Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

П.Н. Третьяков. Славяне и Балты в Верхнем Поднепровье в середине и третьей
четверти I тыс. н.э.
от 21.05.09
  
Самоорганизация



1
Вплоть до недавнего времени вопрос о зарубинецких племенах как древних славянах, поставленный впервые семьдесят лет тому назад, оставался дискуссионным. Это объясняется тем, что между зарубинецкими древностями и бесспорными остатками культуры восточных славян конца I тыс. н.э. в археологии зиял хронологический разрыв протяженностью более чем в полтысячи лет. На него постоянно указывали противники славянства зарубинецких племен. Многие исследователи полагали, что эти древние, по их мнению, неизвестные племена бесследно исчезли в первые века нашей эры, были поглощены черняховским населением. Еще в 1964г. Ю.В. Кухаренко в своей книге о зарубинецкой культуре писал, что группа племен, которым принадлежала собственно зарубинецкая культура, исчезла еще в древности, как исчезали, например, многие древние языковые диалекты, и отождествлять ее с какими-либо конкретными из исторически известных нам на этой территории в более позднее время племенами и народами невозможно (Ю.В. Кухаренко. Зарубинецкая культура, с.5).
Но приблизительно в те же годы, когда писались эти агностические строки, были обнаружены многочисленные позднезарубинецкие древности в южных и восточных частях Верхнего Поднепровья, в частности на Десне, Выяснилось, что в первые века нашей эры основные центры зарубинецкой оседлости переместились в северо-восточном направлении, в местности, куда в последующие столетия черняховское население не проникало. Выше были указаны возможные причины подвижки зарубинецких племен: вторжение на Западную Волынь и в Полесье готов и пшеворцев, а также, по-видимому, рост активности сарматов в Среднем Поднепровье.
Спустя некоторое время после открытия позднезарубинецких древностей в южных и восточных областях Верхнего Поднепровья было обнаружено и последнее, до сего времени неизвестное звено восточнославянской культуры - древности середины и третьей четверти I тыс. н.э. Они заметно отличаются от синхроничных им памятников черняховской культуры и остатков культуры древних балтов, расположенных в более северных областях Поднепровья.
Новая группа древностей принадлежит прямым потомкам зарубинецкого населения - раннесредневековым днепровским славянским племенам. Теперь генетическая цепь между племенами зарубинецкой культуры и средневековыми восточными славянами как будто бы окончательно замкнулась. Мнение археологов о зарубинецких племенах - одной из раннеславянских группировок -получило, наконец, прочное основание. Пределы бесспорного в восточнославянской археологии значительно расширились; они отодвинулись вглубь почти на тысячу лет.
Новая группа древностей и ее отношение к предыдущей, зарубинецкой и последующей, средневековой восточнославянской культурам известны еще далеко не достаточно. Исследования новой группы древностей продолжаются, пока что обнародована лишь незначительная часть полученных материалов. Поэтому на всем этом следует остановиться относительно подробно, чтобы проследить преемственное изменение культуры зарубинецких племен и их потомков в течение I тыс. н.э.
Понятно, что продвинувшиеся на север зарубинецкие славяне оказались в совершенно новой для них исторической обстановке. Прервались их экономические и культурные связи с Западом, Прикарпатьем и Причерноморьем. Их соседом на юге стали черняховские племена, распространившиеся в конце II-начале IIIв. по всему Среднему Поднепровью, а через два века - на рубеже IV-Vвв. - исчезнувшие с исторической арены. В это время, в середине I тыс. н.э., повсюду в Европе происходили особенно большие изменения в области культуры, связанные с нараставшим великим переселением народов и падением Римской империи. Вместе с тем у зарубинецких племен установились тесные отношения - мирные и враждебные - с верхнеднепровскими балтами. И естественно, что в этой сложной и меняющейся обстановке культура зарубинецких племен претерпевала значительные изменения.
Они обитали, однако, сравнительно далеко от южной части Европы, где происходили крупнейшие события того времени. Поэтому изменение их культуры, к счастью для археологов, отнюдь не носило характера мутации, а протекало сравнительно медленно, преемственно. Многие элементы культуры, возникшие в зарубинецкое время, сохраняли свой традиционный облик вплоть до средневековья.
