Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

Владимир Николаевич Топоров. Индоевропейские языки
от 30.11.07
  
Мысли


I прiЪде до дуба стащя в полi а оставiсе ноще о вогнiще све I вiдЪ вещере мужi трiе на комонях до не стремыстеща А рЪкста тоiе ЗдравЪ будi А iщо iщеше ОповЪнде iма БогуМiр тугы сва а онi же отвЪщаху яко суте саме о походь да iмуть жены Овратiсе БогуМiр на стенпы сва а веде трiе мужi дщЪрЪм О то сва трi роды iсшедша а славны бящi О ту бо похождяшуть Древляны Крвще а Поляне яко пЪрьва дщере БогуМiру iмЪно iмаi Древа а друга СкрЪва а третя ПолЪва Сынове же БогуМiру iмяще сва iмЪны СЪва i младцеi Рус От ена похождяшуть Северяны а Рycie Трiе бо мужi бяста трiе вЪсенце Оутрiе ОполуднЪ а ВщернЪ Утворiсе родi тоiе о СедмЪРЪцЪх iдЪже обiтващехом за морья о Краi Зелень а камо скотi водяi древны iсходу до КарпенстЪа горе То бяща она ляты пред тiсенщ трiесты за IерманрЪху (Дощ. 9)

Индоевропейские языки - одна из крупнейших семей языков Евразии, распространившаяся в течение последних пяти веков также в Северной и Южной Америке, Австралии и отчасти в Африке. Поскольку сравнительно-исторический метод и соответственно сравнительно-историческое языкознание возникли на основе изучения ряда языков, которые позже были названы индоевропейскими (индогерманские - в немецкой лингвистич. традиции), И. я. были первой языковой семьей, постулированной как особая форма объединения языков по генетическим связям. Выделение в науке других языковых семей, как правило, непосредственно или хотя бы опосредствованно, ориентировалось на опыт изучения И. я., подобно тому как сравнительно-исторические грамматики и словари (прежде всего этимологические) для других языковых групп учитывали опыт соответствующих трудов на материале И. я., для которых эти труды впервые были созданы. Этим определяется роль И. я. как единой языковой семьи и исследований в области изучения И. я. для развития исторического языкознания.
Основания для выделения И. я. в особую семью лежат в области сравнительно-исторического языкознания, и именно его принципами определяется характер подобия (и его степень) языков, классифицируемых как И. я. Состав индоевропейской семьи языков определяется следующим образом.
Хеттско-лувийская, или анатолийская, группа (в Малой Азии) представлена рядом языков двух различных хронологических периодов: 18-13 вв. до н.э.- хеттский клинописный, или неситский (древнейший памятник - надпись хеттского царя Аниттаса, позже - тексты ритуального, мифологического, исторического, политического, социально-экономического характера; эпические, автобиографические, завещательные тексты, остатки гимновой традиции и т.п.), лувийский клинописный, палайский (тексты на обоих - 14-13 вв. до н.э.; палайские отрывки скудны); к промежуточному периоду относится иероглифический хеттский (иероглифический лувийский), просуществовавший до 9-8 вв. до н.э.; тексты этой письменности во 2-м тыс. до н.э. начинаются, возможно, еще с 16 в. до н.э. (булла с оттиском печати царя Испутахсу), но они пока не читаются, и вопрос об их языковой принадлежности остается открытым; античное время - лидийский (в основном надписи 7-4 вв. до н.э., ср. лидийско-арамейские билингвы; т. наз. паралидийские надписи пока не объяснены с точки зрения их языковой принадлежности), ликийский (ср. ликийско-греческие билингвы и особенно большую надпись из Ксанфа; выделяют ликийский А и ликийский Б, или милийский), карийский (надписи 7-3 вв. до н.э.; т.наз. пракарийские и кароидные надписи еще не дешифрованы, и принадлежность соответствующих языков не установлена), сидетский (ряд надписей, среди которых два сравнительно больших текста посвятительного характера), писидийский (16 кратких эпитафий); возможно, сюда же следует отнести некоторые малые языки, известные из греческих глосс и по топономастическим материалам, типа киликийского, ликаонского, мэонского (мавнского).
Индийская, или индоарийская, группа (северная половина Индийского субконтинента, о. Ланка): древний период - ведийский язык (древнейшие тексты - собрание гимнов Ригведы, кон. 2-го - нач. 1-го тыс. до н.э.), санскрит, известный в нескольких вариантах - классическом, эпическом и т. наз. буддийском (иногда выделяют также ведийский санскрит), возможно, особый месопотамский древнеиндийский, о котором можно судить по отдельным словам и именам собственным в переднеазиатских источниках с середины 2-го тыс. до н.э.; средний период - среднеиндийские языки, или пракриты, среди которых особенно известны пали (язык буддийского Канона, наиболее архаичный из пракритов и более всего близкий к древнеиндийскому), пракриты надписей Ашоки, т.наз. ранний пайшачи, пракриты некоторых ранних эпиграфических документов, т.наз. литературные пракриты - как северо-западные (шаурасени - довольно значительные прозаические фрагменты в пьесах), так и восточные (магадхи - реплики в пьесах со следами диалектной дифференциации, литературная обработка слаба и непоследовательна; махараштри - светская поэзия, поэмы, лирическая антология Халы и т.п.); промежуточное положение занимает ардхамагадхи (язык джайнской литературы); пракриты эпиграфич. текстов 1-4 вв. н.э., пайшачи, чулика-пайшачи, пракрит документов на кхароштхи из Восточного Туркестана (северо-западный пракрит); поздние пракриты, или апабхранша; новый период - 1) центральная группа - хинди; 2) восточная группа - бихари (майтхили, магахи, бходжпури), бенгали, ассамский, ория (или одри, уткали); 3) южная группа - маратхи; 4) сингальский язык; 5) северо-западная группа - синдхи, лахнда (ленди), панджаби; 6) западная группа - раджастхани, гуджарати, бхили, кхандеши; 7) группа пахари - восточный пахари (он же непали), центральный пахари, кумаони, гархвали, западный пахари. Особого упоминания заслуживает недавно обнаруженный в Средней Азии индийский язык парья. Цыганский язык, представленный в Индостане рядом диалектов, довольно широко распространен и за его пределами (в Европе). Возможно, к индо-арийской группе восходят и близкие к ней дардские языки, связываемые, впрочем, некоторыми специалистами с иранскими языками, но чаще рассматриваемые как третья равноправная группа внутри индоиранской семьи (наряду с индоарийской и иранской). Обычно выделяют нуристанские языки, центрально-дардские, восточно-дардские, или собственно дардские.
