Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

П.Н. Третьяков. Зарубенецкие древности. Их территория и локальные группы
от 05.05.09
  
Самоорганизация


…П.Н. Третьяковым была выдвинута новая концепция этногенеза и истории восточных славян, основанная на последних достижениях как археологии, так и смежных наук, прежде всего языкознания. Сущность ее заключается в следующем. Славяне уже изначально не были компактной культурно-этнической общностью, а делились на несколько племенных групп, имевших определенные отличия в культуре и языке. До середины I тыс. до н.э. их этническое развитие было связано главным образом с процессами дифференциации, позднее - интеграции, достигшей максимума к исходу великого переселения народов в V-VIвв. Консолидация славянской общности после середины I тыс. до н.э. нашла археологическое выражение в распространении в Среднем Поднепровье зарубинецкой культуры. В начале I тыс. н.э. главные центры исторической жизни находятся уже не в Среднем, а в Верхнем Поднепровье. Сюда славянские (зарубинецкие) племена были оттеснены сначала кочевниками-сарматами, а затем готами и другими племенами, составившими черняховскую культуру III-IVвв. С передвижением славян на север начался процесс ассимиляции местных балтийских племен, завершившийся в отдельных местах лишь в конце I - начале II тыс. н.э. С субстратным воздействием связано появление в культуре славян отдельных балтийских элементов, заметно изменивших ее характер. В послегунское время, когда резко изменилась историческая обстановка, славяне возвращаются в Среднее Поднепровье, а также осваивают земли, которые им ранее не принадлежали, продвигаются на юг вплоть до нижнего Дуная, где вступают в борьбу с Восточной Римской империей. С этими передвижениями славян связано появление в Среднем Поднепровье пеньковской культуры, отличия которой от исходной, более северной, обусловлены зародившимися контактами и связями славян со степными кочевыми племенами. Более поздний этап движения славян в Поднепровье связывается с появлением на Левобережье Среднего Днепра и Верхнем Дону роменско-боршевской культуры, сложившейся в верховьях Десны и Оки при участии балтийского субстрата (Е.А. Горюнов. К 75-летию со дня рождения Петра Николаевича Третьякова. СА, 1984(2), с.268-273)

Введение В дореволюционные годы историю древней культуры восточнославянских племен по материалам археологии было возможно изучать лишь в рамках самых последних столетий I тыс. н.э. Данные, рисующие жизнь и культуру в предыдущее время, оставались тогда неизвестными или спорными. Более того, многие исследователи полагали, что вплоть до конца I тыс. славянские племена не были обитателями Восточно-Европейской равнины.
Ранняя история славян, по их мнению, протекала за нашими западными рубежами, где тогда искали родину всех славян. Противников таких представлений, считавших, что славяне издавна жили в пределах нашей страны, было сравнительно немного, они не пользовались широким признанием, да и не могли его приобрести вследствие отсутствия в распоряжении археологии соответствующих бесспорных фактических материалов.
Положение решительным образом изменилось за последние 50 лет, особенно в 50-70гг. текущего столетия, когда трудами советских археологов-славистов был собран большой фактический материал, освещающий историю культуры древних славян в пределах нашей страны на протяжении всего тыс. н.э. В настоящее время в юго-западном и западном районах известны сотни остатков древней славянской жизни: мест поселений с жилищами-землянками, бескурганных могильников, содержавших захоронения остатков трупосожжений, кладов и городищ-убежищ. Многие из них подверглись археологическим раскопкам, что позволило обрисовать различные стороны жизни и быта древних славян (их сельское хозяйство, начала разных ремесел, торговлю с соседями, военное дело, религию, погребальную обрядность), подойти к освещению вопросов социальной истории. Стало возможным проникнуть в глубины такого сложного явления, как этническая история, в частности вплотную подойти к освещению процесса ассимиляции славянами других этнических групп, в первую очередь восточных балтов и финно-угров, что сыграло в начальной истории формирующейся Руси значительную роль.
Как обычно бывает в археологии, чем древнее изучаемое явление, тем больше вопросов встает перед исследователем при попытках в нем разобраться, тем больше неясностей приходится преодолевать. История древней восточнославянской культуры и жизни не составляет исключения. Лучше всего нам известны жизнь и культура восточных славян накануне средневековья и в его ранний период - в третьей четверти I тыс. н.э. Это время возникновения первых славянских государственных образований в пределах нашей страны освещается не только археологическими, но в некоторой степени и историческими известиями, порой неполными, даже полулегендарными, когда речь идет о сообщениях русских летописей, порой весьма отрывочными, попавшими в свое время в иностранные источники, преимущественно византийские. Археологические материалы этого периода отличаются значительной полнотой. Исследователи нередко встречают остатки поселений, разоренных и сожженных неприятелем, что обеспечивает обычно сравнительно полную информацию о жизни древнего населения.
