Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

В.И. Ламанский. Три мира Азийско-Европейского материка
от 01.03.08
  
Доклады



Успехи развития славянской гражданственности, политической независимости и самобытной образованности встретили еще две сильные преграды, в течение столетий почти незнакомые романо-германцам. Это именно непрерывная, многовековая борьба с азиатскими хищниками и глубокая вероисповедная рознь, разделявшая славянство на два значительно враждебные друг другу отдела. Сильная вероисповедная рознь явилась в романо-германском мире только с протестантством. До начала же XVI в. все главнейшие его национальности имели за собою более девяти веков общей церковной и культурной жизни. И только в начале средних веков до обращения одних германских племен из арианства, а других из язычества к римскому католицизму, между романцами и германцами и внутри их народностей не существовало религиозного общения и единства. Совершенно иное явление замечается в племени славянском. В период обращения его в христианство происходит отделение римского патриархата от единства вселенской церкви, и совершается церковный раскол, который на тысячелетие разорвавший христианское человечество на две части, пропитавший их взаимным недоверием, внутреннюю враждою и часто глупою ненавистью. Получив христианство из Византии и из Рима, кроме хорватской Далматии и Истрии, преимущественно через немцев, славянские народности, вопреки единству своего происхождения и общности интересов по отношению к своим западным и восточным соседям-иноплеменникам разделяются при самом начале своей истории (с к. XI в.) на два враждебные стана. Перед западными славянами: далматинцами, хорватами, словенцами, чехами, поляками - чем более они или удаляются от своего первобытного язычества или уже обращенные в христианство, чем более отступают от кирилло-мефодиевских преданий и чем сильнее подчиняются влиянию новообразованного, на основании подлогов (лжеисидоровых декреталий и пр.) латинства - восточные их соплеменники - болгары, сербы, русские все резче начинают выступать в том жалком и ненавистном виде схизматиков, в коем всегда старалась представлять римская курия непокорных ей христиан восточных. Эта церковная рознь оставила поныне глубочайшие следы в политической и культурной жизни славянских народов. Она главнейшее мешала столь близким между собою народностям южнославянским, по языку, быту, нравам и местам жительства - каковы сербы и хорваты, - соединиться в одно политическое тело. Религиозный фанатизм нередко обращает хорватов в преданнейшее орудие римско-немецкой, иезуитско-австрийской политики против самых дорогих и священных интересов сербской народности. Отсюда зачастую и в новейшее время сербское большинство относится с глубочайшим недоверием к самым примирительным и повидимому вполне искренним предложениям услуг и взаимодействия со стороны тех или других лиц хорватского происхождения. Этот же фанатизм сквозит и во всех повидимому чисто национальных и политических увлечениях, которые высказывались так часто после 1848г. в литературе и в заседаниях загребского собора представителями крайних народных партий сербской и хорватской по вопросу, кого считать сербами и кого хорватами в Триедином королевстве и инде. Таже церковная рознь отравила на целые века совершенно естественную и законную борьбу двух северных славянских народностей - русской и польской. Народные названия: москаль, Москва и лях, Ляхва, Ляшня давно стали ненавистными именами для того и другого народа, именно по тому, что они издавна стали однозначительны названиям схизма, схизматик и католык (см. Гайдамаки, Шевченка): в просторечии и даже на языке общества - одно на Руси (преимущественно западной), а другое в Польше, слова эти имеют обидный и позорный смысл. В то время, как в литературе каждого народа вошло в обычай, как непременное условие, называть все народы славянские их собственными именами, поляки стали систематически употреблять слова Rossianin, rossyiski для великоруссов и слова Rusin, ruski, Rus для малоруссов и белоруссов. Такое употребление возобладало сравнительно недавно. Еще Мицкевич называл Петербург русскою столицею, а не российскою: ruskiej stolicy jakiez sa peczatki. В XVI в. когда малая и белая Русь была соединена с Польшею, поляки могли же назвать, северную и восточную Русь, ея настоящим именем, т.е. Rus, Русью и народ ея ruskim. Конечно, этим названием rossijski язык, народ в отличие от ruski, поляки единства русского народа не расторгнут и разве могут вызывать в нас лишь известную улыбку. Но это все же характерно и рисует отношения: люди отрицают за нами право называть себя нашим старым общенародным именем.