Иранская группа: древний период - авестийский (прежде назывался зендским; язык собрания священных текстов Авесты, самые ранние рукописи - с 13-14 вв., они отражают канонический текст сасанидской Авесты сер. 1-го тыс., который в свою очередь восходит к еще более ранним, аршакидским, записям, сохраняющим некоторые черты, видимо, современные ведийской эпохе); древнеперсидский (язык ахеменидских клинописных надписей 6-4 вв. до н.э., важнейшая из них - Бехистунская), принадлежащий к западно-иранским диалектам, как и мидийский (язык, о котором можно судить по топономастическим данным, обычно в несовершенной передаче); скифский язык, напротив, как и авестийский, отражает восточно-иранские диалекты (ок. 200 основ, восстанавливаемых на материале греческих записей скифских наименований людей и мест при контроле со стороны некоторых других восточно-иранских языков более позднего времени); средний период (4-3 вв. до н.э.- 8-9 вв. н.э.) - среднеперсидский, или пехлеви (2-3 вв. н.э.; надписи на печатях, монетах, геммах, сосудах, наскальные надписи, манихейские документы 8-9 вв. и особенно, конечно, богатейшая вероучительная литература зороастризма, а также тексты светского содержания), парфянский (хозяйственные документы, надписи, письма, с 1 в. до н.э.; манихейские тексты), относящийся к западно-иранской языковой области, и согдийский (по языку несколько различаются между собой буддийские, манихейские и христианские тексты на согдийском), хорезмийский (фрагмент надписи на сосуде 3 в. до н.э., документы архива из Топрак-Кала предположительно 3 в. н.э., глоссы в арабском сочинении 13 в., фразы в арабско-персидском словаре 11-12 вв. и т.п.), сакский, или хотаносакский, язык ираноязычных надписей на брахми из Хотана, Тумшука (тумшукский диалект) и других мест, 7-10 вв. (обычно различают древнехотанский и позднехотанский), принадлежащие восточно-иранской диалектной области; сюда же, видимо, относятся бактрийский язык, или т.наз. этеотохарский, о котором можно судить прежде всего по недавно найденной относительно большой надписи из Сурхкоталя (Северный Афганистан, предположительно 1-2 вв.) и по легендам на кушанских и эфталитских монетах, и, несомненно, аланский язык, продолжающий скифо-сарматские диалекты и имевший распространение на Северном Кавказе, в южнорусских степях: сохранилось несколько аланских фраз у византийского писателя 12 в. Иоанна Цеца, Зеленчукская надгробная надпись 10 в., топономастические данные и аланские заимствования в венгерский язык; новый период (с 8-9 вв.) - персидский (другие наименования - фарси, парси, парси-и-дари) - язык многовековой литературы, иногда особо выделяют современный персидский, отличающийся в ряде отношений от классического персидского; таджикский, пушту (пашто, афганский), курдский, лурские и бахтиярские диалекты (бесписьменные, на юго-западе Ирана), белуджский, или балучи, татский, талышский, гилянский и мазандеранский, диалекты Центрального и Западного Ирана (язди, или габри, наини, натанзи, хури и др.), парачи, ормури, кумзари, принадлежащие к западно-иранским, осетинский, памирские языки, среди которых - шугнанский, рушанский, бартангский, орошорский, сарыкольский; язгулямский, ишкашимский, ваханский, мунджанский, йидга, принадлежащие к восточно-иранским.
Тохарская группа, где выделяют тохарский А (он же восточно-тохарский, карашарский или турфанский) и тохарский Б (он же западно-тохарский, кучанский) (Синьцзян, 5-8 вв.).
Армянский язык: древнеармянский - грабар, язык древнейших памятников 5-11 вв., включающих религиозные, исторические, философские и другие тексты, в значительной степени переводные; среднеармянский 12-16 вв.; новоармянский - с 17 в., когда создается гражданский язык - ашхарабар, легший в основу восточного варианта литературного языка; на основе говоров турецкой Армении сложился западный вариант армянского литературного языка, на котором также существует богатая литература.
Фригийский язык (в западной части Малой Азии): старофригийские надписи 8-3 вв. до н.э., новофригийские надписи 2-3 вв.; фригийские глоссы у Гесихия и других греческих и византийских авторов; фригийская топономастика.
Фракийский язык (в восточной части Балкан и на северо-западе Малой Азии): известно несколько кратких надписей - из Кёльмена (6 в. до н.э.), Езерова (5 в. до н.э.), Дуванлы (5 в. до н.э.) и т, п., в отношении которых предлагаются разные варианты дешифровок; фракийские глоссы у античных и византийских авторов, ряд дакийских названий растений, обширный топономастический материал; с фракийским языком были связаны дако-мизийские говоры, ср. мизийскую надпись из Уюджука (4-3 вв. до н.э.).
Иллирийская группа (в западной части Балкан и отчасти в юго-восточной Италии): выделяют собственно иллирийский, вероятно, обладавший рядом диалектов (известен по ряду глосс у греческих и латинских авторов и довольно обширным топономастическим данным; эпиграфических памятников, строго говоря, нет), и мессапский (Южная Италия, около 350 надписей 6-1 вв. до н.э., ряд глосс, чаще всего у Гесихия, топономастический материал).
Албанский язык: первые памятники с 15 в.; некоторые ученые видят в албанском потомка иллирийского языка, другие считают его продолжением фракийского.
Венетский язык (в северо-восточной Италии) представлен материалом около 250 надписей 6-1 вв. до н.э.; в прежних классификациях нередко зачислялся в италийскую группу; об отношении этого языка к племени венетов - вендов античных источников, помещаемых на южном побережье Балтийского моря, ничего определенного сказать нельзя.
Греческая группа представлена рядом древнегреческих диалектных группировок: ионийско-аттическая, аркадо-кипрская (ахейская), северо-восточная, западная; древнейшие тексты - крито-микенские надписи из Кносса, Пилоса, Микен и т.д., написанные на табличках линеарным Б письмом и датируемые 15-11 вв. до н.э.; язык поэм Гомера сложился, вероятно, около 9 в. до н.э.; несколько позже появляются тексты лирических поэтов, трагиков, обширный эпиграфический материал и т.д.; к 4 в. до н.э. на основе аттического диалекта складывается койне, с начала нашей эры до 15 в. - среднегреческий (византийский), далее - новогреческий в двух вариантах - книжном и более архаичном (кафаревуса) и близком к разговорному (димотика).
Италийская группа (на Апеннинском полуострове): древний период - латинский, представленный вначале говором Рима и его окрестностей, а позже распространившийся на всю Италию, оттеснив. затем и вытеснив другие языки, а далее - и на значит, часть Европы от Пиренейского полуострова и Галлии до Дании и Северной Африки (древнейшие тексты: надпись на Пренестинской фибуле, ок. 600 до н.э., подлинность которой в последнее время была поставлена под сомнение; сильно поврежденная надпись на форуме, 6 в. до н.э.; т. наз. Дуэнова надпись, от 6 до 4 вв. до н.э.; позже - Сципионовы эпитафии, литературные, правовые, исторические, научные, публицистические и т. п.тексты), фалискский (несколько надписей, в т.ч. 7-16 вв. до н.э.; имена собственные), певкинский (скудные остатки), оскский, или осский (язык племен кампанской федерации; известно ок. 300 надписей 5 в. до н.э. - 1 в. н.э., наиболее известен текст Бантинского закона), умбрский (немногочисленные надписи и один крупный италийский текст - Игувинские таблицы, наиболее поздняя часть которых датируется 2 в. до н.э.); возможно, сюда же относились и некоторые другие рано исчезнувшие и/или не оставившие после себя текстов языки, как, например, сикульский в Сицилии (несколько глосс); средний период - народная латынь (вульгарная латынь) и формирующиеся на ее основе локальные варианты романской речи; новый период - романские языки. Романская группа включает французский, окситанский (провансальский), испанский, каталанский, галисийский, португальский, итальянский, сардский (сардинский), ретороманский, румынский. молдавский, арумынский (или аромунский, македоно-румынский), истро-румынский, мегленитский, или меглено-румынский, вымерший в конце 19 в. далматинский; на основе романских языков возникли креольский язык (в результате скрещения с языком туземцев на о. Гаити) и некоторые искусственные международные языки типа эсперанто.
