Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

А.И. Одоевский. Василько (2 часть 1-53)
от 27.04.06
  
Самоорганизация


- Перунов жрец - Костер, разметанный врагами, Пылает снова перед ним! Пусть тушат хладными устами, - Священный огнь неугасим! - Все - Священный огнь неугасим

Воскресенье
Пробила полночь...Грянул гром,
И грохот радостный раздался;
От звона воздух колебался,
От пушек, в сумраке ночном,
По небу зарева бежали
И, разлетаяся во тьме,
Меня, забытого в тюрьме,
Багровым светом освещали.
Я, на коленях стоя, пел;
С любовью к небесам свободный взор летел...
И серафимов тьмы внезапно запылали
В надзвездной вышине;
Их песни слышалися мне.
С их гласом все миры гармонию сливали,
Средь горних сил Спаситель наш стоял,
И день, блестящий день сиял
Над сумраками ночи;
Стоял он радостный средь волн небесных сил
И полные любви, божественные очи
На мир спасенный низводил.
И славу вышнего, и на земле спасенье
Я тихим гласом воспевал,
И мой, мой также глас к воскресшему взлетал:
Из гроба пел я воскресенье
18 апреля 1826, Петропавловская крепость
Василько
Песнь вторая
1
Красуется престольный Киев-град,
Одушевлен народным ликованьем:
Веселый, громкий гул колоколов
Расходится, как влаги круг струистый;
И звуки сурн и бубнов, слитый шум
Всех голосов, всех кликов благодарных,
Благих небес достойный фимиам,
Соединясь, восходит к небесам.
2
Во всех церквах хвалу господню пели
За крестный мир, за светлый съезд князей.
Толпы граждан по граду волновались
Из края в край; во храмы рои жен
Шли в ферезях камчатных, да краснели
Как маков цвет; а гридни на конях,
Как соколы, по улицам летали
И нищих на княжой обед сзывали.
3
Все собрались на Ярославов двор -
Убогие, и странники, и старцы;
Перекрестясь, уселись вкруг столов;
Дубовые под брашнами трещали.
Добыча смелой ловли - там буй-тур,
Тут кабаны стояли, как живые,
И с влагою искристо-золотой
Одна стопа шипела за другой.
4
Сам ласковый хозяин с турьим рогом
Ходил вокруг и старцам подносил
Кипящий мед из рук своих державных.
За ним и князь Владимирский Давид,
И все бояре шли да угощали.
Народ, теснясь, толпился вкруг двора
И повторял гостей веселых клики:
Да здравствует надолго князь великий! -
5
За трапезой был странник; на челе
Бездомие, быть может, и невзгоды,
А не лета, прорезали бразды.
Взор пламенел из-под склоненной вежды;
В окладистой и черной бороде
Довременно седины пробивались:
Так серебрит луны незримый луч
Окраины широких темных туч.
6
Он встал, когда приблизился державный,
С поклоном тихо встал он со скамьи,
Взглянул, - печаль в очах его сказалась.
- Ты беден? я на радость преложу
Твою печаль: и паволок и злата -
В сей день проси всего! - Великий князь!
Я беден, но что у души отъято,
Не возвратит твое княжое злато.
7
Я не тужу о бедности своей;
Богатым я не жил и не родился.
Нет! на сердце иное налегло:
Я вспомнил...но зачем тебя печалить
И облако на солнце наводить? -
- Нет, странник, скорбь поведай мне! - Твой образ
Мне брата, князь, напомнил твоего:
Высокий стан и орлий взор его.
8
Уже давно нет князя Ярополка!
Он в землю лег, но памятную песнь
Еще сыны Бояна напевают.
Я пел дела, я пел и смерть его;
При мне он пал, я гнался за Нерядцем,
Мой жадный меч убийцы не настиг.
Но вот рубец! на память он остался,
Что честно я за князя подвизался. -
9
- Дай злата, князь! - прервал певца Давид, -
Он от тебя награды ждет за рану. -
- Нет, государь, жду милости иной:
Дозволь твое воспеть гостеприимство.
