Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

И. Кеплер. Новая астрономия, основанная на причинах, или физика неба
от 01.04.07
  
Доклады


Для меня важно не просто сообщить читателю, что я должен сказать, но прежде всего ознакомить его с доводами, оговорками, счастливо преодоленными опасностями, которые привели меня к открытиям. Когда Христофор Колумб, Магеллан и португальцы, из которых первый открыл Америку, второй — Китайский океан, а последние — морской путь вокруг Африки, повествуют, как они сбивались с пути и блуждали в своих путешествиях, мы не только прощаем им это, но, более того, мы не желаем пропускать этих рассказов, т.к. тогда при чтении было бы потеряно впечатление о всём значительном в их предприятиях. Пусть же поэтому мне не поставят в вину, когда я, вызывая у читателя интерес, пойду подобным путём в своём изложении.

Да, для нас, живущих три века спустя после эпохи Кеплера, идеи и методы, которые привели его к открытию законов движения планет, имеют не меньшее значение, чем сами законы. Многое из того, что стало для нас очевидным и привычным, в то время, когда жил и творил Кеплер, было безумной (по Бору) идеей. Будучи высказанными впервые, мысли Кеплера именно в силу своей новизны, противоречия с установившимися канонами и традициями были недоступны пониманию его современников. Но безумные идеи должны еще (по Дираку) обладать красотой. Объединение обоих качеств - признак гения. Безумством красивых идей окрашено все творчество Кеплера. Обидно, что, став совсем привычными, красота и безумство идей Кеплера порой ускользают от внимания физиков.
...Особенно много безумных идей содержится в книге Кеплера Новая астрономия, написанной рукой мастера, способного преодолевать не только трудности задачи, но и силу многовековой традиции. Необычайно смелой была мысль о возможности математического описания природы; о необходимости сравнения теории и эксперимента; о физических первопричинах движений небесных тел; о единстве мира, т.е. о самом главном в современном естествознании - о единстве законов, управляющих явлениями как на Земле, так и на небе; мысль об отказе от закона равномерности движения планет по их орбитам, о замене круговых движений эллиптическими и о многом другом. Все эти безумные идеи Кеплер не только высказал, но и в значительной мере доказал
Ю.А. Данилов, Я.А. Смородинский. Кеплер и современная физика. К 400 летию со дня рождения. Природа. 1971(12). с.59-63
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_585.htm
И. Кеплер. Новая астрономия, основанная на причинах, или физика неба
Astronomia nova by Johannes Kepler, 1609, in Latin, full text scan
http://www.e-rara.ch/zut/content/titleinfo/162514 65Мб
Мы предлагаем читателям Природы выдержки из предисловия Кеплера к его главному сочинению - Новая астрономия. Эта замечательная монография создана Кеплером в наиболее активный пражский период его деятельности, который был вершиной творческого пути ученого. К этому сочинению, написанному цветистой латынью, Кеплер дал удивительное по богатству мыслей вступление, где он подробно говорит не только о содержании своего труда, но и о мотивах и методах своей работы, где он четко формулирует свое мировоззрение, опирающееся на наблюдения и широкие гипотезы.
Многое в мышлении Кеплера напоминает нам современную теоретическую физику. Действительно, нет ли прямой связи между кеплерочными поисками законов гармонии мира и тем направлением в современной физике, где наиболее общие законы природы мы отождествляем с законами инвариантности и симметрии?
С.П. Капица. Необычная жизнь Иоганна Кеплера. К 400 летию со дня рождения. Природа. 1971(12). с.52-53
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_603.htm
Введение в это сочинение
В наше время крайне тяжела учесть тех, кто пишет математические, особенно же астрономические книги. Если не соблюдается необходимая строгость - в теоремах, пояснениях, доказательствах и выводах, - то книга не будет математической. Если же строгость соблюдена, чтение книги становится утомительным, особенно по-латыни, которая лишена прелести, свойственной греческой письменной речи. Поэтому очень редко встречаешь подходящих читателей; большинство же предпочитает вообще уклоняться от чтения. Много ли можно найти математиков, взявших на себя труд целиком прочесть Конические сечения Аполлония Пергского? Однако этот материал благодаря рисункам и линиям воспринимается гораздо легче, чем астрономический.