В силу этой церковной розни и связанного с нею религиозного фанатизма, в сущности понятие и естественные стремления старой Речи-Посполитой к слиянию Литвы, Белой и Малой Руси с Польшею и даже и государственному союзу с Москвою вырождались в самые тяжкие преследования русской веры и народности, окончивающиеся отложением Малороссии и разделом Польши. Религиозные страсти и по сие время мешают главнейше полякам и русским признать общность взаимных их славянских интересов, напр., по отношению к германизму. Тем же фанатизмом окрашены, как и у сербов и хорватов, повидимому чисто национальные и политические увлечения крайних патриотов русских и польских, из коих одни высказывали иногда желание об онемечении всей Польши по Вислу и доходили до отрицания славянизма ляхов, а другие, как Духинский и его последователи, не признают славянизма великорусов и требуют по этой причине полного разрушения русского государства. В культурном отношении эта церковная рознь образовалась на совершенно почти независимом друг от друга развитии славянских письменностей с латинскою и кирилловскою азбукою. Для восточных славян даже в настоящее время славянские книги латинской печати, как для западных - кирилловской, является чем-то противным и неприятным, хотя напр,, серб в хорватской книге, особенно нынешней, находит свой же родной язык, а русский не встречает никакого затруднения читать французские, английские и немецкие книги, точно также и хорват, не читая сербских, а поляк - русских книг...отказывается от одного из важнейших пособий для близкого познания своей родины, как в прошлом, так и настоящем. - Расколов все славянство на две половины, восточную и западную, эта церковная рознь сильно мешала быстрому и успешному распространению у славян восточных той высшей образованности, что принялась и развилась было у западных славян в XV, XVI, XVII вв. под влиянием гуситства, возрождения наук и реформации, пока не замерла под влиянием иезуитов и проведенных реформ Тридентского собора. По соседству народов и близости их языков, эта образованность легко бы могла быть усвоена их восточными братьями. - Таких задерживающих и замедляющих развитие просвещения обстоятельств не знали почти все романо-германцы в продолжении по крайней семи-восьми столетий, ибо сект и ересей, бывших в это время довольно много в западной Европе, не мало было и на востоке, в Среднем мире.
К важным же отличительным особенностям греко-славянского востока от романо-германского запада следует отнести и два характерных этнографических элементов, входящих в состав греко-славянского мира, чего вообще не замечается в историческое время в романо-германской Европе и что имеется лишь у романо-германцев Нового Света, а также в Азии и Африке, и во вторых крайняя неравномерность естественных составных частей, на которые распадается, в совершенную противоположность Западу, господствующая племенная стихия на нашем Востоке. На Западе господствуют два племени: романское и германское, каждое приблизительно считает по 95-100 миллион. душ и распадается на 3 довольно равномерные группы: романцы на французов - 38 мил., итальянцев - 30 мил. слишком, испанцев - 17 1/2 мил. слишком, португальцев - около 5 мил., германцы на немцев - 50 мил., великобританцев - 35 слишком мил. и скандинавов - 9 мил. Видимая невыгода скандинавов значительно ослабляется обширностью занимаемой ими территории (803.989 кв. кил.), которое слишком в 2 1/2 раза более территории Великобритании, значительно превосходит и территорию германской империи (540.514 кв. кил.). Нидерланды и фламандская часть Бельгии составляют столь же независимое от Германии в политическом и культурном отношениях величины, как и скандинавские земли, и скорее могут быть относимы к одному порядку с последними. Таким образом получим на 50 мил. немцев - 4.500.000 слишком голландцев, свыше 3.000.000 бельгийских фламандцев и 9 слишком мил. скандинавов, всего до 17 мил. скандинавов и нижних немцев. Приложив к 803.989 кв. кил. скандинавской территории слишком 32.841 кв. кил. голландской территории и приняв в расчет обширные, не малонадежные, не проблематические, голландские и небольшие датские колонии и всякое почти отсутствие настоящих, верных прочных колоний у Германии, мы получим довольно равномерное распределение составных частей германского племени, сравнительно с романским. Совершенно иные отношения замечаются внутри славянского племени, которое одно составляет решительно преобладающий и господствующий этнический элемент в мире греко-славянском. Тут мы имеем: до 12 мил. поляков, до 6 мил. чехоморован (с серболужичанами), 7 мил. слишком сербов и хорватов, до 5 мил. болгар, до 2 мил. словаков, 1.500.000 словинцев и до 70 мил. русских. За изьятием 3 милл. своих галицких, угорских и буковинских братьев, находящихся в самом печальном угнетенном положении (от поляков, мадьяр, немцев, евреев), русский народ образует собою господствующего движетеля и распорядителя судеб великой мировой державы в 22.639.001 кв. кил. и с 115-120 милл. жителей, а все прочие Славяне, за