Пусть, нищие, за хлеб и соль твою
Отплатим мы хоть благодарным словом,
И мой напев, пройдя из уст в уста,
Умчит его в грядущие лета. -
10
Запел Боян. В серебряные гусли
Не ударял он легкою рукой,
И с голосом не созвучали струны.
Нет, с хитростью певец, как соловей,
Не сочетал божественного дара.
Лилася песнь, как вольная струя,
По первому порыву, без искусства,
От полноты восторженного чувства.
- Видел я мира сильных князей,
Видел царей пированья;
Но на пиру, но в сонме гостей
Братий Христовых не видел.
Слезы убогих искрами бьют
В чашах шипучего меда.
Гости смеются, весело пьют
Слезы родного народа.
Слава тебе! Ты любишь народ,
Чествуешь бедных и старцев.
Слава из рода в будущий род!
Солнышку нашему слава!
Ты с Мономахом Русь умирил
Кроткой, могучей десницей;
Тучи развел, ты озарил
Русское небо денницей.
Слава князьям! но в стае орлов,
Слышите, грает и ворон.
Он напитался туком гробов,
Лоснятся перья от крови.
Очи - красу молодого чела -
Очи, подобны деннице,
Он расклевал, - и кровью орла
Рдеется в орлей станице. -
11
Еще стоял осанисто певец,
И черный взор, как молния из мрака,
Сверкал. Глядел он долго на князей.
Народ не знал, хвалить ли, нет Бояна,
И княжих слов в недоуменьи ждал.
Но Святополк безмолвно озирался,
Сгущалась тьма на сумрачном лице,
И в горести забыл он о певце.
12
Он в гридницу медлительной стопою
Идет, склоня угрюмое чело.
И, проводив печального очами,
С упреком все взглянули на певца.
Зачем он пир расстроил?..За державным
Один Давид последовать дерзнул,
Пытал лица, очей его движенье
И наконец промолвил утешенье:
13
- Я ближний твой по крови; кто иной
От всей души твое разделит горе?
Мне был он по тебе дороже всех,
И долго сам я сетовал о падшем.
Открой же мне всю душу: я твой друг!
Излей печаль о брате Ярополке,
И будет нам отраднее вдвоем
И горевать, и поминать о нем.
14
Господь, господь единый, а не люди
Тебя и нас утешит. Но к чему
В день пиршества певец, презренный нищий
На язву яд излил? Что до князей
За дело им? - Я за любовь ко брату
Прощаю все ему. Но что он пел?
Не верю я...Нет! я ли верить стану
Порыву чувств и пылких дум обману! -
15
- Что песнь! - Что песнь? Давид, я сознаюсь,
Мне в душу песнь вдохнула подозренье.
О ком он пел? - Ты знаешь, Святополк,
Известно всем, куда бежал Нерядец. -
- Куда бежал!..но быть не может, князь,
Не может быть. Как, дети Ростислава -
Убийцы? нет, они в крови родной
Не обагрят руки своей честной. -
16
- Я думал, что ты знаешь, мне казалось.
Скрываешь ты в груди своей вражду
Для тишины отчизны. - Я? До гроба
Я буду мстить за брата моего,
До гроба мстить, и до последней капли
Я выпью кровь убийцы...Бедный брат!
Ты юный пал, душой и станом красный,
И не в бою померкнул взор твой ясный!
17
Но мне твоим не верится словам.
Скорее все, чем дети Ростислава...
Не верю! - Я напомню, Святополк:
Ты требовал от них главы Нерядца? -
- Я требовал, и был бы выдан он,
Но он бежал. - Живет он в Теребовле. -
- Как? Василько...убийцу...в свой удел...
Не принял, нет! не он его призрел...
18
Холодный пот с раздумья проступает;
Скажи мне, князь, ужели Василъко?
Пусть Володарь, умерший брат их Рюрик -
Но тот ли, кто и славим и любим...-
- Он черни льстит на вече, а дружина
За то его возносит до небес,
Что, с юных лет ее послушный кличу,
Водил ее успешно на добычу.
19
Да что народ! пусть славит он его;
Из гроба нам не вызвать Ярополка. -
И взорами впился в его чело:
Он жадно зрел, как дума тяжелела.
