Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

Белая Скуфь
от 14.10.07
  
Самоорганизация


Не медушник-цветик поит дрёма Павечерней сыченой росою, И не крест - кладбищенский насельник, Словно столпник, в тайну загляделся - Мать-Планида на Руси крещеной От страды келейной задремала. Был ли сон аль малые просонки, Только въявь Планидушке явились Петр-апостол с Пятенкою-девой. И рекли святые: Мать-Планида, Под скуфьей уснувши стопудовой, За собой и Русь ты усыпила. - Ты вставай-ка, мать, на резвы ноги, Повести-ка Русь о супостате. Не бери в гонцы гуляку Вихря, Ни сестриц Сутёмок чернокосых, Ни Мороза с Зоем перекатным: Вихрю пляс, присвистка да присядка, Балалайки дробь - всего милее, Недосуг Сутёмкам, им от Бога Дан наказ Заре кокошник вышить, Рыбьи глазки с зеньчугом не спутать, Корзным стёгом выпестрить очелье. У Мороза же не гладки лыжи, Где пройдет, там насты да сумёты, В теплых пимах, в малице оленьей, На ходу Морозушко сопреет, А сопрев, по падям, по низинам Расплеснется речкой половодной. Звоноря же Зоя брать негоже, - Без него трущоба - скит без била, Зой ку-ку загозье, гомон с гремью Шаргунцами вешает на сучья; Ввечеру ж монашком сладкогласным Часослов за елями читает... Ты прими-ка, матушка Планида, Во персты отмычки золотые, Пробудившись, райскими ключами Отомкни синь-камень несекомый, Вызволь ты из каменной неволи Паскарагу, ангельскую птицу, Супротив стожарной Паскараги Бирюча на белом свете нету!..- От словес апостольских Планида, Как косач в мошище, встрепенулась, Круто буйну голову здынула, Откатила скуфью за Онего. Кур-горой скуфья оборотилась, Опушь стала ельником кромешным, А завязка речкою Сорогой... Николай Клюев. Беседный наигрыш, стих доброписный

Всеволод Иванов. Исход гиперборейцев
картины Всеволода Иванова
http://slava.3bb.ru/viewtopic.php?id=93

Николай Клюев. Песнь Солнценосца

Три огненных дуба на пупе земном,
От них мы три желудя-солнца возьмем:
Лазоревым - облачный хворост спалим,
Павлиньим - грядущего даль озарим,
А красное солнце - мильонами рук
Подымем над миром печали и мук.
Пылающий кит взбороздит океан,
Звонарь преисподний ударит в Монблан,
То колокол наш - непомерный язык,
Из рек бечеву свил архангелов лик.
На каменный зык отзовутся миры,
И демоны выйдут из адской норы,
В потир отольются металлов пласты,
Чтоб солнца вкусили народы-Христы.
О демоны-братья, отпейте и вы
Громовых сердец, поцелуйной молвы!
Мы - рать солнценосцев на пупе земном -
Воздвигнем стобашенный, пламенный дом:
Китай и Европа, и Север и Юг
Сойдутся в чертог хороводом подруг,
Чтоб Бездну с Зенитом в одно сочетать.
Им бог - восприемник, Россия же - мать.
Из пупа вселенной три дуба растут:
Премудрость, Любовь и волхвующий Труд...
О, молот-ведун, чудотворец-верстак,
Вам ладан стиха, в сердце сорванный мак,
В ваш яростный ум, в многострунный язык
Я пчелкою-рифмой, как в улей, проник,
Дышу восковиной, медынью цветов,
Сжигающих Индий и Волжских лугов!..
Верстак - Назарет, наковальня - Немврод,
Их слил в песнозвучье родимый народ:
Вставай, подымайся - и - Зелен мой сад -
В кровавом окопе и в поле звучат...
- Вставай, подымайся, - старуха поет,
В потемках телега и петли ворот,
За ставней береза и ветер в трубе
Гадают о вещей народной судьбе...
 
Три жёлудя-солнца досталися нам -
Засевный подарок взалкавшим полям:
Свобода и Равенство, Братства венец -
Живительный выгон для ярых сердец.
Тучнейте, отары голодных умов,
Прозрений телицы и кони стихов!
В лесах диких грив, звездных рук и вымян
Крылатые боги раскинут свой стан,
По струнным лугам потечет молоко,
И певчей калиткою стукнет Садко:
Пустите Бояна - Рублевскую Русь,
Я тайной умоюсь, а песней утрусь,
Почестному пиру отвешу поклон,
Румянее яблонь и краше икон:
 
Здравствуешь, Волюшка-мать,
Божьей Земли благодать,
Белая Меря, Сибирь,
Ладоги хлябкая ширь!
 
