Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

В. Хлебников. Наша основа
от 29.06.06
  
Доклады


По-видимому, язык так же мудр, как и природа, и мы только с ростом науки учимся читать его. Иногда он может служить для решения отвлеченных задач. Так, попытаемся с помощью языка измерить длину волн добра и зла. Мудростью языка давно уже вскрыта световая природа мира. Его Я совпадает с жизнью света. Сквозь нравы сквозит огонь. Человек живет на белом свете с его предельной скоростью 300 000 километров и мечтает о том свете со скоростью большей скорости света. Мудрость языка шла впереди мудрости наук.

Наша основа
1
СловоТворчество

Человек живет на белом свете с его предельной скоростью 300 000 километров и мечтает о том свете со скоростью большей скорости света

Если вы находитесь в роще, вы видите дубы, сосны, ели...Сосны с холодным темным синеватым отливом, красная радость еловых шишек, голубое серебро березовой чащи там, вдали.
Но все это разнообразие листвы, стволов, веток создано горстью почти неотличимых друг от друга зерен. Весь лес в будущем - поместится у вас на ладони. Словотворчество учит, что все разнообразие слова исходит от основных звуков азбуки, заменяющих семена слова. Из этих исходных точек строится слово, и новый сеятель языков может просто наполнить ладонь 28 звуками азбуки, зернами языка. Если у вас есть водород и кислород, вы можете заполнить водой сухое дно моря и пустые русла рек.
Вся полнота языка должна быть разложена на основные единицы - азбучных истин -, и тогда для звуко-веществ может быть построено что-то вроде закона Менделеева или закона Мозелея - последней вершины химической мысли. Общественные деятели вряд ли учитывали тот вред, который наносится неудачно построенным словом. Это потому, что нет счетоводных книг расходования народного разума. И нет путейцев языка. Как часто дух языка допускает прямое слово, простую перемену согласного звука в уже существующем слове, но вместо него весь народ пользуется сложным и ломким описательным выражением и увеличивает растрату мирового разума временем, отданным на раздумье. Кто из Москвы в Киев поедет через Нью-Йорк? А какая строчка современного книжного языка свободна от таких путешествий? Это потому, что нет науки словотворчества.
Если б оказалось, что законы простых тел азбуки одинаковы для семьи языков, то для всей этой семьи народов можно было бы построить новый мировой язык - поезд с зеркалами слов Нью-Йорк - Москва. Если имеем две соседние долины с стеной гор между ними, путник может или взорвать эту гряду гор, или начать долгий окружной путь.
Словотворчество есть взрыв языкового молчания, глухонемых пластов языка.
Заменив в старом слове один звук другим, мы сразу создаем путь из одной долины языка в другую и, как путейцы, пролагаем пути сообщения в стране слов через хребты языкового молчания.
- Лысый язык - покрывает всходами свои поляны. Слово делится на чистое и на бытовое. Можно думать, что в нем скрыт ночной звездный разум и дневной солнечный. Это потому, что какое-нибудь одно бытовое значение слова так же закрывает все остальные его значения, как днем исчезают все светила звездной ночи. Но для небоведа солнце - такая же пылинка, как и все остальные звезды. И это простой быт, это случай, что мы находимся именно около данного солнца. И солнце ничем не отличается от других звезд. Отделяясь от бытового языка, самовитое слово так же отличается от живого, как вращение земли кругом солнца отличается от бытового вращения солнца кругом земли. Самовитое слово отрешается от призраков данной бытовой обстановки и на смену самоочевидной лжи строит звездные сумерки. Так, слово зиры значит и звезды, и глаз; слово зень - и глаз, и землю. Но что общего между глазом и землей? Значит, это слово означает не