В помост глаза уставя, Святополк
Безмолвен был. Он шевелил устами;
От смутных дум горела голова,
Но на устах не строились слова.
20
По гриднице поспешными шагами
Прошел. - Меня сомненье тяготит;
Где нищий? - - Князь, ты нищему доверишь?
Ему ли знать, он темный человек. -
- А ты, Давид, как знаешь? - Я? От многих...
От Туряка...но вспомни, Святополк,
Мы поклялись пред всеми, на налое,
Блюсти любовь и Русь хранить в покое.
21
И первый ты! Забудь же месть свою. -
- Мне брат, мне кровь его дороже мира.
Не буду я покоен...не могу
Покойным быть, пока я не открою
Всей тайны. Не томи: скажи мне всё...
Нет! ты не любишь брата...Из могилы
Он молит! к нам возносит скорбный глас:
На брань, Давид, на месть зовет он нас.
22
Он предо мной стоял окровавленный...
Ты побледнел, Давид? ты сам в лице
От жалости и гнева изменился.
Клянись же, дай обет, что будешь мстить
Как друг, как брат! - Я помню Ярополка!
А на душу греха я не приму;
Не навлеку на имя укоризны,
Что первый я нарушил мир отчизны. -
23
- Так вот, Давид, твоя любовь ко мне? -
- Поверь мне, что я предан всей душою
Тебе, мой брат старейший, но как друг
Не растравлю твоей сердечной язвы.
И так сказался лишнее. - Постой!
Иди! Ты стал душою слаб. - И долго
Ходил один по гриднице пустой
То быстрою, то медленной стопой.
24
Луна взошла на вышину лазури
И сыплет свет с безоблачных небес
И на венцы Софии величавой,
И на святой Печерский монастырь.
Главы церквей, как звезды, отделились
Светлея от серебряных лучей,
И Спасу в честь их сонм блистает звездный
Как и небес сверкающие бездны.
25
Престольный град, по шумном торжестве
Покоится, как море после бури.
Задумчив Днепр; едва струится он;
В его волнах не плещутся русалки
И песней заунывных не поют;
Их древние приюты опустели,
И крест святой из ясно-синих вод
Изгнал навек подводный хоровод.
26
Уже луна сребристее мерцает,
И сумраки спустилися на Днепр,
Прозрачное накинув покрывало
На горы и на сонный Киев-град.
Недвижим он! И только где Владимир
Крещенья свет излил на свой народ,
Во мраке челн, мелькая под горою,
Колышется, лелеемый волною.
27
Но кто стоит, опершись на весло?
С челна глядит он на высокий берег;
Как тень, другой спустился. В зыбкий челн
Едва ступил: Узнал ли ты, где нищий? -
- Я с пиршества княжова шел за ним,
Над ним дышал, но во вратах, внезапно
Отброшенный стремлением толпы,
Уже с трудом следил его стопы.
28
Он скрылся. Я искал еще глазами,
Куда он путь направил; но в толпе
Пестреющей и странников и нищих
Не распознал я рубища его.
Рассыпались полунагие гости,
Остался я один. Но будь храним
Он ведьмами, в вертепах под землею,
Я всё его пристанище открою. -
29
Сказал, и челн он оттолкнул веслом;
Ударил им по влаге; отскочило
Оно от волн и с плеском пало вновь.
Челн вышел из-под тени гор прибрежных;
Блеснув, струя змеею развилась,
Дошла до пол-Днепра, и по теченью
Чуть зыблемых, объятых негой волн
Она, светясь, следила легкий челн.
30
Без весел он спускался. Днепр покойно
Качал его, как старец колыбель.
- Ты слышишь ли, Туряк? звучнее пенье.
Ударь веслом. - Протяжно голоса
Исходят из обители Печерской:
В ней луч блеснул; незримая рука
По храму цепь златую протянула,
И полон Днепр молитвенного гула.
31
- Мне тяжело, Туряк! - Вернемся, князь. -
- Нет, всё равно: я Спасу неугоден.
