|
Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник
жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!
Твоей
то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое
бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И
чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! - в бессмертие
твое
О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах божества!
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: Бог.
Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет
Хотя и мог бы ум высокий, -
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света твоего рожденны,
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,
В твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Хаоса бытность довременну
Из бездн ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В себе самом ты основал:
Себя собою составляя,
Собою из себя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Создавый всe единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, ты есть, ты будешь ввек!
Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют,
Так звезды в безднах под тобой.
Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры -
Перед тобой - как нощь пред днем.
Как капля, в море опущенна,
Вся твердь перед тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров ,- и то,
Когда дерзну сравнить с тобою,
Лишь будет точкою одною;
А я перед тобой - ничто.
Ничто! - Но ты во мне сияешь
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! - Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь - конечно, есть и ты!
Ты есть! - природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть - и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей ты телесных,
Где начал ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь - я раб - я червь - я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? - безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! - в бессмертие твое.
Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить
1784
Автор Первое вдохновение, или мысль, к написанию сей
оды получил в 1780 году, быв во дворце у всенощной
в Светлое воскресенье, и тогда же, приехав домой,
первые строки положил на бумагу; но, будучи занят
должностию и разными светскими суетами, сколько ни
принимался, не мог окончить оную, написав, однако,
в разные времена несколько куплетов. Потом, в 1784
году получив отставку от службы, приступал было к
окончанию, но также по городской жизни не мог; беспрестанно,
однако, был побуждаем внутренним чувством, и для того,
чтоб удовлетворить оное, сказав первой своей жене,
что он едет в польские свои деревни для осмотрения
оных, поехал и, прибыв в Нарву, оставил свою повозку
и людей на постоялом дворе, нанял маленький покой
в городке у одной старушки-немки с тем, чтобы она
и кушать ему готовила; где, запершись, сочинял оную
несколько дней, но не докончив последнего куплета
сей оды, что было уже ночью, заснул перед светом;
видит во сне, что блещет свет в глазах его, проснулся,
и в самом деле, воображение так было разгорячено,
что казалось ему, вокруг стен бегает свет, и с сим
вместе полились потоки слез из глаз у него; он встал
и ту ж минуту, при освещающей лампаде написал последнюю
сию строфу, окончив тем, что в самом деле проливал
он благодарные слезы за те понятия, которые ему вперены
были
Гаврила Романович Державин. Царь-девица. июнь 1812
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_366.htm
|