исключением разве 2 милл. Сербов в королевстве, 180 тыс. черногорцев и 2-х слишком милл. болгар в своих княжествах, находятся в более или менее тяжелой зависимости политической и культурной от немцев, итальянцев, мадьяр и турок. Народности чешская, польская, сербохорватская имеют правда обработанные литературные языки и в известной степени далеко не бедные словесности, но, вследствие разных неблагоприятных политических обстоятельств, а также своей малочисленности, отчасти и более слабой культуры, они поставлены в невыгоднейшее положение, чем самые малые национальности романо-германские, напр., голландская, шведская, датская и португальская, или некоторые иноплеменные народности в мире греко-славянском, как мадьяры, румуны, греки. Языки: польский, чешский, сербохорватский, не могут с успехом бороться, первый против языков: немецкого (в Пруссии и даже в Австрии), чешский против немецкого, сербохорватский против немецкого, итальянского (в Горицком графстве, Истрии, Далматии и в Видемском округе сев. Италии) и мадьярского. Еще несравненно невыгодное положение наречий болгарского, словинского и словенцкого (словацкого). Литературная обработка этих бедных словесностями наречий приносит конечно большую пользу в смысле пробуждения славянской самосознательности в массах народных, но не дает возможности отдельным образованным людям из среды этих народностей обходится в ежедневной практической и теоретической деятельности без языков итальянского и особенно немецкого. Все не русские Славяне без исключения, если сколько нибудь примыкают к так называемой интеллигенции, принуждены быть, как говорилось у римлян, bilingues или trilingues. Не владея совершенно свободно, устно и письменно, одним или двумя иностранными языками, эти славяне не могут ни достичь сколько нибудь высшего образования, ни употребить своих способностей на каком нибудь поприще, мало-мальски возвышающемся над поприщем простого семьянина или ремесленника, мелкого торговца, деревенского учителя и причетника. При общей воинской повинности и при необходимости искать заработок в немецких городах и провинциях Австрии, немецкая речь неудержимо распространяется и в славянском простонароде АвстроВенгрии. И только у сербов, болгар и русских поляков, знающих в совершенстве по-русски, этот второй, усвоенный, как родной, язык - есть язык славянский; для большинства же славян этот второй, а нередко и третий язык (немецкий и итальянский, немецкий и мадьярский, греческий, турецкий, румынский (для турецких и румынских болгар)) обыкновенно принадлежит той национальности, которая теснит и давит его родную, славянскую народность. Такое усвоение немецкого языка прусскими и австрийскими поляками, чехами, словенцами, итальянского - словенцами и сербохорватами в Истрии и Далматии, мадьярского - словаками, сербами и хорватами в Венгрии, также греческого и турецкого болгарами в Турции или румынского в Румынии - есть чаще всего усвоение чужого языка, не будучи обоюдным, отличает прямую подчиненность и зависимость одной народности от другой. Одни в целом славянстве мы, русские, в изучении иностранных языков пользуемся полною свободою избирать себе по вкусу и произволу усвоение того или другого, или третьего, из богатых европейских языков (английского, французского или немецкого) или всех трех языков вместе. Кроме владычества капризной и вечно меняющейся моды или собственного нашего желания, ничто не обязывает нас гоняться за изящностью иностранного выговора, за чистотою и красотою выражений. Огромнейшее большинство истинно образованных русских людей, настоящий умственной аристократии России, что богатит русскую литературу и созидает русскую науку, - выучивается новейшим языкам не у иностранных бонн гувернантках и гувернеров, не в раннем детстве, а в поздние годы, часто во время ученых занятий своих в иностранных университетах, редко отличается чистотою произношения, да еще реже усваивает себе иностранные языки настолько, чтобы уметь свободно говорить и писать на них. Словом, огромнейшее большинство русских образованных людей изучает новейшие иностранные языки главнейшее, если не исключительно, как языки мертвые, для ознакомления с их богатыми литературами и для чтения в подлинниках замечательных произведений их словесностей и науки. В этой обязанности усвоения нами языков иностранных нет ничего внешне принудительного. Тут нет ничего сходного с изучением немецкого языка автрийским или прусским славянином. Тот должен, по законам страны. Волею-неволею изучать язык немецкий и прежде всего как язык государственный, как язык правительственный и официальный, на котором говорят с его народом органы власти и все высшие государственные учреждения. Тут богатство литературы и культурное значение языка являются уже на втором плане. Так для Славян венгерских и турецких становится все более обязательным изучение языков мадьярского и турецкого, что лишены большого культурного значения и сами по себе любопытны только для немногих ученых специалистов. Только для Славянина русского его родной Славянский язык