Значительно хуже исследованы жизнь и культура восточнославянских племен в более раннее время - в середине I тыс. н.э., - освещаемое лишь археологическими данными. По численности памятники, рисующие этот период восточнославянской истории, правда, лишь немногим уступают пунктам, где известны остатки культуры последующего времени. Но изучены они несравненно хуже, чем последние; точнее сказать, они только начали изучаться. Исследователей смущает то обстоятельство, что древности середины I тыс., во всяком случае многие из них, являются спорными в этническом отношении, время других точно не установлено. Особенной неопределенностью отличаются древности, расположенные в более северных областях - в верховьях бассейна Днепра и еще дальше на север и восток.
Наконец, что касается древностей еще более раннего времени - конца I тыс. до н.э. и начала новой эры, - то по отношению к ним среди исследователей-археологов пока что нет общего мнения. Можно говорить лишь о точке зрения, которой придерживается преобладающее число советских исследователей. Согласно ей, восточные славяне на рубеже новой эры представлены древностями зарубинецкой культуры, распространившейся на нашей территории в III - начале IIв. до н.э. и просуществовавшей добрую половину тысячелетия. Памятники зарубинецких племен, известные в области Среднего Поднепровья с конца прошлого - начала нынешнего столетия, изучены довольно основательно главным образом за последние годы. Произведены раскопки нескольких поселений и могильников, исследованы жизнь и быт этих племен в разных областях, особенно на Украине. Но происхождение зарубинецких племен, истоки их культуры, их предшественники - все это в настоящее время, составляет в значительной мере загадку.
Итак, чем древнее археологические данные, тем труднее определить, какие из них принадлежали древним славянам, тем труднее составить себе представление о их жизни и культуре. Мало того, на юго-западе европейской части нашей страны есть такая группа древностей, причем не особенно ранних, которая является предметом ожесточенного спора среди исследователей вот уже три четверти столетия, начиная с первых открытий этих древностей в районе Киева. Речь идет об остатках поселений и могильниках черняховской культуры III-IVвв., которые, по мнению одних исследователей, принадлежали славянам, по мнению других не имели к древним славянам никакого отношения. Несмотря на то что автор уже не раз казался вопроса о черняховской культуре, последовательно выступая противником славянской точки зрения на черняховские древности, в настоящей работе он еще раз обращается к этой теме, так как в среде советских исследователей еще существуют упорные защитники славянства черняховской культуры.
Вопрос о черняховских древностях, - конечно, не единственная дискуссионная тема восточнославянской археологии. Ему не уступает по своей остроте вопрос о так называемых древностях антов - предметах убора и украшения третьей четверти I тыс., нередко составляющих клады или инвентари богатых захоронений. На древности антов претендует в трудах разных исследователей несколько древних народностей - не только славяне и тюрки-кутригуры, а также племена сарматского, т.е. западноиранского происхождения. Лишь в последнее время славянская точка зрения на древности антов стала преобладать в отечественной археологии благодаря новым находкам таких древностей в характерных славянских комплексах.
Спорной является тема о волынцевских древностях Днепровского Левобережья. Если в настоящее время вопрос об их этнической принадлежности решен, по-видимому, в пользу славян (раньше было еще и другое мнение), то дискуссионной остается датировка этих древностей. Большинство исследователей рассматривают волынцевцев в качестве предшественников роменцев, а И.И. Ляпушкин - специалист по славянским древностям Днепровского Левобережья - считал, что волынцевцы и роменцы были синхроничными группировками.
Дискуссионен и вопрос о происхождении роменско-боршевской группировки VIII-Хвв. Автор этих строк полагает, что она сформировалась на севере - в верховьях Оки и в прилегающей части Поднепровья, вобрав в свой состав местные балтийские элементы, и лишь позднее распространилась к югу и юго-востоку, видимо, не без участия киевских князей, тогда как киевские археологи настаивают на местном, левобережном, происхождении указанной группировки, не объясняя специфических особенностей ее культуры.