Кельтская группа (на крайнем западе Европы - от Ирландии и Шотландии на севере до Пиренейского полуострова на юге), в которой обычно выделяются 3 группировки: 1) галльская, представленная галльским языком, распространившимся на территории Франции и Северной Италии, а позже и далеко к востоку - на Балканы и даже в Малую Азию; надписи скудны и обычно далеки от ясности, среди них - известный календарь из Колиньи; есть глоссы и топономастические факты в трудах античных авторов; в первые века н.э. галльский прекратил свое существование; 2) бриттская, представленная двумя живыми языками - валлийским (уэльским, памятники с 11 в.) и бретонским, известным по глоссам с 8 в., а по литературным текстам с 14 в., и корнским, вымершим в 18 в. (известен глоссарий 13 в. и тексты, начиная с 15 в.); 3) гойдельская, представленная самым многочисленным из современных кельтских языков - ирландским (огамические надписи с 4 в., многочисленные глоссы с 7 в. и далее - богатая литература; выделяют древнеирландский, среднеирландский и новоирландский), а также гэльским (шотландским) и вымершим мэнским; особо следует назвать кельтский язык (или языки) Испании, появившийся здесь около середины 1-го тыс. до н.э. с севера и вымерший, видимо, к эпохе Великого переселения народов, обычно его называют кельтиберским, иногда к кельтским причисляют лепонтийский язык, известный по немногочисленным реликтам; заслуживают внимания несомненные следы кельтского элемента (в виде заимствований и топонимии, не говоря уже об археологич. данных) в Центральной и Восточной Европе (южная Германия, Австрия, Чехия, территория к западу от Карпат, Балканы), а также в Малой Азии (галаты); кельтский субстрат оказал особое влияние на развитие романских языков.
Германская группа, в которой представлены 3 группировки: 1) восточно-германская - готский [перевод Библии Ульфилой (Вульфилой) в 4 в.; ряд мелких текстов и надписей, в т.ч. и предшествовавших переводу]; в 16 в. было записано несколько слов на крымско-готском языке О.Г. фон Бузбеком; в Италии, Испании, на Балканах готский исчез очень рано; в группировку входят и некоторые другие рано вымершие и почти не оставившие следов языки типа вандальского, бургундского и др.; 2) западно-германская - верхненемецкий, причем обычно различают древневерхненемецкий, 8-11 вв. (глоссы; перевод устава бенедиктинцев Сен-Галлена, кон. 8 в.; переводы молитв, богословского трактата Исидора Севильского, кон. 8 в.; Татиан, 9 в., Л. Ноткер, кон. 10 - нач. 11 вв.; поэтические тексты - Муспилли, 9 в., и др.; Мерзебургекие заговоры, 10 в., Песнь о Гильдебранде и др.). средневерхненемецкий, 12-15 вв., и нововерхненемецкий, или просто немецкий; идиш, или новоеврейский (на основе верхненемецких диалектов с элементами дреднееврейского, славянских и других языков); нижненемецкий, где различают древненижненемецкий (древнейший текст - поэма Хелианд, 9 в.), средненижненемецкий и новонижненемецкий, в литературной форме представленный нидерландским (голландским); африкаанс, или бурский язык, - нижненемецкая речь, перенесенная колонистами в Южную Африку; древнеанглийский, или англосаксонский, 7-11 вв. (такие тексты, как Беовульф, сочинения Альфреда Великого, Альфриха и др.), древнесаксонский, среднеанглийский, 12-15 вв., новоанглийский, или английский; фризский (памятники с 13 в.); 3) северно-германская, или скандинавская, - исландский (древнейшие рукописи с 12 в.), язык эпической поэзии (Эдда, поэзия скальдов) и богатой прозаической литературы (саги); язык раннего периода обычно называют древнеисландским, древнесеверным, древнезападносеверным (с 3 в. начинаются рунические надписи); датский, шведский, норвежский с двумя формами литературного языка - риксмол (или букмол) и лансмол (или нюнорск), различающимися между собой как более книжный, близкий к датскому, и более близкий к народной норвежской речи; фарерский. Согласно новейшей точке зрения древнегерманские языки делятся на 2 группы.
Балтийская группа, обычно членимая на западно-балтийские - прусский (памятники 14 и 16 вв.), ятвяжский, или судавский, галиндский, или голядский, возможно, и некоторые другие, напр. шалавский, оставившие по себе следы только в топономастике и все вымершие, видимо, в 17 в., и восточно-балтийские - литовский, латышский (первые значительные тексты с 16 в.) и иногда особо выделяемый латгальский, а также вымершие языки: куршский (в последнее время относимый к западно-балтийским), селонский, или селийский; следует иметь в виду и балтийскую речь (до 11 в.) Верхнего Поднепровья, Поочья, Подмосковья, по крайней мере отчасти совпадающую с галиндским языком и тоже рано вымершую.
Славянская группа, в которой обычно вычленяют 3 подгруппы (первоначально предпочитали двойное деление: северно-славянская и южно-славянская): 1) южно-славянскую: старославянский язык, 10-11 вв., в реконструкции - 9 в. (переводы Евангелия, Псалтыри, Требника и другой религиозной литературы; следы поэтических текстов, публицистики и т.п.), выступавший как общий язык культа у славян и продолживший свое существование у восточных и у большей части южных славян, с некоторыми местными модификациями как церковнославянский язык разных изводов (русского, болгарского, сербского и т.п.); болгарский, македонский, сербскохорватский (с двумя вариантами - сербским, пользующимся кириллицей, и хорватским, пользующимся латиницей), словенский, или словинский; 2) западно-славянская: чешский, словацкий, польский с обладающим собственной литературной традицией кашубским диалектом, словинско-поморские говоры, верхнелужицкий, нижнелужицкий, вымерший полабский (дравено-полабский) и ряд славянских говоров между Одрой и Эльбой, также исчезнувших уже на глазах истории; 3) восточно-славянская: русский, или великорусский, украинский, раньше называвшийся и малорусским, белорусский.
Несомненно, что существовали и некоторые другие И. я. Одни из них вымерли бесследно, другие оставили по себе немногочисленные следы в топономастике и субстратной лексике. Случай, когда таких следов вполне достаточно, чтобы на их основе реконструировать особый язык, представлен т.наз. пеласгским языком догреческого населения Древней Греции; сама реконструкция его фонетических особенностей может быть и довольно корректной, но это еще не решает вопроса о конкретной принадлежности данного языка. В отношении третьих языков есть сомнения, являются ли они самостоятельными особыми языками или же лишь разновидностями уже известных языков (случай древнемакедонского, или македонского, языка, который часто считают древнегреческим или иллирийским); наконец, в связи с четвертыми продолжает стоять вопрос о принадлежности их к И. я. (случай этрусского языка).