есть вместе и язык культурный и язык государственный, язык верховной власти и двора, правительства и государственных учреждений, суда, армии, флота. Русский язык обязателен для усвоения миллионам инородческих подданных русской империи, представителей самых разнообразных племен. Немец, литовец, румын, грек, финн, калмык, татарин, армянин, грузин, черкес, осетин, киргиз, бурят, тунгус - все эти разноплеменные подданные русского государства, пройдя через русскую школу, усвоив себе русский язык, приобретают себе общий орган взаимного понимания, получают средства действовать на самых разнообразных поприщах громадной мировой державы, шестой части света. В это время родственные русскому, языки Славянские, за исключением Сербии, Черногории, Болгарии, отчасти Хорватии и Славонии, не пользуются даже на своих небольших территориях полными правами гражданства, каким обладают, напр., на западе, народности самые малочисленные: португальцы, голландцы, датчане...Таково неравенство отношений между русскими и прочими славянами. В этом случае славянство не представляет ни малейшего сходства с племенами романским и германским. Романское племя походило бы тогда лишь на Славянство, когда бы, напр., при современной Франции, вместо Италии и Испании, было шесть, семь Португалий или Бельгий, с особыми наречиями и словесностями, с такими же, как у славян, иноплеменными клиньями, и с такою же неровною борьбою против шести враждебных или сопернических племен (немцы, итальянцы, мадьяры, румыны, греки, турки). Точно также и германское племя только бы тогда походило в этом отношении на Славянство, когда бы, например, не было вовсе англо-саксов, а были бы одни нынешние немцы сильной германской империи, и она была бы окружена шестью Швециями, Даниями, Голландиями, и не в их настоящих условиях, а в похожих на современные порядки у западных и южных славян. Еще также можно бы было приравнивать положение германского племени к положению славянского, если бы существовало одно англо-саксонское племя, а вместо нынешней Германии было бы шесть различных племен, в роде норвежцев, шведов и датчан, разделенных более или менее сильными и враждебными иноплеменниками. Нельзя не отметить еще следующий в высшей степени важной в культурной отношении разницы между составными, преобладающими и заправляющими народностями на романо-германском западе и на греко-славянском востоке. Как новая итальянская народность и ея язык представляют собою прямого потомка древних латинян и римлян республики и первых веков империи, так новогреческая народность и ея язык - потомок древних эллинов. Если новые греки более или менее смешались со славянами и албанцами, то новые итальянцы еще более приняли в себя элементов германских (готы, лангобарды и пр.). Но не все итальянцы происходят от древних италиков, ближайших сродников древним латинам и римлянам, а немногие из них ведут свой род от кельтов и от иллиров (венетов?). Итальянцы по своему языку уже в течение слишком тысячи лет такие же романцы, как испанцы, французы, румынцы, к ним они стали ближе, с ними даже сроднее, чем с древними римлянами, а эти испанцы, французы - олатиненные иберы, галлы, с сильными примесями германскими. Новые же греки исключительно, всецело, чище представляют собою сохранившуюся до наших дней эллинскую народность. - Румыны и язык их при всем сродстве с итальянским, французским, испанским, резко отличается от них своею сильною примесью славянскою. Изо всех западных романцев только часть восточных итальянцев приняла в себя элементы славянские (в какой степени - имеют решить будущие, столь желательные изследования). Одни румыны изо всех романцев принадлежат к восточной Церкви и с VI-VII в. находятся в теснейшем историческом, политическом и культурном общении с греками и славянами и связаны с ними всеми своими судьбами. Наконец огромное большинство румын - прямые потомки фракийцев, олатиненных и с сильною примесью славянскою, тогда как в западных романцах нет говоря строго, ни капли фракийской крови. - Славяне на Греко-славянском востоке представляют собою такой же главный, территориально и численно, господствующий элемент, какой на романо-германском западе представлен двумя, почти равносильными территориально и численно, племенами: романским и германским, причем Романцы занимают часть средней и весь юг собственной Европы, а германцы - часть средней и весь европейский север, вообще гораздо более умеренный, более теплый и несравненно более культурный, чем север греко-славянский. И так романцы - преимущественно южане и частью средне-европейцы, германцы же - преимущественно северяне, и частью средне-европейцы. Славяне же не только северяне, и притом в несравненно более строгом смысле слова, чем северные европейцы (германцы), но и также, как средние германцы и отчасти романцы (французы), жители средних умеренных стран, и как одни Романцы (итальянцы, испанцы) также чистые южане (в южной Далматии, Герцеговине, Черной Горе, в южной Болгарии, в турецкой Фракии и Македонии и в южных краях России, европейской и азиатской).