В обители еще я утром был;
Давал обет ему придел воздвигнуть;
Что ж отвечал мне схимник Иоанн? -
Лежит ли грех на сердце, - покаянье,
А не сребром обложенный придел
Омоет дух твой от греховных дел. -
32
- Всё мало для монахов! Им хотелось
В твое княжое сердце заглянуть. -
- От схимника я к вещуну поехал,
Но отложил до ночи. Чернецы
Всё видят, знают: разгласят в народе,
Что жертву жгу богам моих отцов...
Как будто и грешно пред небесами
Сегодня знать, что завтра будет с нами
33
Но будет ли он завтра?..- Едет он. -
- Но едет ли на Киев? - От Кульмея
Что мне кудесник передал вчера,
Тебе пересказал я, князь, и время
Прибыть ему. - Презрительный певец
Едва из рук добычи не исторгнул.
Как он метал бесстыдно на меня
Свой мрачный взгляд, исполненный огня!
34
Мне чудилось, что весь народ, все очи
В меня впились! - Тут был я, государь,
Я замечал за всеми: на Бояна
Глядел весь мир и взоров не сводил. -
- Я знаю сам, мне только показалось,
Но если б я негласно мог певца...-
- Чтоб проводить его на новоселье,
Что думать тут? лишь слово, князь, да зелье...-
35
- Молчи, Туряк, ты изверг. - Государь!
Я за тебя готов в огонь и в волны,
И в самый ад. - Но что бы он ни пел,
Он повод дал к тому, чего я жаждал,
Туряк! Теперь направлен Святополк.
Он позовет тебя, будь скуп на слово -
Я собственной предал его борьбе,
И пламя он раздует сам в себе. -
36
- Попал ли зверь, пусть он в тенетах бьется,
Лишь только бы тенет не разорвал. -
- В нужде шепни два слова о Кульмее...
Но если нищий раз еще придет? -
Два ловчие вблизи двора княжова,
Твои бояре, Лазарь и Василь,
Ждут недруга, и да исхода ночи
Блюдут вокруг недремлющие очи. -
37
- Но если кто увидит слуг моих?
Молва - огонь, чуть вспыхнет, всё обхватит...
Как медлит он! Дождусь ли? Червь забот
Меня томит, как огненная жажда;
Но как свершим, то отдохнем душой;
Наказанный - пред чернию виновен!..
И в пропасти померкнет без следа
С высот небес упавшая звезда.
38
Что, друг, успех? - Всё в мире, князь, гаданья,
Хоть иноки считают их за грех.
Но жрец теперь нам тайну разгадает.
Мы Выдубич минули. - Вправо челн
Направил он. - Но что за визг и вопли? -
Спросил Давид. - Недаром, государь,
Ведется слух давно про эту гору.
Что не тиха в полуночную пору. -
39
Еще взмахнул он веслами. - Туряк!
Закинь багор! - и, челн причалив, оба
Взбираются по крутизне горы;
И, слева обогнув ее вершину,
В ущелье, по уступу, где земля
Обрушилась и поросла кустами,
Сокрылись. Там за камнем тесный ход
В пещеры вел под лоно самых вод.
40
Подземный путь во все концы ветвится,
Сто отзывов в ответ на каждый звук
Грохочет в нем: то своды захохочут,
То всплещут, то завоют. Ведьма путь
Перебежала, громко засвистала,
За свистом свист раздался ей вослед.
- Где путь? земля колеблется под нами.
И я во тьме теряюся очами.
41
Куда ступить? - Всё ниже, князь. - Блеснул
Им в очи яркий светоч - и не дева
Явилась, не земная красота,
Но с небом ад слилися в обольщенье,
В грозу очей и прелесть гневных уст.
В руке был меч, в другой - пылавший светоч.
И взор блуждал, как слово на устах -
Безумный взор в пленительных очах.
42
Бледна - и грудь под русыми волнами,
Как легкий пламень в трепетной руке,
То падала, то воздымалась снова,
Дыханье прерывалось, и уста,
Когда искали звуков, то привычной
Улыбкою, казалось, расцветут.
- Пришельцы! - и промчалось слово гнева,
Как первый звук волшебного напева.