Я сам отношу себя к математикам, но при повторном чтении моего труда, воспроизводя в уме смысл доказательств, некогда вложенный мною самим в рисунки и текст, я испытываю напряжение всех умственных сил. Если же стремиться облегчить понимание материала, вставляя туда и сюда перифразы, то в математических вопросах это представляется мне болтовней, и поступать так - значит совершать ошибку противоположного характера.
Действительно, пространное изложение затрудняет понимание не в меньшей степени, чем краткое и сжатое. Последнее ускользает от глаз разума, первое отвлекает их. Здесь - недостаток света, там - избыток блеска; здесь глаз ничего не воспринимает, там он ослеплен.
Поэтому я принял решение: насколько можно облегчить читателю понимание этого труда, предпослав ему подробное введение.
Я достигаю этого двояким образом.
Обзор
Прежде всего, я привожу таблицу, где дан обзор всех глав книги. Поскольку предмет книги многим читателям незнаком и различные специальные термины, равно как различные разбираемые в этой книге вопросы, похожи друг на друга и вместе с тем тесно связаны друг с другом как в целом, так и в деталях, эта таблица, по моему мнению, лишь тогда будет полезной, когда можно будет, сопоставляя все термины и все вопросы, охватить их одним взглядом и уяснить их путем взаимного сравнения...
Но и эта обзорная таблица не у всех будет иметь одинаковый успех. Многим эта таблица, которую я вручаю как путеводную нить для ориентировки в лабиринте моего труда, покажется запутаннее гордиева узла. Для них здесь, в начале, в суммарном виде сопоставлено многое из того, что при беглом чтении нелегко заметить, поскольку оно частично рассеяно по всему моему труду. В особенности для тех, которые считают себя физиками и укоряют меня, а еще больше Коперника и заодно самых древних авторов, в потрясении основ науки, вызванном признанием движения Земли, - для них я тщательно перечисляю относящиеся сюда положения главных разделов, чтобы собрать перед глазами доказательства, на которых основываются мои выводы, столь ненавистные для них.
Когда они увидят, что это выполнено надежно, они могут на выбор либо взять на себя тяжкий труд самим прочесть и изучать доказательства, либо поверить, что я, профессиональный математик, правильно применил чистый, геометрический метод. В этом случае они могут, в соответствии с поставленной ими задачей, обратиться к предложенным им основам доказательств и детально их испытать, памятуя, что построенные на них доказательства будут несостоятельны, если удастся опрокинуть эти основы. Таким же образом я поступаю, когда смешиваю, как это обычно у физиков, вероятное с несомненным и на этой смеси строю возможное заключение. Так как в этом труде я соединяю небесную физику с астрономией, то неудивительно, что возникает много предположительных суждений. Это лежит в природе физики, медицины и других наук, которые наряду с очевидными, достоверными фактами используют также априорные предположения.
Как должно быть известно читателю, существуют две школы астрономов. Одна из них возглавляется Птолемеем и называтся старой школой; другая считается новой, хотя она весьма стара. Первая рассматривает каждую планету в отдельности, саму по себе, и для каждой дает причины движения по ее собственному пути. Вторая сравнивает планеты между собой и выводит то, что в их движениях оказывается общим, из одной и той же общей причины. Последняя школа не едина. Так, Коперник и древний Аристарх, к которым присоединяюсь и я, полагают, что причиной кажущегося покоя и попятного движения планет является движение Земли - нашего местожительства, в то время как Тихо Браге ищет эту причину в Солнце, вблизи которого, согласно его предположению, эксцентрические круги всех пяти планет связаны как бы в узел (конечно, не материальный, но имеющий количественный смысл), и этот узел он, так оказать, заставляет вместе с Солнцем обращаться вокруг неподвижной Земли.
