Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

Дунай
от 27.02.07
  
Самоорганизация


Первая поездка Ильи Муромца




вблизи Бардиева, в селе Венеция, была записана Никодимом народная песня - Дунаю, Дунаю, чому смутен течеш, и Ян Благослав поместил ее в Грамматике чешской (Gramatika ceska в библ. Teresianum у Відні, написанная в 1571г., а изданная только в 1857г. учеными Игнатием Градилем и Иосифом Иречеком), назвав словенской народной песней:

Dunaju, Dunaju, cemu smuten teces?
Na wersi Dunaju try roty tu stoju,
Perwsa rota Turecka,
Druha rota Tatarska,
Treta rota Woloska,
W tureckym rote sablami sermuju,
W tatarskym rote strylkami strylaju,
Woloskym rote Stefan wyjwoda.
W Stefanowy rote dywonka placet,
I placuci powidala: Stefane Stefane,
Stefan wyjwoda, albo me pujmi, albo me lisi,
A sto mi recet Stefan wyjwoda?
Krasna dywonice, pujmil bych te dywonko,
Nerownaj mi jes, lisil bych te, milenka mi jes.
Sta mi rekla dywonka: Pusty mne Stefane,
Skocu ja w Dunaj, w Dunaj hluboky,
Ach kdo mne doplynet, jeho ja budu.
Necto ne doplynul krasnu dywonku.
Doplynul dywonku, Stefan wyjwoda,
I wzal dywonku zabil ji u rucku:
Dywonko, dusenko, milenka mi budes

Дунаю, Дунаю, чему смутен течеш?
[—Ой як мні, Дунаю, не смутному течи,
Що дно моє точуть студені криниці,
А посередині біла рибка мутить,]
На версі Дунаю три роти ту стоють:
Перша рота турецька,
Друга рота татарська,
Третя рота волоська.
В турецькі ми роті шаблями шермують,
В татарські ми роті стрілками стріляють,
В волоські ми роті Штефан-воевода,
В Штефанові роті [та] дівонька плачеть,
[Та дівонька плачеть], плачучи, повідат:
—Штефане, Штефане, Штефан-воєвода,
Альбо мені пуйми, альбо мене лиши.—
А што ми [од]речет Штефан-воєвода?
—Красна дівонице, пуйміл би я тебе,
[Пуймил би я тебе], неровная ми єс. —
Што рекла дівонька? — Пусти мня, Штефане!
Скочу я у Дунай, у Дунай глубокий,
Ах, хто мня достанет,[то] єго я буду.—
Не хто мя доплинул, красную дівоньку,
Доплинул дівоньку Штефан-воєвода.
І узял дівоньку за білую руку:
—Дівонько-душенько, миленька ми будеш.

Дунаю-Дунаю чэму смутэнъ тэчэшъ?
- Ой, якъ мни, Дунаю, нэ смутному тэчы,
Що дно мое точуть студэни крыныци,
А посэрэдыни била рыбка мутыть,
На вэрси Дунаю тры роты ту стоють!
Пэрша рота турэцька,
Друга рота татарська,
Трэтя рота волоська.
Въ турэцьки мы роти шаблямы шурмують,
Въ татарськи мы роти стрилкамы стриляють,
Въ волоськи мы роти Стэфанъ-воевода.
Въ Стэфанови роти та дивонька плачэть,
Та дивонька плачэть, плачучи повидатъ:
Стэфанъ, Стэфанъ, Стэфанъ-воевода,
Альбо мэнэ пуймы, альбо мэнэ лышы!
А што мы одрэчэтъ Стэфанъ-воевода?
- Красна дивойныцэ, пуймылъ бы я тэбэ,
Пуймылъ бы я тэбэ, нэровная мы есъ,
Шо рэкла дивонька? - Пусты мня, Стэфанэ!
Скочу я у Дунай, у Дунай глыбокый.
Ахъ, хто мня достанэтъ, то его я буду. -
Нэ хто мя доплынулъ, красную дивоньку,
Доплынулъ дивоньку Стэфанъ-воевода.
И узявъ дивоньку за билую ручку:
Дивонько, душэнько, мылэнька мы будэшъ
Песни Терека и Дона
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_409.htm
Песни Терека и Дона
http://nivjezha.narod.ru