Временные и пространственные диапазоны И. я. огромны: во времени - с самого начала 2-го тыс. до н.э., в пространстве - от побережья Атлантического океана на западе до Центральной Азии на востоке и от Скандинавии на севере до Средиземноморья на юге; в последние 500 лет наблюдается активная экспансия таких новых И. я., как английский, испанский, французский, португальский, нидерландский, русский, приведшая к появлению индоевропейской речи на всех материках. Уже в историческое время или незадолго до него (притом что реконструкция исходного состояния достаточно надежна) совершались миграции носителей И. я. Из них достаточно указать лишь некоторые: приход хетто-лувийских племен в Малую Азию, вероятно, из более северного ареала (не исключено, что из-за Черного или Каспийского морей - через Кавказ или Балканы) и продвижение их на запад Малой Азии к Эгеиде; миграция индоиранских племен (видимо, из южнорусских степей) на юго-восток - частично через Кавказ и далее в Малую Азию, Месопотамию, Иран, но в значительной степени - севернее Каспийского моря, через Среднюю Азию (для ведийских племен более или менее надежно прослеживается путь из восточного Ирана, в частности из Белуджистана, в северо-западную Индию, в Пенджаб, и уже в более позднее время далее на восток по течению Ганга и на юг в сторону Декана); дальше всех продвинулись на восток тохары, которые, судя по ряду обстоятельств (в частности, по заимствованиям из финно-угорских языков), видимо, также пришли к востоку между южной оконечностью Уральских гор и Каспийским морем. Древнегреческие племена из глуби Балкан двинулись в южном направлении, освоили всю Грецию вплоть до Пелопоннеса, островов Эгейского и Средиземного морей, а далее и западное побережье Малой Азии (Иония) и северный берег Черного моря; вместе с тем не исключены и западные миграции греч. племен - как в пределах Малой Азии, так и вне ее; происходили миграции фригийцев, фракийцев, вероятно, армян (как позже кельтов и некоторых других племен) с Балкан в Малую Азию, а иногда и далее на восток вплоть до Закавказья (армяне); движение германских племен с севера (из Скандинавии, Ютландии, с южного побережья Балтийского моря, например готов и др.) к югу, через Польшу, Россию, в южнорусские степи, Крым, Дакию, на Балканы, в Италию, Францию, Испанию, даже в Северную Африку, на Британские острова и т.п.; кельтские миграции к югу в Испанию и Италию, а также на восток и юго-восток через Германию, Австрию в Чехию, южную Польшу, западное Предкарпатье, Балканы, в Малую Азию; движение италийских племен, венетов, иллирийцев из Центральной Европы к югу на Апеннинский полуостров и на Балканы; распространение славян к югу на Балканы, к востоку и северу в России, позже вплоть до Ледовитого и Тихого океанов, отчасти и на запад к Эльбе; распространение балтийских племен к югу и юго-востоку от Прибалтики и т.п. Эти этнические передвижения соотносятся с постоянным изменением языковой ситуации на территориях, охваченных И. я. Можно полагать (такова пока наиболее распространенная точка зрения), что область первоначального (или просто достаточно раннего) распространения И. я. (или, точнее, диалектов) лежала в полосе от Центральной Европы и Северных Балкан до Причерноморья (южнорусские степи). Вместе с тем выдвигается гипотеза, согласно которой начальный центр иррадиации И. я. и соответствующей культуры лежал на Ближнем Востоке, в достаточно близком соседстве с носителями картвельских, афразийских (семито-хамитских) языков и, вероятно, дравидских и урало-алтайских. Во всяком случае, индоевропейская речь такого раннего локального центра, как Юго-Восточная (или Центральная) Европа или Ближний Восток, должна была представлять достаточно единое лингвистическое образование, которое вполне может претендовать на роль индоевропейского праязыка, или индоевропейского языка-основы. Сравнительно-историческое индоевропейское языкознание постулировало на определенном этапе своего развития (А. Шлейхер и позднее другие ученые) существование такого языка-источника всех известных И. я., выявляемого в его конкретных чертах через установление системы соответствий между частными И. я. Эти регулярные соответствия между формальными элементами разных уровней, связанных в принципе с одними и теми же единицами содержания, как раз и позволяющие говорить об индоевропейском праязыке, в свою очередь, могут интерпретироваться по-разному, например как результат существования исходного единства (индоевропейский праязык или совокупность древнейших индоевропейских диалектов) или ситуации языкового союза, возникшего как следствие конвергентного развития ряда первоначально различных языков. Такое развитие могло привести к тому, что, во-первых, эти языки стали характеризоваться типологически сходными структурами и, во-вторых, эти структуры получили такое формальное отношение, когда между ними можно установить более или менее регулярные соответствия (правила перехода). В принципе обе указанные возможности не противоречат одна другой, но принадлежат разным хронологическим перспективам. Таким образом, объединение ряда современных И. я. в общее единство оправдано с точки зрения исторической схемы, которая оказывается малоактуальной для настоящего состояния И. я., хотя и позволяет установить наиболее простым образом связи между И. я. в наиболее древнюю эпоху их существования - ср. такие типологич. полюса развития И. я., как законченный синтетизм древнеиндийского и балто-славянского при аналитизме современного английского; как флективность древних И. я. при выработке агглютинативной техники в ряде новых индийских и иранских языков. При этом в ходе развития И. я. могла неоднократно получать перевес то одна, то другая из названных тенденций. Учет типологического разнообразия И. я. требует обращать внимание и на некоторые исключения из общего типа - ср. наличие в ряде И. я. церебральных или фарингальных согласных, изафета или пересказывательного наклонения, двухслойной системы склонения или групповой флексии (как в тохарском), вторичных локативных падежей финно-угорского типа или следов классной системы имени и т.п.
Из особенностей диал. членения индоевропейской языковой области следует отметить особую близость соответственно индоарийских и иранских языков (в ряде случаев восстанавливаются целые фрагменты общего индоиранского текста), балтийских и славянских языков, несколько в меньшей степени италийских и кельтских, что позволяет сделать некоторые выводы об этапах и хронологии эволюции индоевропейской семьи языков, Индоиранский, древнегреческий и армянский обнаруживают значительное количество общих изоглосс. Вместе с тем балтийские, славянские, фракийский, албанский языки разделяют ряд характерных общих черт с индоиранскими языками, а италийские и кельтские - с германскими, венетским и иллирийским (ср. введенное X. Краэ понятие центрально-европейских языков).