Эти три воззрения на мир имеют и другие особенности, также отличающие эти школы. Однако эти отдельные особые свойства легко так изменить и улучшить, что все три главных воззрения на астрономию, или небесные явления, станут практически равноценными и сведутся к одному и тому же.
Замысел моего труда заключается прежде всего в том, чтобы улучшить астрономические знания во всех трех формах, особенно в отношении движения Марса, в частности достигнуть согласия значений, вычисленных из таблиц, с небесными явлениями, что до сих пор нельзя было сделать с достаточной точностью. Например, в августе 1608г. Марс отстоял от места, определяемого вычислением по Tabulae Prutenicae (Эразм Рейнхольд. Прусские таблицы небесных движений) почти на 4°. В августе и сентябре 1653г. эта ошибка, полностью устраненная в моих вычислениях, выросла почти до 5°.
Поставив себе такую цель и успешно достигнув ее, я перехожу к аристотелевой метафизике или, точнее, к небесной физике и исследую естественные причины движений. На основании этого рассмотрения с совершенной ясностью доказывается истинность учения Коперника (с небольшими изменениями), ложность двух других и т.д.
Все отдельные части моего труда связаны, сплетены и смешаны друг с другом. Я пробую идти многими путями - как проложенными древними, так и теми, которые я исправил по их образцу, - чтобы достичь улучшения метода астрономических расчетов. Однако к цели привел только один путь, который направлен как раз к установленным мною физическим причинам.
Первый шаг к исследованию физических причин состоял в доказательстве, что упомянутая выше общая точка эксцентриков является не какой-то точкой в окрестности Солнца, а центром самого Солнца; таким образом, это не та точка, которую предполагали Коперник и Браге.
Если ввести это уточнение в птолемееву систему, то, согласно Птолемею, приходится в качестве предмета исследования взять не движение центра эпицикла, вокруг которого равномерно движется эпицикл, а движение другой точки, которая удалена от центра на такую же часть диаметра, на какую, согласно Птолемею, центр солнечной орбиты удален от Земли и которая лежит на той же или на параллельной линии.
Приверженцы Браге могут меня упрекнуть в безрассудном новшестве; они же, оставаясь при всеми принятых воззрениях древних и взяв точку пересечения эксцентриков не в Солнце, а вблизи него, на этой основе могли бы предложить способ вычисления, соответствующий небесному ходу. Птолемей мог бы мне сказать, что при учете численных данных Тихо его гипотеза соответствует результатам наблюдений, если принимать во внимание только эксцентрик, описываемый центром эпицикла,
по которому происходит равномерное обращение. Поэтому в своих действиях я должен соблюдать осторожность, иначе я со своим новым способом вычисления не достигну того, что уже достигается старым способом.
...После того как это все доказано безошибочным методом, тем самым обеспечена первая ступень физического обоснования и в то же время совершенно явно возведена новая ступень в обосновании воззрений Коперника и Браге, но не птолемеевых, которые, напротив, стали менее ясными и лишь вероятными.
Что бы ни двигалось - Земля или Солнце, в любом случае твердо доказано, что движущееся тело движется неравномерным образом, а именно: медленно, когда оно далеко от покоящегося тела, и быстро, когда оно близко к покоящемуся телу.
Здесь обнаруживается сразу различие трех учений в физическом отношении, правда, путем предположений, но таких, надежность которых ничем не уступает предположениям врачей о функции частей тела и другим физическим предположениям.
Первым выбывает из игры Птолемей. Кто поверит в существование стольких (вполне похожих друг на друга, даже тождественных) теорий Солнца, сколько имеется планет, когда видно, что Браге достигает той же цели с помощью единственной теории Солнца? Действительно, в физике есть общепринятая аксиома: Природа тратит как можно меньше средств.
Превосходство Коперника над Браге (Я считаю своим долгом с благодарностью чтить его память и отметить здесь, что всю свою постройку я возвожу на его земле, заимствуя у него материал) в отношении физики неба подтверждается многими основаниями.