Ой на толоце, та на муравце,
Ой раненько!
Там король Руский коником грае,
Коником грае, войско збирае,
Турьского царя все визирае:
Ой виедь, виедь ты, Турский царю! -
Як бы я не знав, войська не збирав -
Ой все наш панок коником грае,
Та як го узрев, та й мечем извив:
Як панок наш тяв, то Турь царя стяв;
Ой взяв же его по подле коня,
А повез его в Ческу землю,
А в Ческой земли короля нема:
Ой ты, паночку, господаречку,
А в Чешской земли королем будеш -
А взяв же его по пужареви:
Чорный пужарец ноженьки коле;
Ноженьки коле, все подбуджае,
Що следы кровця все заливае,
А чорный ворон все залетае,
А з следов кровцю все выпивае.
Ой наш паночку, господаречку!

Ой рано, рано, куроньки пели,
Ой дай Боже!
Ой а ще ранше наш панок устав,
Ой устав, устав, три свечи зсукав:
При одной свече личенько вмывав,
При другой свече шатоньки вберав,
При третьей свече коника седлав,
Ой седлав, седлав, в поле выежджав,
В поле выежджав, з конём розмовлять:
Ты коню сивый, будь ми счастливый,
Будь ми счастливый на три дорозе,
На три дорозе, та у три земли:
Одна дорога - та в Волоськую,
Друга дорога - та в Немецкую,
Трета дорога - та в Турецкую;
З Волощины йде - волики веде,
З Немеччины йде - грошики несе,
З Туреччины йде - коники веде;
Ой волики на хлеб робити,
А грошиками войську платити,
А кониками з войськом ся бити

Ой в леску, в леску, в зеленом песку,
Ой дай Боже!
Стоит ми стоит шовковый намет,
На том намете золотый стольчик,
На том стольчику гордый пан сидит,
В виграны грае, красно спевае:
Приходят да нему три панни з Ведня,
Помай Бог, май Бог, гордое панея!
Хто ж тебе навчив в виграны грати,
В виграны грати, красно спевати.
Навчила ж мене родная мати
В виграны грати, красно спевати,
Три разы, разы, в ночи встаючи,
А в вине, в меду все купаючи