Для древнего состояния языка-источника И. я. (было бы неосторожно относить следующую ниже картину непременно к индоевропейскому праязыку) были, видимо, характерны след. черты: в фонетике - наличие е и o как вариантов единой морфонемы (отсюда следует, что для более раннего периода гласные могли не быть фонемами), особая роль а в системе, присутствие ларингальных, имевших отношение к становлению оппозиции долгота - краткость (или соответствующих интонационных или даже тоновых различий); наличие трех рядов смычных, обычно трактуемых как звонкий, глухой, придыхательный (для более раннего периода интерпретация, возможно, должна быть иной, в частности должна учитывать противопоставление по напряженности-ненапряженности), трех рядов заднеязычных, ранее сводимых к более простым отношениям; тенденция к палатализации опрелеленных согласных в одной группе И. я. и к лабиализации их в другой; возможная позиционная (в слове) мотивировка появления определенных классов смычных (т.е. правила дистрибуции, впоследствии часто недействительные); в морфологии - гетероклитическое склонение, совмещающее в одной парадигме разные типы склонения, вероятное наличие эргативного (активного) падежа, признаваемое многими исследователями, относительно простая падежная система с дальнейшим развитием косвенных падежей из ранее непарадигматических образований (например, из синтаксического сочетания имени с послелогом, частицей и т.п.); известная близость номинатива на -s и генитива с тем же элементом, предполагающая единый источник этих форм; наличие неопределенного падежа (casus indefinitus); противопоставление одушевленного и неодушевленного классов, давших впоследствии начало трехродовой (через двухродовую) системе; наличие двух серий глагольных форм (условно на -mi и на -Hi/oH), определивших развитие ряда других категорий - тематического и атематического спряжения, медиапассивных и перфектных форм, переходности/непереходности, активности/инактивности; две серии личных окончаний глагола, с помощью которых, в частности, дифференцировались настоящие и прошедшие времена, формы наклонений и т.д.; основы на -s, из которых возникли один из классов презентных основ, сигматический аорист, ряд форм наклонений и производное спряжение; в синтаксисе - структура предложения с указанием взаимозависимости и места его членов, определяемая т.наз. законом Ваккернагеля; роль частиц и превербов; наличие полнозначного статуса у слов, позже превратившихся в служебные элементы; некоторые синтаксические черты первоначального аналитизма (с отдельными элементами изолирующего строя) и т.п.
Подобно тому как в течение более чем полуторавекового развития индоевропейского языкознания понимание состава И. я. менялось обычно в сторону увеличения языков (так, первоначальное ядро - санскрит, греческий, латинский, германский - расширялось за счет кельтских, балтийских, славянских, позже албанского и армянского, уже в 20 в. - за счет хеттолувийских и тохарских и т.п.; впрочем, известны и противоположные случаи - исключение из числа И. я. грузинского или кави), оно не вполне стабильно и сейчас, с одной стороны, существуют некоторые языки, усиленно проверяемые на их возможную принадлежность к И. я. (как этрусский или некоторые другие, еще не дешифрованные языки), с другой стороны, сами И. я. в ряде построений выводятся из изолированного состояния (так, П. Кречмер считал И. я. родственными т. наз. рето-тирренскому и возводил их к единому протоиндоевропейскому источнику). Теорию более глубокого родства И. я. предложил В. М. Иллич-Свитыч, подтвердивший на обширном материале фонетических и отчасти морфологических соответствий родственные связи И. я. с т.наз. ностратическими, куда входят, по меньшей мере, такие большие языковые семьи Старого Света, как афразийская, уральская, алтайская, дравидская и картвельская. Обретение И. я. своей собственной языковой сверхсемьи позволяет наметить новые важные перспективы в изучении их развития.
Литература
Мейе А., Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков, пер. с англ., М. - Л., 1938
Бенвенист Э., Индоевропейское именное словообразование, пер. с франц., М. 1955
Георгиев В.И., Исследования по сравнительно-историческому языкознанию, М., 1958
Порциг В., Членение индоевропейской языковой области, пер. с нем., М., 1964
Иванов В.В., Общеиндоевропейская, праславянская и анатолийская языковые системы, М., 1965
Языки народов СССР, т. 1, Индоевропейские языки. М., 1966
Иллич-Свитыч В. М., Опыт сравнения ностратических языков. Сравнительный словарь, [т. 1-3], М., 1971-84
Языки Азии и Африки, т. 1-2, Индоевропейские языки, М., 1976-78
Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В., Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры, кн. 1-2, Тбилиси, 1984
Десницкая А.В., Сравнительное яэыкознание и история языков. Л., 1984
Вrugmann К., Dеlbruck В., Grundriss der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, Bd 1-2, 2 Aufl., Stras., 1897-1916.
Hirt H., Indogermanische Grammatik, Bd 1-7, Hdlb., 1927-37
Kurylowicz J., The inflectional cathegories of Indo-European, Hdlb., 1964
Watkins C., Indogermanische Grammatik, Bd 3, Formenlehre, Tl 1, Hdlb., 1969
Lehmann W., Proto-Indo-European syntax, Austin - L., [1974]
The Indo-Europeans in the fourth and third millennia, Ann Arbor, 1982
Schrader O. Reallexikon der indogermanischen Altertumskunde, 2 Aufl., Bd 1-2. B.-Lpz., 1917-29
Pоkorny J., Indogermanisches etymologisches Worterbuch, Lfg 1-18, Bern - Munchen, 1950-69
Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. с.186-189
http://www.philology.ru/linguistics3/toporov-90a.htm
С территорией Беларуси связаны особые надежды иследователей этногенеза и ранней истории славян и балтов. Зримые следы контактов славян и балтов нашли именно здесь своё наиболее полное выражение: начавшись, видимо, в VI-VII вв. н.э., когда в балт. появляются первые славизмы (ситуация до этой даты составляет особую тему), эти контакты проходят через всё Средневековье (ятвяги, пруссы, литовцы, латгалы - преимущественные участники их с балт. стороны) и продолжаются и по сей день (лит., лтг., лтш., блр., польск., русск). Значение этой ситуации приобретает дополнительную остроту из-за того, что при несомненной балтийскости этого ареала в ранние периоды его истории на нём же находится весьма древний этноязыковой и культурный славянский локус, соседящий с сев.-карпатским и вислинским (в нижнем и среднем течении) ареалами, где наличие праславянского элемента устанавливается с достаточной надёжностью. Поэтому славизация блр. ареала в любом случае предполагает связь двух элементов (слав. и балт.), характер которой изменяется в течение времени. Кроме того, есть основание думать, что эти контакты были не столько пограничными, сколько рассеянными или по всему ареалу, или последовательно по разным его частям. Следовательно, постановка проблем этногенеза и ранней истории славян применительно к блр. ареалу с необходимостью предполагает и учёт балт. материала, при том, что для эпохи со 2-ой пол. І-го до начала ІІ-го тысячелетия сама задача проведения границы между балт. и слав. языковыми фактами в значительном числе случаев очень непроста. Следует иметь в виду, что Беларусь один из тех ареалов, где соприкосновение балт. и слав. миров засвидетельствовано весьма рано; попытка изолированно взглянуть на слав. проблему чревата не только односторонностью, но серьёзными аберрациями, прежде всего искажающими временную перспективу.
Помимо тех общих соображений и идей, относящихся к проблеме происхождения славян и балтов и обсуждающихся в последние годы в науке, в настоящее время появились некоторые очень важные и вполне конкретные дополнительные, ранее неизвестные факторы, которые должны быть учтены прежде всего в связи с блр. ареалом и смежными с ним территориями. Речь идёт о выдвижении принципиально новых точек зрения на членение и балт., и слав. диалектных континуумов.