Прежде всего, Браге устранил эти пять теорий Солнца из планетных теорий, спрятал их в теории движения центров эксцентриков, объединил и сплавил друг с другом. Положение вещей, соответствующее этим теориям, он, однако, оставил как есть. Действительно, согласно Браге, как и согласно Птолемею, каждая планета не только совершает собственное движение, но также в действительности движется вместе с Солнцем; оба движения соединяются в одно, и из этого возникают петлеобразные движения. Это происходит потому, что, как твердо установил Браге, не существует постоянных орбит. Но Коперник освободил пять планет от чуждого им движения и свел причину обманчивой видимости к изменениям положения точки наблюдения. Таким образом, у Браге, как раньше у Птолемея, движения были без нужды многообразными.
Если же нет постоянных орбит, то движущие силы разума или души оказываются в действительно незавидном положении, поскольку от них требуется принимать во внимание множество обстоятельств, чтобы заставить планеты выполнять смешанное движение. Их принуждают меньше всего, одновременно и раз навсегда задавая начальные точки, центры и периоды обращения. Если же, однако. Земля движется, то, как я доказываю, движение в большей своей части может быть вызвано не одушевленными, а телесными, разумеется магнитными силами. Сказанное слишком общо; из доказательств, на которых мы остановимся подробнее, следует несколько иная картина.
Если движется именно Земля, то доказано, что закон ускорения или замедления ее бега определяется мерой ее приближения к Солнцу или удаления от него. У других планет имеет место то же явление - в соответствии с их большим или меньшим удалением от Солнца они разгоняются или тормозятся. Доказательство этого, таким образом, чисто геометрическое.
Из этого вполне надежного доказательства делается физический вывод, что источник движения пяти планет лежит в Солнце. Отсюда весьма вероятно, что источник движения Земли лежит там же, где находится источник движения других пяти планет, т.е. тоже в Солнце. Отсюда весьма вероятно, что и Земля движется, поскольку обнаружилась вероятная причина ее движения.
С другой стороны, неподвижное положение Солнца в центре мира возможно главным образом потому, что в нем находится источник движения по крайней мере пяти планет. Будем ли мы следовать Копернику или Браге, в обоих случаях в Солнце
находится источник движения пяти планет, по Копернику также и шестой - Земли. Более вероятно считать, что источник всех движений покоится, а не движется.
Если мы, однако, будем следовать воззрениям Браге и будем считать Солнце движущимся, то прежде всего остается доказанным, что оно движется медленно, когда оно удалено от Земли, и быстро, когда оно приближается к ней, и притом это нам не кажется, а происходит в действительности. Именно в этом проявляется действие уравнительного круга, введенного мною по явной необходимости в теорию Солнца.
На этом вполне строго доказанном результате я мог бы тотчас, согласно вышеупомянутому физическому предположению, построить следующий физический тезис: Солнце вместе со всем своим тяжким грузом из пяти эксцентриков (я выражаюсь намеренно резко) приводится в движение Землей, или источник движения Солнца и связанных с ним пяти эксцентриков находится в Земле.
Теперь посмотрите на оба небесных тела - на Солнце и на Землю и составьте себе мнение о том, какое из них скорее всего подходит в качестве источника движения другого: Сопнце ли, движущее другие пять планет, движет Землю или же Земля движет Солнце - движитель других планет и во много раз большее, чем она? Чтобы не считать Солнце движимым Землей, что бессмысленно, приходится приписывать Солнцу покой, а Земле - движение.
Что можно сказать о времени обращения, равном 365 дням? Оно по своей величине лежит между временами обращения Марса (687 дней) и Венеры (225 дней). Разве здесь Природа не подтверждает во весь голос, что обращение, для которого требуются эти 365 дней, лежит как раз между обращениями Марса и Венеры вокруг Солнца и потому происходит вокруг Солнца, так что это обращение Земли вокруг Солнца, а не Солнца вокруг Земли? Однако это относится больше к моей книге Misterium cosmographicum, и здесь мы приводим лишь те доказательства, которые разработаны в данном труде.