Русский народ и его язык преобладает численно, пространственно и духовно не только в племени славянском, но и в целом греко-славянском мире, не только между родственными ему народами и языками, но и всеми единоверческими и иноверческими инородцами, живущими в пределах нашего мира. Разумеем греков, албанцев, румын, армян, грузин, различные кавказские племена, немцев, литовцев, латышей, мадьяр, турок, различные иранские, финские, татарские и турецкие племена, вошедшие в состав Русской Империи или живущие рядом со славянами и греками в пределах нынешней Австро-Венгрии, Турции, Болгарии, Греции. С развитием русской образованности, с увеличением железных дорог и усилением внешней и внутренней торговли России, знание русского языка все более и более должно распространяться у всех этих племен, и без сомнения все глубже будет проникать на запад в Европе, и на юг и на восток в нынешнюю Азиатскую Турцию, Персию, Афганистан, восточный Туркестан, Китай и Японию.
Но и в настоящее время, при всем этом пестром разнообразии племен, в мире Греко-славянском все-таки преобладает общее над частным, начало единства над началом разнообразия. Носитель начала общего и единства, славянство, особенно в лице русского народа, представляет собою как бы громадный крепкий кряж или ствол, а все прочие инородческие племена нашего мира являются как бы его ветвями. Численно, пространственно и духовно преобладает в мире греко-славянском одно племя славянское, а в нем и через него - один народ и язык русский. Напротив того, в мире романо-германском давно господствуют два племени: романское и германское, а в каждом из них, по крайней мере, по два народа и языка пользуются всемирно-историческим значением: французы и испанцы со своими колониями в Новом свете, немцы и англичане с их языками и литературами. В нашем греко-славянском мире нет и на целые века не может явиться даже той двойственности, что была в римской империи и выражалась в ней господством греческого языка и образованности на востоке, латинского на западе. В нашем мире нет такой национальности и образованности, нет такого языка, что могли бы теперь и в более или менее далеком, сколько-нибудь предвидимом или вообразимом, будущем оспаривать первенство, преобладание и господство у русской национальности и образованности, у русского языка.
Таковы главнейшие отличительные особенности мира греко-славянского от мира романо-германского, или собственной Европы. Если последний справедливо может быть назван, по преимуществу, миром настоящего, миром наличного могущества и величия, миром зрелого мужества и отчасти, где наступающей, где, по-видимому, наступившей уже старости, в отличие от мира собственно азиатского, этого мира прошедшего, по преимуществу, мира дряхлой древности, политической и культурной зависимости, то мир греко-славянский, в отличие от этих обоих миров, часто называется, наравне с англосаксонским миром Нового света, миром будущего, по преимуществу, или, быть может правильнее назван миром более или менее горького и неприглядного настоящего, исполненным, однако, надежд, чаяний и упований, далеко не безосновательных, но всячески трудно осуществимых, при известных лишь, внутренних и внешних, вообще не простых, а довольно сложных, и частью даже весьма тяжких, условиях...
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_703.htm

  


СТАТИСТИКА