Здравствуйте, Волхов-гусляр,
Степи Великих Бухар,
Синий моздокский туман,
Волга и Стенькин курган!

Чай стосковались по мне,
Красной поддонной весне,
Думали - злой водяник
Выщербил песенный лик?
 
Я же - в избе и в хлеву
Ткал золотую молву,
Сирин мне вести носил
С плах и бескрестных могил.
 
Рушайте ж лебедь-судьбу,
В звон осластите губу,
Киева сполох-уста
Пусть воссияют, где Мста.

Чмок городов и племен
В лике моем воплощен,
Я - песноводный жених,
Русский яровчатый стих!
1917

Николай Клюев. Застольный Сказ

Как у нас ли на Святой Руси
Городища с пригородками,
Красны села со приселками,
Белы лебеди с лебедками,
Добры молодцы с красотками.
Как молодушки все ай - да - не замай,
Старичищам только пару поддавай.
Наша банища от Камы до Оки,
Горы с долами - тесовые полки,
Ковш узорчатый - озерышко Ильмень:
Святогору сладко париться не лень!
 
Ой вы, други, гости званые,
Сапожки на вас сафьянные,
Становой кафтан - индийская парча,
Речь орлиная смела и горяча,
Сердце-кречет рвется в поймища степей
Утиц бить да долгоносых журавлей,
Все вы бровью в соликамского бобра,
Русской совестью светлее серебра.
Изреките ж песнослову-мужику,
Где дорога к скоморошью теремку,
Где тропиночка в боярский зелен сад, -
Там под вишеньем зарыт волшебный клад -
Ключ от песни всеславянской и родной,
Что томит меня дремучею тоской...
Аль взаправду успокоился Садко,
Князь татарский с полонянкой далеко,
Призакрыл их след, как саваном, ковыль,
Источили самогуды ржа да пыль,
И не выйдет к нам царевна в жемчугах,
С речью пряничной на маковых губах?
 
Ой вы, други - белы соколы,
Лихо есть, да бродит около,-
Ключ от песни недалёконько зарыт -
В сердце жаркое пусть каждый постучит:
Если в сердце золотой щемящий звон,
То царевна шлет вам солнечный поклон;
Если ж в жарком плещут весла-якоря,
То Садко наш тешит водного царя.
Русь нетленна, и погостские кресты -
Только вехи на дороге красоты!
Сердце, сердце, русской удали жилье,
На тебя ли ворог точит лезвие,
Цепь кандальную на кречета кует,
Чтоб не пело ты, как воды в ледоход,
Чтобы верба за иконой не цвела,
Не гудели на Руси колокола,
И под благовест медовый в вешний день
Не приснилось тебе озеро Ильмень,
Не вздыхало б ты от жаркой глубины:
Где вы, вещие Бояновы сыны?
1917

Николай Клюев. Сказ Грядущий

Кабы молодцу узорчатый кафтан,
На сапожки с красной опушью сафьян,
На порты бы мухояровый камлот -
Дивовался бы на доброго народ.
Старики бы помянули старину,
Бабки - девичью, зеленую весну,
Мужики бы мне-ка воздали поклон:
Дескать, в руку был крестьянский дивный сон,
Будто белая престольная Москва
Не опальная кручинная вдова...
В тихом Угличе поют колокола,
Слышны клекоты победного орла:
Быть Руси в златоузорчатой парче,
Как пред образом заутренней свече!
Чтобы девичья умильная краса
Не топталась, как на травушке роса,
Чтоб румяны были зори-куличи,
Сытны варева в муравчатой печи,
Чтоб родная черносошная изба
Возглашала бы, как бранная труба:
Солетайтесь, белы кречеты, на пир,
На честнОе рукобитие да мир!
Буй-Тур Всеволод и Темный Василько,
С самогудами Чурило и Садко,
Александр Златокольчужный, Невский страж,
И Микулушка - кормилец верный наш,
Радонежские Ослябя, Пересвет, -
Стяги светлые столетий и побед!
Не забыты вы народной глубиной,
Ваши облики схоронены избой,
Смольным бором, голубым березняком,
Призакрыты алым девичьим платком!..
Тише, Волга, Днепр Перунов, не гуди, -
Наших бАтырей до срока не буди!
1917

Николай Клюев. Белая Индия

На дне всех миров, океанов и гор
Хоронится сказка - алмазный узор,
Земли талисман, что Всевышний носил
И в Глуби Глубин, наклонясь, обронил.
За ладанкой павий летал Гавриил
И тьмы громокрылых взыскующих сил, -
Обшарили адский кромешный сундук
И в Смерть открывали убийственный люк,
У Времени-скряги искали в часах,
У Месяца в ухе, у Солнца в зубах;
Увы! Схоронился - в нигде - талисман,
Как Господа сердце - немолчный таран!..