Угзеньга
Угзеньга - на левом берегу р. Пинеги, на тракте, при перевозе через реку.
Иван Иконников, прозвищем Зымрюшка, - крестьянин д. Угзеньги, 73 лет, среднего роста, забывчив: во время пения останавливался и путался. Он имеет детей и внуков, живущих зажиточно; живет вместе с ними; очень далеко он нигде не бывал, но в Архангельске был; теперь любит выпить. Петь он согласился скоро. Об источнике своего знания он сообщил мне следующее. У деревни Угзеньги, в которой он живет, почтовый и земский тракты переходят на правый берег р. Пинеги; поэтому тут существует перевоз. Нанявшийся в перевозчики крестьянин д. Петухова, стоящей на правом берегу р. Пинеги, Яков Анцыфорович Герасимов, прозвищем Полегомша, жил у него в Угзеньге и часто пел старины; он и перенял от него пропетые им две старины: 1) Дунай и 2) Первая поездка Ильи Муромца. Он знает настоящее народное название старин. Свои старины он поет и при народе, поэтому известен в окрестности. Я записал у него (через год, как и у остальных пинежских сказителей) фонографом напевы обеих его старин.
Дунай
Соберал-де князь Владимер почестен пир.
А все на пиру напивалисе,
На чесном наедалисе;
И все на пиру приросх(в)астались:
Кто хвастат добрым конём,
И кто своей силою,
Кто золотой казной,
Глуп-от хвастат молодой жёной.
И говорил князь таковы речи:
Послушайте, князя-бояра;
Не знаёт ли мне кто из вас обруцници? -
И большой хронитсе за меньшого;
Не от большого, не от меньшого как ответу нет.
Из-за того стола из окольнаго
Становилса Олёша на резвы ноги;
Говорил Олексей таковы реци:
Послушай-ка ты, Владимер князь;
Наш народ не бывальшина,
Наш народ не ежжальщина, -
Только есь у нас Дунай сын Ивановиць;
Жил он у короля ляховинского,
По три года послом ходил,
Да по три года служил обносчичком,
По три года служил приворотницком,
И нахвалит обруцницу того короля ляховинского;
Первая доць - Настасья, доцерь вывесна;
Владеёт девушка добрым конём,
Шелмуёт девка палочку сорока пудов,
И бросает девка палочку под облако,
И берёт она на белы руки на злачены персни; -
И то Вам, Владимир князь, не обруцница;
Есь короля леховинского
Опроксея, дочерь вывесьня, -
И то Вам обручьниця. -
- А съезди, Дунай сын Ивановиць,
Во Царсво Леховинскоё.
И бери ты золотой казны, колько надобно,
Силушки великой, колько нужно тебе. -
Становилса Дунай сын Ивановиць на резвы ноги;
Говорил Дунай таковы речи:
Не над мне-ка сила великая;
Дай могучи два богатыря:
Дай Добрыню Микитичя,
Дай Олёшу Поповичя,
Злого лихого наговорщичка,
Ту же Котельну Пригарину. -
И пошли молодцы да на конюшон двор,
Брали уздици тасмяныя,
Накладывали на коницков та-потницки,
На потницки войлуки,
Востегивали стремя булатноё.
Да видели молодцы, как стремену скоцил, -
Не видели, куды поехали.
Скакали ты стену городовую
На башни наугольныя.
Ехали сутки первыя
И ехали вторыя,
И не пиваючи и не едаючи,
Могучим плечам отдоху не даваючи.
Не доехали до Царсва Леховинского,
Не доехали тридцать поприщов -
Поставили шатер полотняной.
Говорил де Дунай таковы речи:
Послушай, дружины хоробрая,
Останьтесь в белом шатры полотняном;
Поеду я к королю леховинскому
И буду свататься Опраксею, доцерь вывесну,
За нашего за князя за Владимира
На Опраксеи, доцери вывесны;
Перву стрелоцку я выстрелю, -
Пробудитесь, дружины, от крепкаго сну;
Втору стрелоцку выстрелю, -
Садитесь, дружины, на добрых коней;
Третю я стрелоцку выстрелю, -
Да бейте силы в горы безпошадочно
И не оставляйте силы на семено! -
И поехал к королю леховинскому
И ехал не воротами и ехал не широкима:
Скакал ту стену городовую;
Становил коня на широкой двор,
Вязал коня к дубову столбу,
К дубову столбу да золоту кольцю,
К золоту кольцю; пошел сам на лисвенку на косещату, -
И часты ступешки покосилисе;
Отпирает двери на пяту,
Крест кладёт по-писаному,
Поклон ведёт по-учёному:
Здрастуй, король леховинския,
С своима дружинамы хоробрыма! -
- Здрастуй, Дунай сын Ивановиц!
С боём ли, со дракой приехал ко мне?
Служить ли приехал ко мне по-старому? -
- Не с боём, не со дракою,
Служить приехал не по-старому:
За добрым делом, за сватоством
