Что против ложных заключений
от неясности первых и общих понятий в Геометрии предостерегает
нас представление самых предметов в нашем воображении,
а в справедливости принятых истин без доказательства
убеждаемся простотою их и опытом, например астрономическими
наблюдениями; однако ж все это нисколько не может
удовлетворить ум, прирученный к строгому суждению.
К тому и не вправе пренебрегать решением вопроса,
покуда оно неизвестно и покуда мы не знаем. Не послужит
ли оно еще к чему другому.
Здесь намерен я изьяснгить, каким образом думаю пополнить
такие пропуски в Геометрии. Изложение всех моих исследований
в надлежащей связи потребовало бы слишком много места
и представления совершенно в новом виде всей науки.
О прочих недостатках Геометрии, менее важных по затруднения,
не почитаю нужным говорить подробно. Ограничусь одним
только замечанием, что они относятся к способу преподавания.
Никто не помышляет отделить то, что исключительно
принадлежит Геометрии, от того, где наука сия становится
уже другою, т.е. Аналитикой.
Первые понятия, с которых начинается какая-нибудь
наука, должны быть ясны и приведены к самому меньшему
числу. Тогда только они могут служить прочным и достаточным
основанием учения. Такие понятия приобретаются чувствами;
врожденным - не должно верить.
Ничего не может быть простее того понятия, которое
служит основанием Арифметике. Мы познаем легко, что
все в природе подлежит измерению, все может быть сосчитано.
Не таковы положения Механики: человек с помощью одних
ежедневных своих опытов не мог бы прийти к ним. Вечность
и одинаковость раз сообщенного движения, где скорость
служит мерою оного и массы различных тел - такого
рода истины, которые требовали времени, пособия других
познаний и ожидали гения...
|