...Я надеюсь, что читатель мне простит, если я уже здесь опровергаю некоторые возражения, смущающие умы и лишающие доказательства их убедительной силы. Эти соображения не слишком далеки от приведенных в моем труде, особенно в III и IV частях, соображений о физических причинах планетных движений.
Рассуждения о движении тяжелого тела мешают многим поверить в движение Земли (одушевленное или, лучше, магнитное). Им следовало бы взвесить следующие положения.
Математическая точка, пусть даже центральная точка мира, не может сдвинуть тяжелое тело и притянуть к себе - ни под воздействием, ни сама по себе. Пусть физики докажут, что есть сила в точке, которая нетелесна и определяется лишь по отношению к другим телам.
Невозможно, чтобы камень стремился двигаться к математической точке или к центру мира независимо от тела, расположенного в этой точке. Пусть физики докажут, что в природе есть предметы, тяготеющие к тому, что есть ничто.
И также не потому стремится тяжелое тело к центру .мира, что оно бежит от границ шарообразного мира. Ибо мера его уклонения от центра мира незаметна и ничтожна по сравнению с расстоянием до границ мира. И в чем причина этой ненависти? Какой силой, какой мудростью должна быть вооружена тяжесть, чтобы с такой точностью убегать от врага, расположившегося кругом? Или как велика должна быть ловкость и точность, с которой внешние границы мира так тщательно преследуют своего врага?
Тяжелое тело также не увлекается, как водоворотом, вращением первого движения, расположенного в центре. Ибо если даже мы предположим, что такое вращение существует, оно не распространяется на внешние области; в противном случае мы ощущали бы его и были бы им увлечены, и с нами Земля, или, скорее, сначала бы сорвало с места нас, а потом - Землю. Все это, даже для моих противников, - нелепые выводы. Отсюда ясно, что принятое учение о тяжести ошибочно.
Истиннее учение о тяжести опирается на следующие аксиомы.
Каждая телесная субстанция, поскольку она телесна, от природы склонна покоиться в том месте, где она находится одна, вне сферы действия сил со стороны родственного тела.
Тяжесть состоит во взаимном телесном стремлении двух родственных тел к соединению или связи (такой же характер имеет и магнитная сила), так что Земля гораздо больше притягивает камень, чем камень стремится к Земле.
Тяжелое тело падает (в частности, если мы поместим Землю в центр мира) не к центру мира как таковому, а к центру родственного круглого тела, а именно Земли. Куда бы ни была помещена Земля и куда бы она ни переносилась в силу своей живой способности, всегда тяжелое тело стремится к ней.
Если бы Земля не была круглой, то тяжелое тело не падало бы всюду прямолинейно к центру Земли, а падало бы с различных сторон к различным точкам.
Если два камня переместить в произвольное место мира близко друг к другу и вне области действия третьего родственного тела, то эти камни, подобно двум магнитным телам, соединятся в промежуточной точке, причем один из них приближается к другому на расстояние, пропорциональное массе другого.
Если бы Луна и Земля не удерживались на своих орбитах живой или какой-то другой эквивалентной силой, то Земля поднялась бы к Луне на 1/54 часть расстояния между ними, а Луна спустилась бы к Земле на 53 части этого расстояния; там бы они и соединились. При этом предполагается, что вещество обоих тел имеет одинаковую плотность.
Если бы Земля перестала притягивать к себе воды, то вся морская вода поднялась бы наверх и потекла бы на Луну.
Область притягивающей силы Луны простирается до Земли и увлекает воду в тропический пояс, где вода вздымается к Луне, достигшей зенита; правда, это незаметно в замкнутых морях и заметно там, где морские просторы широки и воды располагают большим пространством, в котором и разыгрываются приливы и отливы. Это ведет к тому, что оголяется побережье в умеренных поясах, а также в тех местах тропического пояса, где берег образует вытянутые заливы, близкие к морю. Отсюда вполне возможно, что при поднятии воды в более широких морских бассейнах она как бы бежит от Луны в прилегающих более узких заливах, если они не слишком плотно закрыты; она понижается, ибо снаружи перемещается большая масса воды.