В первом случае существенна явно наметившаяся тенденция отнесения к зап. балтам кроме пруссов и ятвягов ещё и куршей, земгалов и, возможно, селов, диалекты которых ранее рассматривались как вост.-балт. Вероятно, ревизия старой классификации балт. языков затрагивает и хронологический аспект проблемы. Во всяком случае, эти новые зап.-балт. диалекты, оказавшиеся в значительной степени субстратом по отношению к вост.-балт. диалектам (лит., лтш., лтг.), настоятельно призывают исследователей к более точному определению локуса лит. и лтш. языкового элемнета в ареальном плане в более раннюю эпоху, и блр. ареал и его непосредственное окружение под этим углом зрения должны привлечь особое внимание (в другом месте указывались пучки гидронимических изоглосс, связывавших вост. Литву, Латгалию и смежные блр. территории с локусом, лежащим к юго-востоку, приблизительно в треугольнику Калуга - Брянск - Орёл).
Сходные, но, может быть, ещё более острые проблемы возникают и во втором случае, относящемся к классификации позднепраслав. диалектов и небезразличном для уяснения ареальной структуры ранней Славии. На основании исследований языка новгородских берестяных грамот (А.А.Зализняк) и особенностей древнекривичского диалекта (С.Л.Николаев) выявляется сугубая архаичность кривичской речи и её исходная принадлежность к сев.-зап.-слав. диалектной группе (польск., сев-лехитск., лужицк.), тогда как отражённый в тех же грамотах диалект ильменских словен относился к юго-вост. группе, в которую входили также южн. диалекты вост.-слав. зоны, болг., с.-хорв., словен.
Это новое понимание членения балт. и слав. диалектов в ранний период в обоих случаях должно рассматриваться как сигнал к очень серьёзному пересмотру многих традиционных постулатов балт. и слав. этногенетических исследований. Особое значение в данном случае приобретает кривичская проблема. Кривичи териториально связаны как с областью распространения древнего смоленского диалекта (зап. часть её в пределах Беларуси), так и с ареалом древних новгородских говоров. То, что речь кривичей была вполне реальным элементом др.-русск. диалектной картины не вызывает сомнения. Но теперь нет сомнения и в том, что эта речь была связана на правах ближайшего родства и с сев.-зап.-слав. диалектами, среди которых она выделяется своей нетривиальностью, объясняемой чаще всего её архаичностью, иногда праслав. уровня. Такая принадлежность кривичского диалекта подтверждается и положительно - наличием определённых сев.-зап.-слав. языковых черт, и более косвенными фактами, в том числе и отрицательного характера.
Выделенность кривичей среди других вост.-слав. диалектов неслучайна. Они отсутствуют в летописных списках вост.-слав. племён: ряд особенностей их похоронного обряда отсылает к западным связям; продвижение с запада на восток, вплоть до Москвы и Подмосковья, свидетельствуется рядом разнородных фактов. Зап.-слав. локус кривичей (практическая его транскрипция для определённого периода, вероятно, сев.-польск., возможно, привислинск. ареал) делает возможным предположение, что слав. языковому этапу их истории мог предшествовать балт. этап, о чём могли бы свидетельствовать некоторые особенности балт. речи прусско-ятвяжско-южнолитовской полосы, к которым как бы подстраиваются некоторые др.-кривичск. (уже слав.) языковые особенности (ср. отсутствие 2-й палатализации, мена k : t / k' : t' [независимо от направления процесса: t' > k или k' > t'], -tl- > -kl- и т.п.). Весьма существенно, что наиболее убедительное объяснения этнонима крив - предполагает связь с обозначением высшей жреческой должности как раз в прусско-литовской зоне, отмеченной двумя крупными святилищами в Ромове и Вильнюсе. - Kriv-, Krivait- (в этом смысле кривичи могут пониматься как своего рода левиты, племя жрецов, священнослужителей). Лтш. krievi как современное обозначение русских первоначально, возможно, связывалось с теми славизирующимися (или славизированными) потомками зап. балтов, которые вошли в соседство с латышами, пребывали какое-то время к вост. от них и в конце концов дали своё имя для обозначения русских. Так или иначе kriv-комплекс оставил по себе следы от Прибалтики до Москвы, причём гуще и надёжнее всего они именно на западе, в балт. зоне (ср. городские урочища и другие названия этого корня). В этом же контексте весьма интересны параллели между кривичами и латгалами, во многом повторившими историческую судьбу первых (ср. сходный разброс - новгородские, смоленские, полоцкие латгалы); топонимические следы пребывания латгалов на территории к востоку от их исторически засвидетельствованной территории (М.Букшс, С.Кобульшевский и др.); славизацию латгалов при сохранении традиционных этнографических лтг. черт и антропологических особенностей, а в ряде случаев и своего этнического самосознания (ср. данные Н.В. Волкова-Муромцева и т.п.).
Таких языковых, этнических, культурных превращений на блр. ареале немало, и гордые ятвяги, конечно, не исчезли с лица земли полностью и продолжают жить в иной этноязыковой форме. Во свяком случае сама память об этой иной форме, а через неё и об исходной, жила, видимо, гораздо дольше, чем обычно предполагают. Этноязыковые процессы, происходящие на наших глазах в зонах, где контактируют блр., польск., русск. элементы с лит., лтг., лтш. - живой пример того же явления, более того - сама суть модуса взаимного существования слав. и балт. на территории Беларуси почти в течение полуторатысячелетия.
При том, что в последние годы многое сделано для расширения источниковедческой базы темы этногенетической истории Беларуси, насущными дезидератами продолжают оставаться: составление общеблр. диалектного словаря, собрание и исследование топонимии и гидронимии (особенно в басс. Зап.Двины), расширение лингво-географических и диалектографических исследований, выявление новых балтизмов (с учётом элементов, равно допускающих как балт., так и слав. трактовку), исследование народной культуры во всём её многообразии - от материальной (этнография) до духовной (представления о мире, религия, мифология, обряды, фольклор и т.п.). Возможности и перспективы, которые должны открыться в результате выполнения этих задач, несомненно, оправдают затраченные усилия.