Здесь перечислены спорные темы, относящиеся ко второй и третьей четвертям I тыс. н.э. Имеются дискуссионные вопросы, принадлежащие и к более раннему времени. Как указано выше, в известной мере спорной является вся проблематика зарубинецкой культуры.
Несмотря на то, что в восточнославянской археологии еще далеко не все до конца выяснено, что существует ряд спорных тем, все же следует признать, что сделано немало. Об этом свидетельствует ряд публикаций, появившихся за последние 10-15 лет. Но эти публикации касаются лишь части вопросов восточнославянской археологии, главным образом ограниченной территориально группы древностей.
Разумеется, ограниченность указанных исследований ни в какой мере нельзя ставить в упрек их авторам. Она вполне закономерна, отражая определенный этап первичного накопления и изучения фактических данных, что возможно осуществить лишь коллективными усилиями большой группы исследователей-археологов.
Но хотелось бы попытаться нарисовать и общую картину, чтобы получить освещение если не всех, то во всяком случае основных тем далекого восточнославянского прошлого. Настоящая работа - попытка создать именно такую картину. Это отнюдь не обобщение всего восточнославянского археологического материала, не итог, а лишь несколько предварительных соображений по данному вопросу.
Зарубенецкие древности. Их территория и локальные группы
I
Вопрос о древностях черняховской культуры III-IVвв. н.э. не менее дискуссионный, чем стоящий перед восточнославянской археологией вопрос о зарубинецких древностях последних столетий до новой эры и начала I тыс. н.э. В первых десятилетиях нашего века вопрос этот по своей остроте, правда, значительно уступал черняховскому. Сначала он рассматривался как соподчиненный ему, позднее - как вовсе, не относящийся к славянской тематике. Но в последние десятилетия проблема отношений зарубинецких племен к славянскому миру снова встала на повестку дня. Зарубинецкие племена стали рассматриваться многими исследователями в качестве древнейшей, известной ныне восточнославянской группировки. В 50-70гг. был собран новый обширный материал, свидетельствующий в пользу этого заключения.
Как известно, в течение ХХв. точка зрения на этническую природу зарубинецкого населения в археологической литературе неоднократно менялась. На первых страницах этой книги речь уже шла о том, что сначала - на рубеже и в начале нашего века, когда в Киевском Поднепровье были открыты первые зарубинецкие древности, их носители были определены как непосредственные предки черняховцев. То и другое население - и зарубинецкое и черняховское - рассматривалось в качестве раннеславянских группировок. Эту мысль, высказанную В.В. Хвойкой, первоначально горячо поддержал один из крупнейших русских археологов начала нашего века А.А. Спицын. Но позднее, к исходу 20-х гг., он решительно изменил свое мнение, ибо выяснилось, что зарубинецко-черняховские связи, из которых первоначально исходили археологи, оказались ошибочными, ложными. В Среднем Поднепровье не было найдено ни одного могильника, который содержал бы как зарубинецкие, так и черняховские погребения, ни одного зарубинецко-черняховского поселения, свидетельствующего о перерастании одной культуры в другую, о генетических связях между ними. Спицын предложил тогда связывать зарубинецкие племена со скифским миром, а черняховцев по-прежнему считал древними славянами (А.А. Спицын. Поля погребальных урн. СА, 1948, т.10, с.53-72), что, как мы видели, было несомненной ошибкой. Параллельно существовала еще и другая точка зрения на зарубинецкие племена, рассматривающая их в качестве одной из древних германских группировок. Таких взглядов придерживались и некоторые отечественные археологи.