Так как Луна быстро проходит через зенит, а массы воды не могут так быстро следовать за ней, то в тропическом поясе возникает в западном направлении морское течение, которое наталкивается на противостоящее побережье, как на запруду. Когда же Луна удаляется, скопление вод, или приливная масса, направляющаяся в тропический пояс, растекается, так как отпадает тяга, приведшая массу в движение. Будучи поднята, эта масса течет, как в сосудах с водой, назад, берет приступом собственные берега и заливает их. Так как Луны нет, то этот подъем порождает следующий, до тех пор пока не появится Луна, которая снова берет подъем за поводок, взнуздывает его и ведет за собой в соответствии со своим собственным движением. Таким образом, все берега, одинаково открытые, заливаются в один и тот же час, отступившие дальше заливаются позже, те и другие различным образом, вследствие того что море имеет к ним различный доступ.
Хотя это и выходит за рамки изложенного, я позволю себе привести доводы, долженствующие увеличить доверие читателя к морским приливам и через них - к притягательной силе Луны.
Именно, если сила притяжения Луны простирается до Земли, то отсюда следует, что в той же степени сила притяжения Земли простирается до Луны и выше и что, далее, ни одна вещь, состоящая из земного вещества и поднятая на высоту, не может избежать могучих объятий этой силы притяжения.
Ни одна вещь, однако, состоящая из телесного вещества, не может быть абсолютно легкой; напротив того, относительно более легким является то, что по своей природе или вследствие случайного нагревания тоньше. Таким я называю не только пористое тело со многими зияющими полостями, но и в общем случае то, что в том же пространственном объеме, занятом каким-нибудь тяжелым телом, заключает меньшее количество телесного вещества.
Из определения легкого тела следует его движение. Так, нельзя считать, что, подымаясь, оно удаляется до границы мира, или что оно не притягивается Землей; ибо оно притягивается, но меньше, чем тяжелое, и, вытесненное тяжелым, покоится и удерживается Землей на своем месте.
Но поскольку сила притяжения Земли, как говорилось, простирается далеко наверх, то на самом деле камень, удаленный на расстояние, которое сравнимо с диаметром Зэмли, не будет успевать за ней, если она движется. Напротив, он будет смешивать силы своего сопротивления с силами притяжения Земли, подобно тому как насильственное движение слегка освобождает снаряды от притяжения Земли: они опережают движение Земли, если ими выстрелили к востоку, и отстают - если к западу. Таким образом, они покидают место выстрела вследствие приложения силы и притяжение Земли не может полностью воспрепятствовать действию этого усилия, пока длится вызванное им движение. Однако снаряд не удаляется от земной поверхности более чем на одну стотысячную часть диаметра Земли, и даже дым и газы, содержащие всего меньше земного вещества, подымаются в высоту не более чем на одну тысячную часть радиуса Земли. Отсюда видно, что сила сопротивления газов, дыма и вертикально вверх выстреленного тела не могут, равно как их естественное предрасположение к покою, воспрепятствовать действующему на них усилию, так как эта сила сопротивления не находится в каком-либо отношении к этому усилию. Так, тело, брошенное вертикально вверх, падает на то же место, и движение Земли этому не мешает; она не может быть вытащена из-под тела, а увлекает за собой летящие в воздухе тела, поскольку они сцеплены с нею магнитной силой, как если бы Земля касалась этих тел.
Если понять и тщательно взвесить эти положения, то не только видна несостоятельность бессмысленного и неправильного представления о физической невозможности движения Земли, но и становится ясным, как отвечать на различные физические возражения.
Коперник предпочитает считать, что Земля и все земное, хотя бы и отдаленное от Земли, образуется одной и той же движущей душой, которая одновременно вращает как Землю, так и оторванные от ее тела частицы. Сообразно этому насильственные движения совершают насилие над этой душой, распространяющейся на все частицы; подобно этому я утверждаю, что насильственные движения совершают насилие над телесной силой (которую мы называем тяжестью или магнитной силой).