Значение белорусского ареала в этногенетических исследованиях. Славяне: адзінства і мнагастайнасць: Міжнародная канферэнцыя (Мінск, 24-27 мая 1990): Тэзісы дакладаў і паведамленняў. Секцыя 2. Этнагенез славян. Мінск, 1990. с.87-90  
http://rudocs.exdat.com/docs/index-181928.html?page=3
Агни (др.-инд. Agni, букв. огонь), в ведийской и индуистской мифологии бог огня, домашнего очага, жертвенного костра. По числу упоминаний в Ригведе занимает второе место после Индры (ок. 200 гимнов). Агни - главный из земных богов, персонификация священного огня, стоит в центре основного древнеиндийского ритуала. Основная функция Агни - посредничество между людьми и богами (Агни - божественный жрец): жертвенный огонь возносит жертву языками пламени на небо. При слабой антропоморфизации Агни (часто не ясно, идёт ли речь о божественном персонаже или о самом огне) характерно обилие упоминаний о частях его тела, при этом описания нередко противоречат друг другу (у Агни три головы, РВ I 146, 1, и ни одной головы, IV 1, 11; VI 59,6). Обычно эти телесные элементы уподобляются огню по форме, цвету (золотой, сияющий и т.п.) и т.д. - ср. волосы, лицо, глаза, рот, зубы, язык, борода, тело, спина, руки, пальцы, ноги (но он же и безногий, IV 1, 11) и даже одежды. Нередок мотив поглощения пищи и возрастания в величине Агни (-огня). У Агни множество ипостасей: огонь на небе (солнце, молния), огонь в водах, огонь жертвенного костра; он и старый и молодой (I 144, 4; II 4, 5; X 4,5). Именно для Агни характерны длинные ряды отождествлений типа Ты, Агни, - Индра...., ты, Агни, - царь Варуна..., ты Анша..., ты, Агни, - Тваштар..., ты, Агни, - Рудра...(II 1; V 3 и др.). По этой же причине Агни постоянно сравнивается с разными богами, людьми, животными, птицами, отдельными предметами. Также многочисленны версии происхождения Агни: он рождён в водах, возник на небе, родился от самого себя, произошёл от трения двух кусков древесины, понимаемого как акт зачатия, его родители - небо и земля (III 1 и др.). Агни - сын Дакши, Дакшины, Илы (Иды), Пришни, жреца, жертвователя, утренних лучей, растений и т.п. Он един (бог) и множествам (жертвенные костры); говорится о тройственной природе Агни; он родился в трёх местах: на небе, среди людей и в водах; у него три жилища, у него троякий свет, три жизни, три головы, три силы, три языка (X 45). Многоформенность и абстрактность Агни способствовали философским спекуляциям об Агни как о всеобъемлющем начале, пронизывающем мироздание (X 88 и др., особенно - упанишады и некоторые поздние концепции), или как о свете, присутствующем среди людей и внутри человека (VI 9). В поздних гимнах Ригведы обсуждаются вопросы о соотношении небесного огня с бесчисленными земными огнями. Но для большинства гимнов характерно, что Агни горит, сияет, освещает, обладает всеми силами, заполняет воздушное пространство, открывает двери тьмы, укрепляет небо и землю, охраняет их, восходит на небо, рождает оба мира, живёт в воде; знает все пути, все мудрости, все миры, все людские тайны; наблюдает за всем на свете, правит законом; приводит богов на жертвоприношение, Агни дружествен к людям, к долгу, соединяет супругов, приносит богатство, поощряет певцов, поражает врагов, тьму. Многочисленны имена Агни, хотя высшее из них хранится в тайне (X 45, 2): он - асура, пожиратель жертвы, первый Ангирас, Митра, Рудра, Матаришван, Бхарата и т.п.; из его эпитетов особенно известны: Джатаведас - знаток всех существ (или знающий о (предшествующих) рождениях), Танунапат - сын самого себя. Вайшванара - принадлежащий всем людям, Нарашанса - хвала людям
Адити (от др.-инд. а-diti - несвязанность, безграничность), в древнеиндийской мифологии женское божество, мать богов, составляющих класс адитьев. Уже в Ригведе упоминается около 80 раз (обычно с адитьями).
Адити призывают на рассвете, в полдень и на закате.
Она связана со светом (РВ I 136, 33; IV 25, 3; VII 82, 10),
Ушас - ее отражение (I 113, 19),
у неё широкий путь (IX 74, 3);
она заполняет воздушное пространство (X 65, 1-2),
поддерживает небо и землю (Яджурведа),
отклоняет гнев богов,  защищает от нужды, предоставляет убежище (РВ VIII 48, 2; X 36, 3-4; 66, 3-4 и др.).
Физические черты в описании Адити почти отсутствуют, зато иногда она характеризуется в самой широкой манере (ср. I 89, 10: Адити - небо, Адити - воздушное царство, Адити - мать, она же - отец и сын..., Адити - рождённое, Адити - имеющее родиться... ср. AB VII 6, 7). Адити включена в систему многообразных родственных связей. В Ригведе (X 72, 4-5), эпосе и пуранах Адити дочь Дакши (третья) и, следовательно, сестра Дити (ср. a-diti:diti) и Дану - родоначальниц асур. В ведийский период обычно считалось, что у Адити семь сыновей, причём седьмым нередко оказывался Индра. Иногда упоминается и восьмой сын - Maртанда (РВ X 72, 8-9), отвергнутый Адити, он же прародитель смертных Вивасват (Шат.-бр. III), родившийся без рук и без ног. Позднее  Адити приписывается двенадцать сыновей и особенно подчёркивается роль Вишну, сына Адити от Кашьяпы; Тваштар - её одиннадцатый сын. Иногда  Адити характеризуется как мать царей. Нередки парадоксальные связи: Адити - жена Вишну (Вадж.-самх. 29,60 = Тайтт.-самх. 7, 5, ЯВ) при том, что в эпосе и пуранах она мать Вишну в аватаре карлика; Адити - дочь Дакши и она же мать его; однажды (Атхарваведа) Адити выступает как мать рудр, дочь васу и сестра адитьев (!). В Атхарваведе (VI 4,1) упоминаются и её братья, Адити (VII 6,2) призывается как великая мать благочестивых, как супруга риты. Другие мотивы связаны с отпущением грехов, освобождением от вины; именно об этом часто просят Адити в молитвах. Нередко использование Адити в космогонических спекуляциях, в частности при разных отождествлениях с землёй (РВ I 72,9; AB XIII 1,38, и позже - Тайтт.-самх., Шат.-бр.), небом, небом и землёй; а в ритуале - с коровой (РВ I 153,3; VIII 90,15; X 11, 1 и др.; Вадж.-самх. XIII 43, 49); ср. сопоставление земного Сомы с молоком Адити в Ригведе (IX 96, 15). Мифологических сюжетов с участием Адити мало, но и в них она всегда занимает периферийное положение (обычно в связи с адитьями). Ср. призыв Адити к Вишну вернуть царство Индре и превращение Вишну в карлика (Вишну-пурана) или получение Адити серёг, взятых Индрой, в мифе о пахтанье океана (Матсья-пурана) и т.п. Видимо, может быть реконструирован сюжет, восходящий к основному древнеиндоевропейскому мифу о поединке громовержца и его противников (Адити и семь сыновей, отвергнутый Мартанда и т.п.) и трансформированный в рассуждения космогонического и нравственного содержания; правдоподобно предположение о том, что имя Адити заменяет утраченное имя персонажа более древнего мифа