В 50-е гг. стало очевидным, что ареал зарубинецких древностей II-Iвв. до н.э. и Iв. н.э. не ограничивался узкими рамками Киевского Поднепровья. Он был значительно шире, распространяясь от Среднего Днепра как далеко на запад, так и на восток и заходя в Верхнее Поднепровье. После того как повсюду в этих же пределах (и южнее) были обнаружены славянские древности, третьей четверти I тыс., в среде археологов снова возникла мысль, что у зарубинецкой и раннесредневековой славянской культур имеются многочисленные общие элементы и что славянская точка зрения на зарубинецкое население была, таким образом, правильной, хотя и являлась во времена В.В. Хвойки не более чем догадкой. Но эта мысль долго оставалась недосказанной, ибо зарубинецкие древности отделялись от раннесредневековых славянских хронологическим интервалом свыше 500 лет. Казалось бы, это исключало возможность каких-либо серьезных заключений о генетических связях между носителями зарубинецкой культуры и восточными славянами третьей четверти I тыс. Но вскоре выяснилось, что такое категорическое заключение было явно преждевременным: общие черты в зарубинецкой и раннесредневековой славянской культурах отнюдь не были случайными. В 50-70-х гг. на Киевщине, в пределах Гомельского и Могилевского Поднепровья и повсюду в поречье Десны, в основном севернее черняховского ареала, были обнаружены и исследованы ранее неизвестные археологические памятники - места поселений и отдельные могильники с трупосожжениями второй и третьей четвертей I тыс., как будто заполняющие брешь между зарубинецкими и раннесредневековыми восточнославянскими древностями. Они позволили проследить, как в течение нескольких столетий (со II по VIв.) зарубинецкая культура мало-помалу эволюционировала, превращаясь в раннесредневековую культуру восточных славян. Нужно при этом отметить, что данная эволюция не приводила к коренным изменениям в облике культуры. Многие ее основные особенности почти без изменений сохранились от зарубинецкого времени вплоть до средневековья, несмотря на то, что в указанные столетия зарубинецкие племена и их потомки, как мы увидим ниже, сначала расширяли свою территорию к северу, заняв в Верхнем Поднепровье многие земли древних балтов, затем, накануне средневековья, не прекращая движения на север, совершили грандиозное расселение в южном направлении в области, занятые некогда черняховцами. В итоге территория потомков зарубинецого населения - древних восточных славян - за 4-5 столетий увеличилась не менее чем в три раза.
Насколько мне известно, такую точку зрения на зарубинецкое население и его роль в восточнославянском этногенезе в настоящее время разделяет значительное большинство археологов-славистов. В последние годы В.В. Седовым была сделана, кажется, единственная попытка другой этнической интерпретации зарубинецких племен и их культуры (В.В. Седов. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. МИА, 1970, 163, с.38-48). По его мнению, зарубинецкое население являлось не славянской, а западнобалтийской группировкой. В конце I тыс. до н.э. оно якобы совершило переселение из ЮгоЗападной Прибалтики в Среднее Поднепровье. И затем поднялось вверх по Днепру и Десне, достигнув поречья Верхней Оки, где оставило после себя древности так называемой мощинской культуры.
Мне уже приходилось писать об этой ошибочной концепции, не подтверждаемой сколько-нибудь серьезными археологическими аргументами (П.Н. Третьяков. У истоков древнерусской народности. МИА, 1970, 179, с.60). В настоящее время, когда опубликованы результаты исследований деснинских памятников I тыс. и значительно лучше изучены верхнеднепровские древности этого же периода, стало совершенно очевидно, что отнюдь не в верховьях Оки, а именно здесь - на Верхнем Днепре и на берегах Десны - обитали прямые потомки зарубинецкого населения, по культуре совсем иные, чем мощинские племена. Как мы увидим ниже, они сохраняли почти в неизменном виде многие особенности культуры своих зарубинецких предков, такие как характер поселений и жилищ, погребальная обрядность, формы керамики, ее разделение на кухонную и столовую, обычай носить фибулы и мн. др.
Что же касается верхнеокских мощинских племен, то их культурные традиции были совсем другими. Эти племена жили преимущественно на городищах, а не на открытых поселениях-селищах, как потомки зарубинецких племен, в жилищах другой конструкции; их погребальными древностями являются не могильники, а курганы с явными признаками медвежьего культа, характерного для племен балтийской группы. Лишь в лощеной посуде мощинских племен можно отыскать некоторые черты сходства с позднезарубинецкой керамикой. Речь идет о глиняных лощеных мисках, напоминающих по форме миски позднезарубинецкого типа из Верхнего Поднепровья и Подесенья. В мощинской среде эта посуда была несомненно результатом прямого влияния позднезарубинецкого населения на своих северных соседей, первым признаком грядущей ассимиляции восточнобалтийского населения славянским.
II
Территория зарубинецких племен во II-Iвв до н.э. и начале новой эры охватывала, как уже указывалось, лесостепную и частично лесную полосу западной и центральной части Украины (рис. 2). На западе их древности известны вдоль верхнего течения Припяти, главным образом по ее правому берегу, а также по низовьям правых припятских притоков - Стыри, Горыни и Случи. Крайние северо-западные пункты расположены на смежном с верховьями Припяти участке берега Западного Буга; крайние южные - в западных областях Украины: на берегах Южного Буга, в его верхнем и среднем течении, а также Днестра.