Опроксеи, доцери вывесны,
За нашого за князя за Владимёра! -
Да говорил король таковы речи:
Не стоит князь Владимир доцери вывесны
Ни одного персна мизенного. -
Тут Дунаю за беду пало
За насмешку его да королеськую.
Сидел король на (да) леховинския
На стуле на ременчатом;
Брал короля золоты ключи,
Отперал он золоты ралци (так),
Да взял король да звончаты гусли,
Заиграл король да по-военному:
Сбирайтесь, пановья-улановья
И вся сила неверная,
Да берите добра молотца,
Катите телешку ордынскую,
Запрягайте два коня ногайския
И путайте добра молотца путы-ты шелковыма,
Куйте жалеза немецькия,
Ручны, ножны и заплецныя
И везите во чисто полё,
Рубите буйну голову! -
И говорил-де Дунай сын Ивановиць:
Послушай-ко ты, король леховинския;
Дай-ко ты мне цару зелена вина,
Зелена вина да полтора ведра! -
И тут король не ослышалсе,
Наливаёт цару зелена вина
И в полтора ведра.
Берёт Дунай сын Ивановиц
И пьёт на единой дух.
В ём сила росходиласе и розыграласе;
Зачал как ножкамы и ручками помахивать -
Прирвал путыни шелковыя,
Приломал жалеза немецкия,
Все ручны, заплечныя;
Ему уразины не случилосе, -
Хватил он татарина да за ноги,
Сам-то тотарину приговариват:
Долгой тотарин - не порветсе!
Кос(т)ливой тотарин - не изломитсе! -
А где идёт, - улицей берё,
Где поворотитсе, - переулки знать.
Бежал он коню на широкой двор,
Натегаёт он тугой лук,
Тугой лук розрывчатой,
Накладовал стрелочку каленою;
Перву он стрелочку выстрелил, -
Пробудилисе дружины от крепкого сну;
Втору стрелоцку и третью, -
Садились силы на добрых коней,
Бьют силы безпошшадошно,
Не оставляют силы на семено.
Выходит король леховинскоё
На то прекрасное крылечишко
И говорил: Дунай сын Ивановиц!
Уйми своё серцо ретивоё,
Уйми своих дружин хоробрыих! -
Видит король беду неминуцую -
Запехал жопу онучею:
Бери ты Опраксею, доцерь вывесну,
За вашего князя Владимера!..-
Не спрашивал Дунай сын Иванович
У дверей притворщичков,
У ворот приворотничков,
Брал он за белы руки
На те да злачны персни.
(Конца И. Иконников пропеть не мог, но рассказывал его. Привожу записанный мною его рассказ, отличающийся несколько от обычного окончания этой старины.)
Потом он посадил в кореты, и повезли. Тут они, повезли, и дружины, поехали. Отъехали немного. Тут лежит скопыть великую (ошибочно вм. великая). Дунай говорит: я поеду, посмотрю, богатырь или богатыриця. - Он подъежжат: шатёр белополотняной; заше(ё)л в шатёр и повали(л)ся к ней. Настасья посмотрела и спросила: Кто ты? - Я - Дунай, мы сестру увезли. - Давай биться. (Бились они) на копья, пот(ом) на палицы и на сабли. (Дунай одолел Настасью). Поехали ко князю. Пир. Н(астасья) гово(рит): кто из нас лучше выстрели(т)? - Он прострелил, - попал в кольцо. Она стрелила, - попала в глаз. Он рассердился и бросил ее о сыру землю и хоче пороть белы груди. - Послушай, Д(унай) с(ын) И(ванович); у
меня зачалось три отрока, не будет на земле их мудренее и сильнее! - Д(унай) не поверил и роспорол груди и досмотрел: три отр(ока). И роздумался: Что я тако(о) зделал?; утвердил нож череном в землю, стал на седло и сказал: Господи! что я сделал; ру(е)ка Дунай, протеки кровью и будут донски казаки по реке! - и бросился (н)а нож. И конець. -
Первая поездка Ильи Муромца
Во славном во городе во Муроме
Соберал король да почестён пир.
Все на пиру напивалисе,
Все на пиру наедалисе
И все на пиру приросх(в)асталисе.
Говорил король таковы речи:
Очистите мне заставу великую
Проехать дорошку прямоезжу
Из города из Мурома до города до Киева;
Окольна-та дорошка три девяносто верст,
Пряма-та дорошка девяносто верст;
Ни конному ни пешому проезду нет,
Да заецю пропуску нет. -
Да билса Илья с королем о велик залок
(Не о сто бился, не о тысячу,
О свою о буйну голову!).
Проехать дорошка прямоезжая
(Не брать палицы тяжелой:
Взять тугой лук разрывчатой,
Взять мне стрелочку каленую!)
Промежь заутреню промеж обедною.
Пошёл он на конюшон двор;
Накладыват на коничка-то потнички,
На потнички-то войлучки,
На войлучки стремено бо(у)латное.
И ехал он, доброй молодец, по чисту полю,
Доехал до рады дыбучии, до тех лесов дремучиих, -