43
- Ответ! ответ! потушен ли огонь? -
- Неугасим, - ответствовал боярин,
И повторил Давид: Неугасим! -
- Над сим мечом заветным наших предков
Клянитесь век блюсти святыню тайн! -
- Клянемся! - Если тайну разрешите,
Испепелит вас пламя по частям,
И вихри вас развеют по полям. -
44
- Клянемся! - Своды клятвы повторили.
Им усмехнулась чудная жена
И, будто не ступая, побежала.
За нею пламя, как светила хвост,
Летело вниз, потухло в легком беге,
И путников объемлет прежний мрак.
Над их челом пронесся звонкий хохот
И вновь кругом звучит стогульный грохот.
45
И вдоль пути глухие голоса
Из стен пещерных им шептали в уши:
Храните тайну: если враг про нас
Узнает, мы и сестры обернемся
В станицу птиц ночных и на куски
Когтями растерзаем ваше тело,
И воскресим, и растерзаем вновь,
И высосем предательскую кровь.
46
Клянитесь же и в третий раз! - Клянемся! -
Внезапно дверь отверзлась - понеслись
Стремительно навстречу тучи дыма;
Сквозь облако вертеп, как смутный сон,
Открылся: семь кумиров, огнь пред ними;
Кругом богов кружилась цепь старух,
И вкруг нее, с веселостью безумной,
Цепь юных дев мелькала в пляске шумной.
47
Незримый хор при заклинаньях пел:
Перун ли в тучах на крылах Стрибога
Промчится, вслед по радуге сойдут
Велес, бог стад, Купала-плодоносец,
Калядо с миром. Ладо - бог любви,
А где любовь, там благ податель - ДажБог. -
Но смолкнул хор. При входе двух гостей
Распались звенья пляшущих цепей.
- Жрец -
Добрые гости!
- Хор -
Добрые гости!
Ведьмы, русалки! снова двойною
Цепью скачите. Вечно меняясь -
Юность и старость, лето - зима,
Пляшут, летят двойной вереницей
Вкруг неизменных вечных богов.
Снова летите птица за птицей,
Шумно кружась двойной вереницей!
- Жрец Перунов -
Кружитесь вкруг вечно живого костра
И пойте вечное проклятье!
Низринут небесный в пучину Днепра -
Проклятье, вечное проклятье!
- Все -
Проклятье! Вечное проклятье!
- Незримый хор -
Горят, гремят небесные проклятья.
Божественный в седую бездну пал,
Но верный Днепр принял его в объятья
И влажными устами лобызал
Главу, стопы его святые;
И перед тем, кто вержет гром,
Покорно волны вековые
Поникли трепетным челом.
- Перунов жрец -
Костер, разметанный врагами,
Пылает снова перед ним!
Пусть тушат хладными устами, -
Священный огнь неугасим!
- Все -
Священный огнь неугасим.
- Верховный жрец -
Перун! Твой огнь, сокрытый под землею,
Из недр ее пылающей рекою
На град преступный потечет,
И пепел стен, и прах неверных братий,
Постигнутых стрелой твоих проклятий,
Как жертву, небу вознесет.
- Хор жрецов -
Грудных младенцев, непричастных
Греху отцов,
Несите, ведьмы и русалки,
Пред лик богов!
Мы на костре сожжем начатки
От их волос,
Чтоб сын славян богам славянским
Во славу рос.
- Три ведьмы -
Мы змеею зашипели
И как вихорь понеслись:
С визгом в теремы влетели,
И детей из колыбели
Мы схватили и взвились.
- Все ведьмы -
Цепки у ведьмы медвежие лапы
Легок наш конь-помело,
Свищем и скачем, пока на востоке
Не рассвело.
- Русалки -
Неслышной стопою
Касаясь земли,
Мы руку с рукою,
Как ветви, сплели.
Мы песнь напевали
И в лунных лучах
Как тени, мелькали
На Лысых горах.
Мы дев заманили
На песенный глас,
Вкруг липы водили,
И с каждой из нас
Смеясь, целовались
Они сквозь венок
И с нами сплетались
В русальный кружок.
Вот сходим. Как птицы,
Поем и летим;
Со смехом в светлицы
Порхнем к молодым;
То шопотом сладко
Над люлькой поем,
Поем - и украдкой
Дитя унесем.