На обоих берегах Среднего Днепра многочисленные поселения и могильники зарубинецкой культуры образуют две компактные группы. Первая находится на участке, ограниченном с севера устьем Десны, с юга - Росью и Тясмином. Сюда же примыкает несколько пунктов в низовьях Десны, по обоим ее берегам. Другая группа зарубинецких племен на Днепре обитала севернее, между устьями Припяти и Березины, преимущественно по правой стороне Днепра (Ю.В. Кухаренко. Зарубинецкая культура. - САИ, 1964, вып. Д1-19, с. 43-47).
Территория, принадлежавшая зарубинецким племенам, изучена еще далеко не достаточно. И возможно, что сложившиеся в науке представления о трех обрисованных выше зарубинецких группировках - полесской (припятской), среднеднепровской и верхнеднепровской, - якобы отдаленных друг от друга свободными от поселений пространствами, являются не вполне соответствующими действительности. Ю. В. Кухаренко, впервые разделивший зарубинецкие древности на три указанные группы, не аргументировал свою мысль анализом археологического материала (там же, с.13). Это попытался сделать позднее Е.В. Максимов, по мнению которого, полесские, среднеднепровские и верхнеднепровские племена отчетливо различались формами керамики, характером жилищ и отчасти погребальной обрядностью (Е.В. Максимов. Среднее Поднепровье на рубеже н.э. Киев, 1972, с.119-128). Но если мы обратимся к фактическому материалу, нас неминуемо станет точить червь сомнения.
Начнем с находок из полесских могильников Отвержичи, Велемичи I-II, Воронино и др. Керамика их значительно разнообразнее, чем она изображена в книге Е.В. Максимова. В Полесье встречены, по сути дела, все формы посуды, известные на Днепре. Здесь более отчетливо были представлены в раннее время лишь западные (поморские) реминисценции. В предыдущее время сюда проникали из более западных областей так называемые поморские племена, которые рассматриваются Ю.В. Кухаренко и Д.А. Мачинским в качестве важнейшей подосновы зарубинецкого населения (Ю.В. Кухаренко. К вопросу о происхождении зарубинецкой культуры. СА, 1960(1), с.289-300; Д.А. Мачинский. К вопросу о происхождении зарубинецкой культуры. КСИА, 1966, вып. 107, с.3-8). Но отголоски поморской культуры имеются и на Среднем Днепре, в частности на его левом берегу - в низовьях Десны (В.П. Петров. Зарубинецкий могильник. МИА, 1959, 70, с.32-60). На Среднем Днепре больше встречается сосудов скифского облика с насечками и защипами по венчику. На Верхнем Днепре посуда в целом несколько проще, чем в Среднем Поднепровье и Полесье. Там почти не попадаются сосуды с ручками, а также налепами в виде полумесяца. Проще формы мисок. Меньше тщательно вылощенной керамики с гранеными венчиками. Но все эти различия малосущественны, они не нарушают целостности комплекса зарубинецкой керамики. В лучшем случае их можно рассматривать как диалектные.
Что же касается попыток Е.В. Максимова подразделить зарубинецкое население по облику жилых построек, то их нельзя признать убедительными. В нашем распоряжении есть достаточный материал по зарубинецким жилищам лишь из Среднего Поднепровья. Верхнеднепровские жилища известны по раскопкам только в двух пунктах: на Чаплинском и Моховском городищах, а в Полесье исследовано всего три землянки. Следовательно, характеризовать зарубинецкие жилища в разных областях пока что явно преждевременно.
В погребальном обряде во всех трех областях также имеется много общего. Но в Верхнем Поднепровье, судя по Чаплинскому могильнику, вовсе не встречалось урновых захоронений, распространенных на Среднем Днепре и на берегах Припяти наряду с ямными. Другим отклонением от общезарубинецкой нормы в Чаплинском могильнике является будто бы отсутствие в погребениях остатков мясной ритуальной пищи, костей животных. Эти малосущественные отличия в зарубинецких древностях разных областей Е.В. Максимов объясняет различными традициями в культуре предшествующего, дозарубинецкого времени, что, быть может, и справедливо.
