Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

Николай Клюев. Словесное древо
от 09.11.06
  
Мысли


Бежим, бежим, посмертный друг, От черных и от красных вьюг, На четверговый огонек, Через Предательства поток, Сквозь Лес лукавых размышлений... Николай Клюев. Песнь о Великой Матери

Н. Клюев. Из писем и записей разных лет
Я не большевик и не левый революционер...Тоска моя об Опоньском царстве, что на Белых Водах, о древе, под которым ждет меня мой Царь и брат
В.С. Щербаков. Поэт Николай Клюев. 1930
Разные учёные люди читают мои стихи и сами себе не верят. Эта проклятая порода никогда не примирится с тем, что человек, не прокипячённый в их ретортах, может быть истинным художником. Только тогда, когда он будет в могилке, польются крокодиловы слезы и печати и общества; а до тех пор доброго слова такому, как я, художнику ждать нечего. Скорее наши критики напишут целые книги про какого-нибудь Нельдихена или Адамовича, а написать про меня у них не поднимется рука. Всякому понятно, что всё то, чем они гордятся, самое их потаённое, давно уже мной проглочено и оставлено позади себя. Сказать про это вслух нашим умникам просто опасно: это значит - похерить самих себя, остаться пустыми бочками, от которых по мостовой шум и гром, а доброго вина ни капли
Там, в вечных темных полях - скала-кристалл, густо-лиловый аметист. Вершина - язык ножовый. Стоит на острие мой темный, без лица (лица я не вижу) Паганини, со скрипкой - цельным зеленым изумрудом. Играет он, высасывает душу. Горошинка - звук в ухе моем - это новый стих. Без горошинке в ухе - я глухонем
Чувствую, что я, как баржа пшеничная, нагружен народным словесным бисером. И тяжко мне подчас. Распирает певческий груз мои обочины, и плыву я, как баржа по русскому Ефрату-Волге в море Хвалынское, в персидское царство, в бирюзовый камень. Судьба моя - стать столпом в храме Бога моего и уже не выйти из него, пока не исполнится все
Почувствовать, обернуться березкой радостно и приятно, а вот с моими чудовищами, как сладить? Жуть берет, рожаешь их и старишься не по дням, а по часам
Н. Тихонов довольствуется одним зерном, а само словесное дерево для него не существует. Да он и не подозревает вечного бытия слова
Лучшие мои произведения всегда вызывали у разных ученых, у людей недоумение и непонимание. Во всем Питере и Москве мои хлыстовские распевцы слушал один Виктор Сергеевич Миролюбов. Зато в народе они живы за их красоту, глубину и подлинность. Разные бумажные люди, встречаясь с моим подлинным, уподоблялись журавлю в гостях у лисы: не склеивать журавлю каши на блюде. Напоследок я плюнул на всякие ученые указания и верю только любви да солнцу
В. Брюсов. Предисловие к книге Н. Клюева - Сосен перезвон
Прекрасны гигантские готические соборы, строившиеся целый ряд столетий, по одному, глубоко обдуманному плану. Мощные колонны восставали там, где им указал быть замысел художника, тяжелые камни, громоздясь один на другой, образовывали легкие своды, и целое поныне поражает нас своей законченностью, стройностью, соразмерностью всех своих частей. Но прекрасен и дикий лес, разросшийся как попало, по полянам, по склонам, по оврагам. Ничего в нем не предусмотрено, не предрешено заранее, на каждом шагу ждет неожиданность, - то причудливый пень, то давно повалившийся, обросший мохом ствол, то случайная луговина, но в нем есть сила и прелесть свободной жизни. Порой кажется, что было бы красивее, такие-то деревья вырубить, там-то проложить дорожку, такой-то бугор срыть; но начните это делать, и вместо леса будет английский парк, и все очарование исчезнет. Поэзия Н. Клюева похожа на этот дикий, свободный лес, не знающий никаких планов, никаких правил. Стихи Клюева вырастали тоже как попало, как вырастают деревья в бору. Современному читателю иные стихотворения представляются похожими на искривленные стволы, другие покажутся стоящими не на месте или вовсе лишними; но попробуйте поправить эти недостатки, - и вы невольно убьете в этих стихах самую их сущность, их своеобразную, свободную красоту. Поэзию Клюева нужно принимать в ее целом, такой, какова она есть, какой создалась она в душе поэта столь же непроизвольно, как слагаются формы облаков под бурным ветром поднебесья. У Клюева много стихов шероховатых, неудачных; это бесспорно, это видно с первого взгляда. Но у него нет стихов мертвых, каких так много у современных стихотворцев, ловко умеющих придавать своим созданиям внешнюю красивость, - увы! напоминающую красоту трупа. Поэзия Клюева жива внутренним огнем, горевшим в душе поэта, когда он слагал свои песни. И этот огонь, прорываясь в отдельных строках вспыхивает вдруг перед читателем светом неожиданным и ослепительным. Почти в каждом стихотворении Клюева есть строки, которые изумляют, и мы охотно верим, когда поэт говорит о себе:
В заревое пала море
Огнекрылая душа!
Здесь не место говорить об основных устремлениях души поэта. Скажем только, что этот огонь, одушевляющий поэзию Клюева, есть огонь религиозного сознания. По его собственному признанию, он поет - верен ангела глаголу -. И что в стихах другого могло бы быть лишь красивой метафорой, то у Н. Клюева нам кажется простым и точным выражением его внутреннего чувства, его исповедным признанием
Валерий Брюсов (ноябрь 1911)
Готовьтесь, невесты, идут женихи!..
Вместят ли сказанье глухие стихи?
Успение леса поведает тот,
Кто слово, как жемчуг, со дна достает
Николай Клюев. Избранное
http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_1146.htm
О, бездушное книжное мелево,
Ворон ты, я же тундровый гусь!
Осеняет Словесное древо
Избяную, дремучую Русь!


  


СТАТИСТИКА