А на рады мосты огнили.
Солезал Илья со добра коня,
Левой рукой коня ведёт,
Правой рукой леса ломил и мосты клал.
Да проехал леса дремучия да те рады дыбучия,
Доехал до Малого до Киева, -
Малой-от Киев в полону стоит.
- Если не выручу Малого Киева,
Не пропустит меня Пресвята Богородиця и Пречистой Спас! -
Сылезал Илья со добра коня;
Уразины не случилося, -
Схватил он осишшо жалезноё
(И то осишшо девяносто пуд!),
И зачал он осишшом помахивать;
Пригубил силы - смету нет.
Тут мужики малокиевци
Выносят на мысах чисто серебра,
Выносят на мысах красно золота:
- Как тебя именом зовут?
Как по отечесьву? -
- Илья я из города из Мурома
И стар казак Илья Муромець;
И (не) надоть мне-ка от вас чисто серебро,
И (не) надоть мне красно золото;
Дайте мне грамоту торханную
Пить вино безденежно! -
Тут мужики малокиевцы дали грамоту торханную
Пить вино безденежно.
И поехал Илья на добром кони по чисту полю
И доехал до Соловья Рахматова.
И седит на девети дубах,
Сидит он, посвистываёт:
Тут дубы расшаталисе,
К земли вершины приклонялисе,
И тут у Ильи да конь на корачки пал.
Бьёт Илья коня по крутым ребрам:
Не бывал ты в чистом поли?
Не слыхал ты Соловьиного посвисту
Али богатырского покрыку? -
Не доехал до Соловья да тридцать поприщов,
Стрелил Соловью во тепло гнездо -
И выстрелил Соловью да правой глаз:
Полетел Соловей да с девети дубов.
Подъежжал Илья на добром кони,
Брал Илья на белы руки
И приковал ко стремену;
Поехал Илья в Соловьиной дом.
Выходит дочь его прекрасна на крылечишко:
Батюшко едёт, родитель едёт,
Добра молотца везёт, приковал ко стремену! -
А втора дочь выходит на крыли(е)чико:
Не батюшко едёт, не родитель, -
Едёт добрый молодець,
Приковал нашего батюшку ко стремену! -
Едет Илия на широкой двор.
Большая дочь выходит,
Берёт подворотенку жалезную
(Больша подворотенка - сорока пудов!),
Бьёт ею Илью по буйной главы.
Сидит Илья - не тряхнитсе, не ворохнитсе.
Говорил тут Илья таковы речи:
Послушай-ко, Соловей вор Рахматович,
Уйми-ко своего чада милого! -
Слезал Илия со добра коня,
Взял девку за ноги,
На другу ступил, - пополам порвал.
- Грузите вы ис погребов злато-серебро! -
А сам поехал во город во Киев-от.
Приехал Илья он к обедни,
Становился он да выше всех.
Тут король не примолвил на обед Илею.
Тут Илея сам поехал.
Приежжаёт к королю на широкой двор,
Привязал коня к золоту колцу,
Сам пошёл на лисветку на косещету,
Садилсе Илья ниже всех.
Тут молодци прирос(х)вастались;
Говорил Илья таковы речи:
Проехали кабы вы заставу великую,
Схватали Соловья вора Рохматовья! -
Да говорил Чурило-пустохващищо:
Этот мужик-досельшина,
Этот мужик-деревеньшина
Над тобой насмехаетьсе! -
- Да поди-ко ты, Чюрило, на широкой двор,
Да поди-ко ты, Чюрило, к моему коню! -
Побежал Чюрило-пустохващишо;
Взглянул Соловей не по-хорошему, -
Тут Чюрило-пустохвальщишшо на корачки пал,
Тут говорил королю таковы речи:
Этот мужик - не досельшина,
Этот мужик - не деревеньшина!
Он над тобой не надсмехаетьсе,
Он над тобой не пролыгаитьсе! -
Они ходили, смотрели. Он взглянул нехорош(о) и не послушал их.
- Послушай-ко ты, Илья Муромец:
Приведи ты Соловья вора Рохматова, -
Пушшай он посвистит послушать нам! -
Идёт Илья Муромець,
Ведёт Соловья вора Рахматова.
Садил король не на меньшой, а на большой-от стол.
Говорил Илья Соловью таковы речи:
Свисти только в полсвиста. -
И велел тут Илья Муромець
Жёнок брюхатыих и кобыл жеребятыих
Вывести за пять вёрст.
Зачал тут Соловей посвистывать, -
Все на пиру с ног пали,
И полетели из кобыл жереба(я)та,
Из жонок ребята.
Отпустил Илья Соловья вора Рахматова:
Послушай, Соловей вор Рахматовиц, -
Поезжай во свой дом;
Никого не обидь, вор Рахматовиць!
Угзеньга. Архангельские былины и исторические песни, собранные А.Д. Григорьевым в 1899-1901 гг. с напевами, записанными посредством фонографа: В 3 т. - СПб.: Тропа Троянова, 2002-2003. - (Полное собрание русских былин; Т. 2).
http://feb-web.ru/feb/byliny/texts/ag1/ag1-1734.htm
http://feb-web.ru/feb/byliny/texts/ag1/ag1-178-.htm
Кий, Щек и Хорив
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_415.htm


  


СТАТИСТИКА