В основном зарубинецкая культура на всей территории своего распространения выступает как сравнительно однообразная. Везде - и на Днепре, и на Припяти - ее появление за малым исключением укладывается в одни и те же хронологические рамки. И там и здесь она характеризуется одними и теми же основными чертами. Керамика и главный датирующий материал - фибулы латенских типов - во всех областях более или менее одинаково эволюционируют. Данные последних лет позволяют, по-видимому, несколько сузить интервалы, отделяющие друг от друга группы зарубинецких древностей на Днепре и Припяти. Особенности, различающие эти группы, в свете новых материалов скорее стираются, чем становятся более отчетливыми.
Вопрос о происхождении зарубинецких племен и их культуры до сих пор еще не решен. Как уже указывалось, существует мнение о их западных или северо-западных истоках. Но мнение это покоится не столько на основе бесспорных археологических фактов, сколько на соображениях общего характера. Зарубинецкие могильники с трупосожжениями действительно являются как бы поздним восточным ответвлением центральноевропейских древностей, основой которых послужили поля погребений лужицкой культуры. Они как будто бы не имеют ничего общего на востоке Европы. Лишь среди зарубинецкого инвентаря в Поднепровье, прежде всего среди керамики, налицо некоторые местные элементы, восходящие к культуре скифского времени.
На этом основании наряду с мнением, что зарубинецкие племена пришли в Поднепровье с северо-запада, существует представление об их местном, днепровском происхождении. Но и в данном случае также подразумеваются их западные истоки. Только процесс появления здесь людей с Запада сдвигается в отдаленное прошлое, в эпоху бронзы или скифский период. Некоторые исследователи, наконец, полагают, что в создании зарубинецкой культуры участвовали милоградские племена I тыс. до н.э. - припятско-днепровская группировка племен раннего железного века, речь о которых еще будет идти ниже. Более того, эти племена иногда рассматриваются в качестве основных предков носителей зарубинецкой культуры на том основании, что те и другие жили примерно на одной и той же территории и хронологически соприкасались друг с другом. Защитники такой точки зрения исключают милоградские племена из числа верхнеднепровских балтов, как их обычно называют, что обосновывается некоторыми своеобразными особенностями их культуры. Но в целом разница между милоградской и зарубинецкой культурами являлась настолько существенной, так мало было у них общих элементов, что сколько-нибудь убедительно аргументировать эту мысль пока невозможно. Словом, вопрос об истоках зарубинецкой культуры еще неясен, и, по-видимому, его решение пока что преждевременно из-за плохой изученности древностей предыдущего периода, а также зарубинецких памятников Верхнего Побужья и Поднестровья, исследованных далеко не достаточно.
На Верхнем Днепре, между Припятью и Березиной, по моему мнению, зарубинецкое население появилось несколько позже, чем на Припяти и в Среднем Поднепровье. Об этом говорит отсутствие в культуре верхнеднепровской группы отчетливых ранних элементов, в частности поморских. Кроме того, культура этой группы, особенно ее керамика, отличается большой грубостью и простотой, что свойственно более позднему зарубинецкому времени. Тенденцию Л.Д. Поболя удревнять материалы Чаплинского городища и могильника (а это пока единственный обстоятельно исследованный ранний зарубинецкий памятник в Верхнем Поднепровье) нельзя считать правильной, как и его стремление распространить зарубинецкую территорию II-Iвв. до н.э. и Iв. н.э. далеко на север, туда, где нет зарубинецких могильников и где на местных городищах встречаются лишь единичные зарубинецкие предметы, а керамика только отдаленно напоминает зарубинецкую (Л.Д. Поболь. Племена раннего этапа зарубинецкой культуры. - В кн.: Очерки по археологии Белоруссии. Минск, 1970, т.I, с.151,152).
Мне представляется, таким образом, что Верхнее Поднепровье не было ни местом формирования зарубинецкой культуры, ни областью особенно раннего расселения зарубинецких племен. Распространение вверх по Днепру за устье Припяти являлось, по-видимому, первым шагом их движения на север из Среднего Поднепровья и поречья Припяти, начавшегося в конце  I тыс. до н.э., речь о чем еще пойдет ниже.
Распространение древностей зарубинецкой культуры
Рис. 2. Распространение древностей зарубинецкой культуры в последние века до новой эры и в начале I тыс. н.э. 1 - раннезарубинецкне поселения и могильники: 2 - позднезарубинецкие древности

Рис.58. Схема размещения зарубинецких поселений и могильников (П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге (Зарубинецкие племена в Среднем Поднепровье). М.-Л., 1966, c.207).