человеческий глаз, не землю, населенную человеком, а что-то третье. И это третье потонуло в бытовом значении слова, одном из возможных, но самом близком к человеку. Может быть, зень значило зеркальный прибор, отражающую площадь. Или взять два слова ладья и ладонь. Звездное, выступающее при свете сумерек, значение этого слова: расширенная поверхность, в которую опирается путь силы, как копье, ударившее в латы. Таким образом, ночь быта позволяет видеть слабые значения слов, похожие на слабые видения ночи. Можно сказать, что бытовой язык - тени великих законов чистого слова, упавшие на неровную поверхность.
Когда-то языки объединяли людей. Перенесемся в каменный век. Ночь, костры, работа черными каменными молотками. Вдруг шаги; все бросились к оружию и замерли в угрожающих осанках. Но вот из темноты донеслось знакомое имя, и сразу стало ясно: идут свои. - Свои! - доносится из темноты с каждым словом общего языка. Язык так же соединял, как знакомый голос. Оружие - признак трусости. Если углубиться в него, то окажется, что оружие есть добавочный словарь для говорящих на другом языке - карманный словарь.
Как устрашающие одежды для иноплеменников языки заслуживают участи тигров в захолустном зверинце, кои, собрав достаточно возгласов удивления, обмениваются впечатлениями дня: А что вы думаете? - Я получаю два рубля в сутки.- Это стоит! -
Можно подумать, что наука роковым образом идет по тому пути, по которому уже шел язык. Мировой закон Лоренца говорит, что тело сплющивается в направлении, поперечном давлению. Но этот закон и есть содержание простого имени Л: значит ли Л - имя лямку, лопасть, лист дерева, лыжу, лодку, лапу, лужу ливня, луг, лежанку - везде силовой луч движения разливается по широкой поперечной лучу поверхности, до равновесия силового луча с противосилами. Расширившись в поперечной площади, весовой луч делается легким и не падает, будет ли этот силовой луч весом моряка, лыжебежца, тяжестью судна на груди бурлака или путем капли ливня, переходящей в плоскость лужи. Знал ли язык про поперечное колебание луча, луч-вихрь? Знал ли, что
R делается R*sqrt(1 - v2/c2), где v - скорость тела, с - скорость света?
По-видимому, язык так же мудр, как и природа, и мы только с ростом науки учимся читать его. Иногда он может служить для решения отвлеченных задач. Так, попытаемся с помощью языка измерить длину волн добра и зла. Мудростью языка давно уже вскрыта световая природа мира. Его Я совпадает с жизнью света. Сквозь нравы сквозит огонь. Человек живет на белом свете с его предельной скоростью 300 000 километров и мечтает о том свете со скоростью большей скорости света. Мудрость языка шла впереди мудрости наук. Вот два столбца, где языком рассказана световая природа нравов, а человек понят как световое явление, здесь человек - часть световой области.
Тот свет <-> Начало относительности
Тело, туша <-> Тень
Тухнуть (в смысле разложения тела)<-> Тухнуть (в смысле исчезания огня)
Воскресать <-> Кресало и огниво
Дело, душа <-> День
Молодость, молодец <-> Молния
Грозный <-> Гроза
Солодка, сладость <-> Солнце (солния)
Сой, семья, сын, семя <-> Сиять, солнце
Темя, тыл, тело <-> Тиять
Черти <-> Черный цвет
Мерзость <-> Мерзнуть
Стыд <-> Стужа
Холостой <-> Холод
Жить <-> Жечь
Пекло - место грешников <-> Печь
Пылкий <-> Пламя
Горе <-> Гореть
Грех <-> Гореть, греть
Ясный ум <-> Яски (звезды)
Ярость <-> Яркое пламя
Искренний <-> Искра
Святой, светик <-> Свет
Злой <-> Зола
Если свет есть один из видов молнии, то этими двумя столбцами рассказана молнийно-световая природа человека, а следовательно, нравственного мира. Еще немного - и мы построим уравнение отвлеченных задач нравственности, исходя из того, что начало - греха - лежит на черном и горячем конце света, а начало добра - на светлом и холодном. Черные черти - боги пекла, где души грешников, не есть ли они волны невидимого теплого света?