Земля - Саваофовых брашен кроха,
Где люди ютятся средь терний и мха,
Нашла потеряшку и в косу вплела,
И стало Безвестное - Жизнью Села.

Земная морщина - пригорков мозоли,
За потною пашней - дубленое поле,
За полем лесок, словно зубья гребней, -
Запуталась тучка меж рябых ветвей,
И небо - Микулов бороздчатый глаз
Смежает ресницы - потемочный сказ;
Реснитчатый пух на деревню ползет -
Загадок и тайн золотой приворот.
Повыйди в потемки из хмарой избы -
И вступишь в поморье Господней губы,
Увидишь Предвечность - коровой она
Уснула в пучине, не ведая дна.
Там ветер молочный поет петухом,
И Жалость мирская маячит конем,
У Жалости в гриве овечий ночлег,
Куриная пристань и отдых телег:
Сократ и Будда, Зороастр и Толстой,
Как жилы, стучатся в тележный покой.
Впусти их раздумьем - и въявь обретешь
Ковригу Вселенной и Месячный Нож -
Нарушай ломтей, и Мирская душа
Из мякиша выйдет, крылами шурша.
Таинственный ужин разделите вы,
Лишь Смерти не кличьте - печальной вдовы…

В потемки деревня - Христова брада,
Я в ней заблудиться готов навсегда,
В живом чернолесье костер разложить
И дикое сердце, как угря, варить,
Плясать на углях и себя по кускам
Зарыть под золою в поминок векам,
Чтоб Ястребу-духу досталась мета -
Как перепел алый, Христовы уста!
В них тридцать три зуба - жемчужных горы,
Язык - вертоград, железа же - юры,
Где слюнные лоси, с крестом меж рогов,
Пасутся по взгорьям иссопных лугов…

Ночная деревня - преддверие Уст…
Горбатый овин и ощеренный куст
Насельников чудных, как струны, полны…
Свершатся ль, Господь, огнепальные сны!
И морем сермяжным, к печным берегам
Грома-корабли приведет ли Адам,
Чтоб лапоть мозольный, чумазый горшок
Востеплили очи - живой огонек,
И бабка Маланья, всем ранам сестра,
Повышла бы в поле ясней серебра
Навстречу Престолам, Началам, Властям,
Взывающим солнцам и трубным мирам!..

О, ладанка божья - вселенский рычаг,
Тебя повернет не железный Варяг,
Не сводня-перо, не сова-звездочет -
Пяту золотую повыглядел кот,
Колдунья-печурка, на матице сук!..
К ушам прикормить бы зиждительный Звук,
Что вяжет, как нитью, слезинку с луной
И скрип колыбели - с пучиной морской,
Возжечь бы ладони - две павьих звезды,
И Звук зачерпнуть, как пригоршню воды,
В трепещущий гром, как в стерляжий садок,
Уста окунуть и причастьем молок
Насытиться всласть, миллионы веков
Губы не срывая от звездных ковшов!..

На дне всех миров, океанов и гор
Цветет, как душа, адамантовый бор, -
Дорога к нему с Соловков на Тибет,
Чрез сердце избы, где кончается свет,
Где бабкина пряжа - пришельцу веха:
Нырни в веретенце, и нитка-леха
Тебя поведет в Золотую Орду,
Где Ангелы варят из радуг еду, -
То вещих раздумий и слов пастухи,
Они за таганом слагают стихи,
И путнику в уши, как в овчий загон,
Сгоняют отары - волхвующий звон.
Но мимо тропа, до кудельной спицы,
Где в край Невозвратное скачут гонцы,
Чтоб юность догнать, душегубную бровь…
Нам к бору незримому посох - любовь,
Да смертная свечка, что пахарь в перстах
Держал пред кончиной, - в ней сладостный страх
Низринуться в смоль, адамантовый гул…
Я первенец Киса, свирельный Саул,
Искал пегоухих отцовских ослиц
И царство нашел многоценней златниц:
Оно за печуркой, под рябым горшком,
Столетия мерит хрустальным сверчком


  


СТАТИСТИКА