I - зарубинецкие могильники и поселения, II - впускные сожжения с зарубинецкими вещами в древних курганах, lll зарубинецко-позднескифские могильники, IV - позднезарубинецкие поселения и могильники (указаны наиболее известные пункты): 1 - Гриневичи Великие, могильник, 2 - Клейники, могильник, 3 - Страдеч, могильник, 4 - Черск, могильник, 5 - Мульчицы, поселение, 6 - Зеленица, могильник, 7 - Пара, поселение, 8 - Иванчицы, могильник, 9 - Велемичи, 2 могильника и поселение, 10 - Рубель, могильник и поселение, 11 - Отвержичи, могильник, 12 - Номороково, поселение, 13 - Воронино, могильник, 14 - Казаргац, 15 - Ораное, поселение, 16 - Райки, поселение, 17 - Ровец, поселение, 18 - Останковцы, поселение, 19 - Белгородка, могильник (?), 20 - Ирпень, поселение, 21 - Киселевка в Киеве, поселение, 22 - Корчеватое, могильник, 23 - Пироговское  городище, поселение, 24 - Вита литовская I-III, поселение, 25 - Ходосовское городище, поселение, 26 - Великие Дмитриевичи, поселение, 27 - Ржищев, могильник, 28 - Зарубинцы, могильник и поселение, 29 - Пилипенкова гора, поселение, 30 - Пищальники, могильник, 31 - Межирич, поселение, 32 - Сахновка, поселение, 33 - Субботов, могильник, 34 - Михайловка (Пруссы), могильник, 35 - Залевки, поселение, 36 - Пуховка, могильник, 37 - Погребы, могильник, 38 - Вишеньки, могильник, 39 - Койлов, могильник, 40 - Верхняя Мануйловка, впускное погребение в кургане эпохи бронзы, 41 - Дьяченки, то же, 42 - Лубны, то же, 43 - Басовка, зарубинецкие сосуды в кургане, 44 - селища в районе Чернигова (Табаевка, Шастовицы и др.), 45 - Червоный Ранок, поселение, 46 - Хариевка и другие поселения (9 пунктов) в излучине Сейма, 47 - Милоградское городище, поселение, 48 - Горошковское городище, поселение, 49 - Чаплинское городище, поселение и могильник, 50 - Моховское II городище, поселение, 51 - Козичина, могильник, 52 - Спартак, поселение, 53 - Высокое, поселение, 54 - Чарнея, поселение, 55 - Хотылево, 4 поселения, 56 - Синьково, поселение, 57 - Почеп, поселение, 58 - Красное городище, поселение, 59 - Мансурово, поселение, 60 - Разлеты, могильник (?), 61 - Слободка, могильник (?).
П.Н. Третьяков. По следам древних Славянских племен, Л., 1982, (Введение - c.5-8, Зарубенецкие древности. Их территория и локальные группы - с.28-34)
http://forum.relicvia.ru/index.php?showforum=172
П.Н. Третьяков. По следам древних Славянских племен, Л., 1982, (Затянувшаяся дискуссия - c.9-27)
ftp://istorichka.ru/Slavjanovedenie/Tretijakov/Tretijakov_Po_sledam_drevnih_slavjanskih_plemen_1982.djvu 2.5Мб
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_330.htm
П.Н. Третьяков. У истоков древнерусской народности. МИА, 1970(179), (Славяне и Балты в Поднепровье на рубеже и в начале нашей эры - c.27-43)
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_730.htm
П.Н. Третьяков. У истоков древнерусской народности. МИА, 1970(179), (Славяне и Балты в Верхнем Поднепровье в середине и третьей четверти I тыс. н.э. - c.52-67)
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_731.htm
П.Н. Третьяков. У истоков древнерусской народности. МИА, 1970(179), (По следам несложившейся народности - c.43-52, c.92-99)
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_329.htm
П.Н. Третьяков. У истоков древнерусской народности. МИА, 1970(179), (По следам обитателей древнейшей русской земли - c.80-92)
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_334.htm
П.Н. Третьяков. У истоков древнерусской народности. МИА, 1970(179), (Об истоках культуры роменско-борщевской - c.100-103)
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_281.htm
П.Н. Третьяков. У истоков древнерусской народности. МИА, 1970(179), (На финно-угорских окраинах Древней Руси - c.111-137)
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_342.htm
П.Н. Третьяков. Об истоках культуры роменско-борщевской древнерусской группировки. СА, 1969(4), с.78-90
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_281.htm
П.Н. Третьяков. Зарубинецкая культура и Поднепровские славяне, СА, 1968(4), с.58-68
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_336.htm