Итак, в этом примере языкознание идет впереди естественных наук и пытается измерить нравственный мир, сделав его главой ученья о луче.
Если мы имеем пару таких слов, как двор и твор, и знаем о слове дворяне, мы можем построить слово творяне - творцы жизни. Или, если мы знаем слово землероб, мы можем создать слово времяроб, времяпахарь, т.е. назвать прямым словом людей, так же возделывающих свое время, как земледелец свою почву. Возьмем такие слова: миропахарь или нраво, или нравда...Вы замечаете, как здесь, заменой п буквой н, мы перешли из области глагола править в область владений нравиться. Также возможны слова нравитель, нравительство - здесь (тоже) мы п заменили буквой н.
Слову боец мы можем построить поец, ноец, моец. Именам рек Днепр и Днестр - поток с порогами и быстрый поток - можем построить Мнепр и Мнестр (Петников), быстро струящийся дух личного сознания и струящийся через преграды пр; красивое слово Гнестр - быстрая гибель; или волестр: народный волестр - или огнепр и огнестр, Снепр и Снестр - от сна, сниться. - Мне снился снестр...- Есть слово я, и есть слово во мне, меня. Здесь можем возродить мои (?)> - разум, от которого исходит слово. Слову вервие мыслимо мервие и мервый - умирающий; немервый - бессмертный. Слово князь дает право на жизнь мнязь - мыслитель и лнязь, и днязь. Звук, похожий на звук. Звач тот, кто зовет. Правительство, которое хотело бы опереться только на то, что оно нравится, могло бы себя назвать нравительством. Нравда и правда. Слову ветер отвечает петер от глагола петь: Это ветра ласковый петер...- Слову земец соответствует темец. И обратно: земена, земьянин, земеса; слово бритва дает право построить мритва, орудие смерти. Мы говорим: он хитер. Но мы можем говорить: он битер. Опираясь на слово бивень, можем сказать хивень. - Хивень полей - колос...-
Возьмем слово лебедь. Это звукопись. Длинная шея лебедя напоминает путь падающей воды; широкие крылья - воду, разливающуюся по озеру. Глагол лить дает лебу - проливаемую воду, а конец слова - ядь - напоминает черный и чернядь (название одного вида уток). Стало быть, мы можем построить - небеди, небяжеский: В этот вечер за лесом летела чета небедей. -
Вы помните, какую иногда свободу от данного мира дает опечатка. Такая опечатка, рожденная несознанной волей наборщика, вдруг дает смысл целой вещи и есть один из видов соборного творчества и поэтому может быть приветствуема как желанная помощь художнику. Слово цветы позволяет построить мветы, сильное неожиданностью. Моложава, моложавый дает слово хорошава: хорошава весны; - Эта осень опять холожава -. (Борозда), праздник - морозда, мраздник. Если есть звезды, могут быть мнезды.(И мнезды меня озаряют). Чудо и чудеса дает слова худеса, времеса, судеса, инеса. (Но врачеса замирной воли...и инеса седых времен, и тихеса - в них тонет поле, - и собеса моих имен). - Так инеса вторгались в трудеса. Полон строит молон. Подобно слову лихачи, воины могут иметь имя мечачи. Трудавец, труздь, трусть.
Словотворчество - враг книжного окаменения языка и, опираясь на то, что в деревне около рек и лесов до сих пор язык творится, каждое мгновение создавая слова, которые то умирают, то получают право бессмертия, переносит это право в жизнь писем. Новое слово не только должно быть названо, но и быть направленным к называемой вещи. Словотворчество не нарушает законов языка. Другой путь словотворчества - внутреннее склонение слов. Если современный человек населяет обедневшие воды рек тучами рыб, то языководство дает право населить новой жизнью, вымершими или несуществующими словами, оскудевшие волны языка. Верим, они снова заиграют жизнью, как в первые дни творения.


  


СТАТИСТИКА