Для оторвавшихся частиц достаточна, тем не менее, эта материальная сила, а одушевленная - излишня.
Хотя многие крайне опасаются, что скорость этого движения будет влиять на них и на все земные создания, для этого нет никаких оснований (сравните со сказанным в главах 15 и 16 моей книги о звезде в созвездии Змееносца).
Там же можно найти подробности о том, как Земля на всех парусах несется по своей огромной орбите, чудовищная величина которой обычно выдвигается как возражение Копернику. Показано, что именно это вполне соответствует обстоятельствам, в то время как скорость неба не соответствует обстоятельствам и была бы чудовищной, если бы Земля покоилась на своем месте совершенно неподвижно.
...Мы должны вернуться к цели, поставленной в начале этого введения. Я сказал, что мое изложение астрономии основывается не на выдуманных гипотезах, а на физических причинах и что я пытаюсь достичь этой цели по двум основаниям. Первое заключается в открытии того, что планетные эксцентрики пересекаются в теле Солнца, второе - в познании того, что в теорию Земли входит уравнительный круг с половинным эксцентриситетом. Назовем теперь третье основание; из сравнения II и IV частей я получил совершенно надежное доказательство того, что для Марса эксцентриситет уравнительного круге точно половинный, в чем Браге сомневался долго, а Коперник все время. Отсюда на основе заключения по индукции я сделал в III части для всех планет следующий предварительный вывод. Так как нет постоянных орбит, что доказал Браге, исследуя кометные орбиты, то тело Солнца является источником силы, приводящей в обращение все планеты. Причину этого я определил бы так: хотя Солнце остается на своем месте, оно вращается, как токарный станок, и из себя во все стороны испускает нетелесную специю своего тела, подобно нетелесной специи своего света. Эта специя при вращении тела Солнца вращается наподобие бурного водоворота, охватывающего весь мир, и одновременно увлекает за собой в круговое движение тела планет, в более сильной или более слабой степени; это зависит от того, как расположены они по закону своего истечения - плотно или редко.
После установления общей силы, обращающей все планеты вокруг Солнца, каждую по своему кругу, из хода моих доказательств с необходимостью следует, что каждой планете придается особенный движитель, находящийся в самих планетных шарах; от постоянных орбит, следуя учению Браге, я уже отказался. В III части я исследовал и этот вопрос.
Совершенно неимоверного труда стоили мне в IV части движители, введенные указанным выше образом, с помощью которых должны были быть получены расстояния планет от Солнца и уравнения эксцентриков, однако они получились ошибочными и не согласовались с наблюдениями. Это произошло не потому, что они были введены неправильным образом, а потому что я, околдованный традиционным мнением, их привязал, так сказать, к мельничным колесам - кругам. С этими оковами на ногах они не могли выполнять своего назначения.
Моя утомительная работа только тогда пришла к концу, когда я прошел через четвертый этап физических гипотез: путем исключительно кропотливых доказательств, обработав очень много наблюдений, я нашел, что путь планет на небе - не круг, а овальная, точно эллиптическая орбита.
Геометрия к тому же учит, что такая орбита получится, если мы движителю каждой планеты поставим задачу - привести ее тело в колебание вдоль прямой, направленной к Солнцу. Уравнения эксцентриков при таком колебании также получатся правильными и соответствуют наблюдениям.
Наконец постройка завершена и геометрически доказано, что подобное колебание вызывается магнитной телесной силой. Тем самым показано, что особенные движители планет, по всей вероятности, обусловлены не чем иным, как расположением самих планетных тел; подобным образом объясняются свойства магнита, который указывает полюс и притягивает железо. Сообразно с этим все виды небесных движений обусловлены чисто телесными, т.е. магнитными, силами, за исключением только собственного вращения тела Солнца, для чего кажется необходимой живая сила.
В V части доказано, что уже введенные нами гипотезы удовлетворяют широтным наблюдениям.