П.Н. Третьяков. Восточные славяне и балтийский субстрат. СЭ, 1967(4), с.110-118
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_332.htm
П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге (Введение. Этнический процесс и Археология...Заключение). М.-Л., 1966, c.5-10, c.301-305
ftp://istorichka.ru/Slavjanovedenie/Tretijakov/Tretijakov_Finno-ugry,_balty_i_slavjane_1966.djvu 9.5Мб
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_732.htm
П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге (Славянские племена в Поднепровье на рубеже и в начале н.э. О происхождении славянских племен). М.-Л., 1966, c.190-196
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_338.htm
П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге (Вопрос о позднезарубинецкой культуре. Расселение зарубинецких племен в Верхнем Поднепровье). М.-Л., 1966, c.220-230
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_337.htm
П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге (Славяне и великое переселение народов. Древности антов). М.-Л., 1966, c.240-254
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_335.htm
П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге (Об этнической истории Волго-Окского междуречья в середине и второй половине I тыс. н.э.). М.-Л., 1966, c.285-300
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_343.htm
П.Н. Третьяков. У истоков Древней Руси (По следам древних культур. Древняя Русь. Cборник статей, 1953, c.11-37)
http://lib.relicvia.ru/lib_cat_drevnyy_rus__i_rannee_srednevekov_e.htm
http://forum.relicvia.ru/index.php?showtopic=601"
П.Н. Третьяков. Восточнославянские племена, изд.2, М., 1953
http://shard1.narod.ru/biblio1.htm
П.П. Ефименко, П.Н. Третьяков. Курганный могильник у с. Боршева (П.П. Ефименко, П.Н. Третьяков. Древнерусские поселения на Дону. Материалы и исследования по археологии СССР - МИА(8), М.-Л.,1948, c.79-91)
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_290.htm
П.Н. Третьяков. Северные восточно-славянские племена. Реконструкция поселения у д. Березняки. МИА 1941(6), с.19-20
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_282.htm
П.Н. Третьяков. Северные восточно-славянские племена. Вопросы этногонии северных славянских племен. МИА 1941(6), с.22-26
http://kirsoft.com.ru/mir/KSNews_341.htm
П.Н. Tpeтьякoв. К истории племен Верхнего Поволжья в первом тысячелетии н.э. МИА, 1941(5)
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_299.htm
П.Н. Tpeтьякoв. К истории племен Верхнего Поволжья в первом тысячелетии н.э. Глава V. Некоторые данные о населении бассейна озер Неро и Плещеево в середине и второй половине первого тысячелетия н.э. МИА, 1941(5), с.90-97
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_298.htm
П.Н. Третьяков. Подсечное земледелие в Восточной Европе. Известия Гос. Академии Истории Материальной Культуры, Т.XIV, вып.1, 1932, с.1-39
http://www.archaeology.ru/Download/Tretyakov/Tretyakov_1932_Podsechnoe.djvu
П.Н. Третьяков. Калужская экспедиция Государственной академии истории материальной культуры им. Н.Я. Марра 1936. СА(4), 1937, с.328–330
http://www.archaeology.ru/Download/Tretyakov/Tretyakov_1937_Kaluzhskaya_expeditsia.pdf
П.Н. Третьяков. Расселение древне-русских племен по археологическим данным. СА(4), 1937, с.33–51
http://www.archaeology.ru/Download/Tretyakov/Tretyakov_1937_Rasselenie_drevnerusskikh.pdf
П.Н. Третьяков. Костромские курганы. Известия Гос. Академии Истории Материальной Культуры, Т.XIV, вып.6-7, 1931, с.1-38
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_293.htm
Е.А. Шмидт. К 60-летию Петра Николаевича Третьякова. Советская археология, 1969(4), с.120-125, а также
Древние славяне и их соседи. Сборник к 60-ти летию рождения П.Н. Третьякова. Материалы и исследования по археологии СССР. Том 176. ред. Ю.В. Кухаренко. М. Наука. 1970. 158 с., (первые страницы: фотография; статья Е.А. Шмидта. К 60-летию Петра Николаевича Третьякова; Список работ П.Н. Третьякова с 1931г.)

http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_291.htm
http://www.archaeology.ru/lib_bibl/bibl_tretjakov.html

  


СТАТИСТИКА