- Верховный жрец -
Святых постриг совершены обряды,
И семь славян богам посвящены,
Да будут их младенческие сны
Исполнены божественной отрады.
Пусть Ладо к ним в видении сойдет,
Пусть им внушит к богам благоговенье -
И сладкое младенчества виденье
Глубоко в душу западет.
- Хор жрецов -
И пусть с колыбели сердце их дышит.
Любовью к богам славянских племен,
Пусть каждый младенец имя услышит,
Святейшее всех небесных имен.
- Верховный жрец -
Есть небеса над небесами
Превыше молний и громов;
Есть звездный терем над звездами!
И ни единый из богов
Не преступал его порога.
Судьба! - при имени святом
Во прах поникните челом!
Сама судьба есть мысль Белбога!
- Все жрецы -
Обряд свершен.
- Верховный жрец -
Теперь распадитесь
Все звенья цепей:
Два гостя, ступите
Пред жертвенный огнь.
Вопрос ваш я знаю,
И дам я ответ...
Русалки и ведьмы!
По дебрям, горам
Вы скачете ночью
Вкруг киевских стен.
Кто прибыл? Кто прибыл?
- Русалки -
На Рудице стан!
- Ведьмы -
На Рудице стан!
И чуждому богу
В шелковом шатре
Там молится витязь.
- Верховный жрец -
Тот бог не спасет!
Запекшейся крови
Возьмите от жертв;
Скачите вкруг стана,
Промчитесь грозой;
От крови, согретой
Дыханием уст,
Вы бросьте три капли
На витязя стан:
Там враг, там гонитель
Славянских богов.
Русалки и ведьмы,
По долам, по горам
Рассейтесь, несите
Погибель врагам.
48
Рассеялись. Один верховный жрец
Остался. - Знать грядущее ли жаждешь?
Иди за мной! - Давиду он сказал.
И путников сквозь ряд богов проводит.
В священный сумрак тихо сходит он:
Чуть светит луч от тлеющего жара,
В крови стоит пред ними Чернобог,
И черепы повержены у ног.
49
Верховный жрец на угли кинул жупел
И в синий пламень череп положил,
Он шепотом невнятным заклинанья
Над ним читал. Вот череп почернел,
И наконец опепелились кости;
Вот жрец на них перстом следит черты:
Внимай, Давид, благоговейным слухом:
Успех тому, кто бодр и силен духом!
50
Кто чашу яда смело поднесет
И даст врагу испить ее до капли!
Тебе есть путь, но нет полупути:
От робкого и боги отлетают. -
- На все готов! - ответствовал Давид
В смятеньи. - Я ручаюсь за начало!
Но что конец...как низкие рабы,
Мы при конце зависим от судьбы. -
51
- В свидетели приемлю Чернобога,
Давид! черты по черепу легли
Во знаменье желанного успеха;
Но вспомни: не пришлец из чуждых стран,
Но бог родной тебе успех дарует,
Но бог славян, его ж отвергла Русь,
Затем, чтоб нам, питомцам бранной славы,
Бессильный грек, наш данник, дал уставы;
52
Признай, люби отеческих богов:
Клянись! - Давид невольно поднял руку;
Но, как свинец, отяжелела длань
И на плечо боярина упала;
Туряк взглянул с усмешкой на него.
- Ужель тебя христьянский рай чарует? -
Воскликнул жрец. - Но там, средь чернецов,
Ты будешь сир и чужд своих отцов.
53
Закон христьян не доблесть, а смиренье.
Уже народ женоподобен стал,
И прежде всех сам древний князь Владимир,
Вот первый бич. Еще иной грозит!
С зари восходят тучи! Обратитесь!
Уже кует оковы гневный бог
И превратит всю Русь с её князьями
В развалины, сцепленные бичами
1827-1830
В основе поэмы лежит летописный рассказ о княжеских усобицах после съезда удельных князей в Любече (село близ Киева) в 1097г. Главный герой-князь Теребовля (город в Галицкой Руси, ныне Трембова) Василько Ростиславич(княжил с 1084, ум. 1124)
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_591.htm


  


СТАТИСТИКА