Адитьи (др.-инд. adityas/as/), в древнеиндийской мифологии особая группа небесных богов, сыновей Адити [в Атхарваведе (IX 1, 4) мать Адитьи золотоцветная Мадхукаша]. В Ригведе им посвящено целиком шесть гимнов. Число Адитьи в ранних текстах обычно семь (РВ IX 114, 3 и др.), хотя в гимне II Ригведы (27, 1) их шесть: Митра, Арьяман, Бхага, Варуна, Дакша, Анша. В X гимне Ригведы (72,8) восемь: с семерыми Адити пошла к богам, а восьмого - Мартанду (см. Вивасват) отвергла; ср. Атхарваведу (VIII 9, 21) и Тайттирия-брахману (I 1, 9, 1), где Адитьи перечисляются: Митра, Варуна, Арьяман, Анша, Бхага, Дхатар, Индра, Вивасват; в Шатапатха-брахмане наряду с восьмерыми Адитьи упоминаются и двенадцать Адитьи (VI 1, 2, 8; XI 6, 3, 8). Несколько раз в качестве Адитьи упоминается Сурья, В VIII гимне к Адитьи в Ригведе (18, 3) среди других Адитьи присутствует и Савитар. В Атхарваведе солнце и луна - Адитьи (VIII 2, 15), солнце - сын Адити (XIII 2, 9, 37), Вишну перечисляется в ряду других Адитьи (XI 6, 2). Однажды в Ригведе (VII 85, 4) Индра как Адитьи образует пару с Варуной. Адитьи обнаруживают связь с солярными божествами (Адитьи и солнце, РВ VII 60, 4; АдитьиАдитьи призываются при восходе солнца, VII 66, 12; более близкая связь отдельных Адитьи с солнцем, напр. Митры); ср. эпитеты Адитьи - золотой, блестящий, далековидящий, многоглазый, бессонный и т.п. Космологические функции Адитьи - удерживание трёх земель и трёх небес (РВ II 27, 8-9; V 29, 1 и др.); всего, что покоится и движется (II 27, 3-4); Адитьи видят всё насквозь; они хранители вселенной (VII 51, 2). Адитьи наполняют воздушное пространство (X 66, 1-2). Они обладают небесной силой и именуются всевладыками, царями, повелителями неба. К людям они благосклонны и милосердны (I 106, 1 и др.); они предохраняют от всего злого, помогают при опасности, в нужде, наказывают и прощают грехи, предоставляют убежище, награждают благочестивых, дают долгую жизнь. Адитьи - хранители риты (РВ VI 51, 3) и враги лжи (II 27, 2, 9; VIII 19, 34 и др.). Для ведийского периода характерно также указание на поэтическую функцию Адитьи (VII 66, 12), на их молодость (юные всевладыки), асурские качества (см. Асуры), на их связь с Индрой, Сомой, Агни. В гимнах и упанишадах иногда обращаются одновременно к Адитьи, рудрам, васу и др. В послеведийский период число Адитьи достигает двенадцати. Они толкуются как солнечные боги и соотносятся с двенадцатью месяцами (ср. связь семи Адитьи с днями недельного цикла). Следы индивидуализации внутри группы Адитьи отходят на задний план, и Адитьи начинают выступать как групповое божество по преимуществу с классифицирующей функцией. Этому не препятствует складывающееся представление о Вишну как величайшем из Адитьи. Сам класс Адитьи (как и их мать Адити) и составляющие его божества обозначаются именами с абстрактным значением. По мнению немецкого учёного П. Тиме, в ведах Адитьи - отвлечённые понятия, выступающие как мифологические классификаторы. Имя  Адитьи и прежде всего их матери выглядит как поздняя замена старого названия. Вероятно, мотив Адити и семи сыновей продолжает схему основного мифа: громовержец и разъединённая с ним его супруга, рождающая семерых сыновей, последний из которых особо выделен, Учитывая бесспорные древнеиранские соответствия именам и образам некоторых из Адитьи, приходится формирование семичленной группы абстрактных божеств отнести к индоиранскому периоду, ср. Амеша Спента древнеиранского пантеона
Рита (др.-инд. rtа-), обозначение универсального космического закона, одно из ключевых понятий древнеиндийского мифологического умозрения. Р. определяет преобразование неупорядоченного состояния в упорядоченное и обеспечивает сохранение основных условий существования вселенной, человека, нравственности. Посредством Р. достигается порядок круговращения вселенной. Поскольку этот порядок совпадает с истиной, то и Р. толковалась как истина в самом широком смысле (немецкий индолог Г. Людерс). Противоположность Р. - анрита (anrta-), неупорядоченность как лишённость Р. Всеобщий характер Р. проявляется в том, что она управляет и вселенной, и ритуалом; она определяет и физический, и нравственный аспект жизни. Р. была установлена адитьями, которые и охраняют её. Более всех богов связан с Р. Варуна (и Митра), именно он контролирует соответствие между Р. и поступками людей. Р. не видима смертными: закон сокрыт законом (PB V 62, 1), т.е. Р. определяется не извне, а из самой себя; иначе говоря, она определяет всё, включая и самоё себя. Даже деяния богов - не более чем частные проявления Р. Посредством Р. регулируются движение солнца, дождь, жизнь растений, животных, людей, действия богов. В послеведийскую эпоху усиливается этическая интерпретация Р. Понятие Р. восходит к индо-иранским истокам (ср. авест. аsа-) и находит себе немало типологических параллелей, ср. др.-греч. Дике и т.п.
Сурья, в древнеиндийской мифологии: 1) Сурья (др.-инд. Surya, муж. род, букв. солнце), солнечное божество. В Ригведе ему посвящено 10 гимнов. В ряде случаев трудно решить, идёт ли речь о божестве или о самом солнце. С. малоантропоморфен, но он сам - глаз, всевидящее око богов, особенно Митры и Варуны, иногда Агни. Он - всезнающий и всевидящий, озирающий весь мир, взирающий на добро и зло, у него быстрый взгляд. Он рождается на востоке, приветствуемый певцами, выходит из небесных врат и в течение дня обходит землю и небо, ограничивая день и ночь (PB I 50, 7). С. движется по небу без коней и упряжи (I 152, 5), хотя не раз упоминаются и его кони, семь коней (V 45, 9), колесо (VII 63, 2); иногда С. изображается в виде птицы или даже летящего ежа. Основное действие С. - изливание света, сияния, им он озаряет мир и разгоняет тьму, болезни, врагов. Его лучи уподобляются семи кобылицам, везущим его колесницу (ср. I 121, 13 и др. о состязании С. с Эташей). С. исцеляет людей при помощи медовой терапии - мадхувидья (I 191); его же просят о богатстве, здоровье, процветании, потомстве. Он поддерживает небо (столп неба, IV 13, 5), его создали боги, которые поместили его на небо (сын неба; X 37, 1, 5, 7), после того как он был скрыт в океане. Путь С. указан адитьями (он сам иногда называется этим именем), этот путь приготовлен Варуной, Пушан - его посланец. Отец С. - Дьяус, мать - Адити. Ушас упоминается как его жена (VII 75, 5), за которой он следует; иногда же говорится, что С. рожден вместе с Ушас. Дочь С. - Сурья (см. 2). Теснее всего С. связан с адитьями, Ушас, Агни, а также с Сомой, который однажды назван родителем С. (IX 96, 5). В ряде случаев функции С. и Савитара полностью совпадают. В Ригведе есть упоминания о победе над ним Индры (X 43, 5) и похищении им его колесницы (I 175, 4; IV 30, 4). Этот мотив обычно толкуется как образ затмения солнца грозовой тучей
Мифы народов мира  
http://www.mifinarodov.com/a/agni.html
мир да бог, выражающей идею высшего согласия, гармонии, равновесия, блага (характерно, что с этой формулой, между прочим,
обращаются с поздравлением к новобрачным). Митра и Б(х)ага
В.Н. Топоров. Исследования по этимологии и семантике (Избранные труды по этимологии и семантике. Некоторые вопросы глоттогенетики). Том I. Теория и некоторые частные ее приложения. 2004, 816с.
http://www.twirpx.com/file/334894/?rand=8434948 85Мб

  


СТАТИСТИКА