В III и IV частях все-таки определенная роль оставлена духу, вследствие чего особенный движитель планет сочетает со способностью двигать свой шар разумные соображения. Это сделано на тот случай, если кто-либо, напуганный посторонними возражениями, которые покажутся ему убедительными, сочтет, что он не должен верить в телесность природы. Ему следует принять, что этот дух в качестве меры колебания использует видимый радиус Солнца и может воспринимать угол, который определяют астрономы.
Вот и все, что интересует физиков. Остальное астрономы и геометры найдут упорядоченным в оглавлении, помещенном дальше...
Перевел с немецкого издания чл.-корр. АН СССР Л.А. Вайнштейн; сверил с латинским оригиналом проф. Ф.А. Петровский.
И. Кеплер. Новая астрономия, основанная на причинах, или физика неба, представленная исследованиями планеты Марс согласно наблюдениям дворянина Тихо Браге (1609г). Введение в это сочинение. К 400 летию со дня рождения. Природа. 1971(12). с.54-58
http://publ.lib.ru/ARCHIVES/P/''Priroda''/_''Priroda''.html
Он (Марс) неизменно одерживал верх над человеческой интуицией, издевался над всеми ухищрениями астрономов, разрушал все, что они создавали, разбивал вражеские войска наголову. Тайну своего могущества он хранил на протяжении всех прошедших веков и совершал свой путь, ничем не ограничивая своей свободы, что дало жрецу природы, известнейшему из латинян Плинию повод воскликнуть: Марс - планета, но поддающаяся наблюдениям!
...Совершенно особой хвалы заслуживает усердие Тихо Браге, верховного главнокомандующего в этом походе. При поддержке королей Дании Фредерика II и Христиана, а в последнее время и вашего императорского величества (Рудольфа II), он по ночам на протяжении 20 лет без перерыва разведывал все обычаи нашего противника, его военные хитрости, раскрывал все его намерения и перед смертью изложил все это в своих книгах.
...Борьба с коварным противником протекала с переменным успехом. Часто не хватало боевых машин, причем именно в тех местах, где они были особенно нужны. Неумелые возницы доставляли их окольными путями с большими запозданиями и ценой огромных затрат. Враг, изученный еще недостаточно хорошо, оказывался порой не там, где я ожидал. Солнце и Луна слепили наводчиков, плотные облака временами закрывали цель. Еще чаще выпущенные ядра отклонялись в сторону из-за сырого воздуха.
Иногда к логову неприятеля удавалось подойти почти вплотную, но успешному штурму мешали - косо поставленные стены ошибочных выводов -. Противник защищался необычайно упорно и изобретательно. Стоило взять один его бастион, как он тотчас же возводил новый, для одоления которого старых средств было недостаточно и приходилось изыскивать новые. Сказывались несчастья и беды в собственном лагере: потеря доблестного главнокомандующего, раздоры, поветрия и болезни -. Домашние дела, - приятные и неприятные -, также отнимали время.
Наконец, противник, не выдержав настойчивого преследования, стал подумывать о заключении мира (правда, не раньше чем убедился, что - во всей империи у него не осталось ни одного надежного убежища) и запросил пощады. Посредником на переговорах об условиях капитуляции выступила - мать-природа -. Выговорив себе свободу в пределах, допускаемых добровольно надетыми путами, Марс - под конвоем арифметики и геометрии, бодрый и веселый -, направился в ппен - в лагерь
победителя.
Велики были трофеи, захваченные Кеплером в изнурительном поединке с Марсом. Кеплер не только открыл два закона движения планет (сначала тот, который мы называем вторым, затем - первый), обессмертившие его имя, но и доказал плодотворность принципиально нового - физического - подхода к изучению небесных явлений
Ю.А. Данилов, Я.А. Смородинский. Иоганн Кеплер: от Мистерии до Гармонии. УФН. 1973. Т.109, Вып.1. с.175-209
http://ufn.ru/ru/articles/1973/1/h/ 4.2Мб
И. Кеплер. Гармония Мира и поиски симметрии
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_603.htm

  


СТАТИСТИКА