В настоящее время интересующие нас древности - места поселений и могильники потомков зарубинецких племен - найдены в количестве 50-60. Они исследованы уже более чем в двадцати пунктах, хотя в большинстве случаев масштабы раскопок были небольшими. Все эти памятники можно разделить на три хронологическом группы, тесно связанные одна с другой.
К наиболее ранней группе принадлежат в Могилевской области поселение и могильник в урочище Обидня (Абидня) на р. Адаменке, небольшом правом притоке Днепра. Судя по найденным там вещам, в частности фибулам, а также римской монете начала IIIв., поселение и могильник датируются второй четвертью I тыс. н.э. В это время зарубинецкие традиции в культуре были представлены еще весьма отчетливо. Недаром исследователь Обидни Л.Д. Побаль отнес свои древности к позднезарубинецким (Л.Д. Побаль. 1) Белорусское Поднепровье в I тыс. н.э. Доклад на I Международном конгрессе славянской археологии в Варшаве. Тез. докл. сов. делег., М.,1965, с.19-21; 2) Рымскiя манеты на тэрыторыi БССР. Весцi Акад. навук БССР, 2, 1964, серия грамадскiх навук).
К несколько более позднему времени - середине I тыс. н.э. принадлежат остатки нескольких поселений, обнаруженных в бассейне Десны. Небольшие исследования были произведены на селищах около Буковки на р. Ветьме, в Белокаменке на окраине Брянска на правом берегу Десны и в Посудичах на р. Судости. В это время в материальной культуре появилось кое-что новое, но зарубинецкие традиции еще не забылись. Некоторые из этих поселений, в частности Жуковское, первоначально также были определены как позднезарубинецкие (П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне.., с.254-273).
Наконец, наиболее многочисленными являются древности третьей четверти I тыс. н.э. Это поселения у Смольяни и Хотылево на Верхней Десне, группа селищ и два могильника на Десне в районе г. Трубчевска, несколько поселений на Средней Десне ниже Новгорода-Северского, Новобыховский могильник, Колочинское городище и другие памятники на Днепре в пределах Могилевской и Гомельской областей (Ю.В. Кухаренко. Могильники полей погребений в Верхнем Поднепровье. КС, в. 53, 1954; Э.А. Сыманович. Городище Колочин I на Гомельщине. МИА, 1963(108).
Судя по материалам, полученным в итоге раскопок, у потомков зарубинецкого населения наиболее прочными оказались специфические традиции, связанные с такими важными элементами культуры, как поселение, жилище и религиозные представления, в частности погребальная обрядность.
Выше уже шла речь о том, что зарубинецкие поселения располагались, как правило, невысоко, рядом с водой, иногда на небольших всхолмлениях в пределах речной поймы. Отклонения от этой нормы наблюдались лишь в тех случаях, когда население оказывалось на новых местах, на территории чуждых племен. Там поселки устраивались нередко в пунктах, удобных для обороны, на отрогах высоких речных берегов, часто на старых городищах. Но в последующий период, почувствовав себя хозяином края, зарубинецкое население и в этих местах спускалось вниз, к воде. Так было и в Среднем Поднепровье, и в более северных местностях, принадлежавших ранее милоградским и юхновским племенам.
В таких же точно топографических условиях - на низких местах, иногда в пределах поймы - было обнаружено большинство остатков поселений середины и третьей четверти I тыс. н.э. Например, селища Обидня, Жуковка, Посудичи, Кветунский могильник около Трубчевска. Поселения Смольянь и Вишенки находились на краю сниженных участков коренной террасы. В таких условиях эти древности никто раньше не искал. Археологи были уверены, что поселения ранних славян должны располагаться преимущественно высоко, подобно городищам времени Древней Руси. Это и послужило, основной причиной того, что остатки позднезарубинецких поселений и поселений середины и третьей четверти I тыс. н.э. до самого последнего времени оставались не только не исследованными, но и неизвестными.
Укрепленные поселения типа городищ, расположенные на высоких, труднодоступных местах, стали появляться у днепровских славян, по-видимому, лишь к исходу третьей четверти I тыс. н.э. и то только в отдельных пунктах. Таковы уже упомянутое Колочинское городище на Днепре, Макча и Владимирское городище на Десне. Их появление скорее всего следует связывать с теми социальными процессами, которые назревали в это время в славянском обществе. Они были первыми поселениями-замками. Верхнедеснинское Владимирское городище (север Брянской области) возникло, быть может, и по другой причине - вследствие близости областей, принадлежавших балтийским племенам.
Как и на позднезарубинецких поселениях, на селищах середины и третьей четверти I тыс. н.э. при раскопках обнаруживаются остатки несколько углубленных в землю прямоугольных в плане жилых построек площадью 10-15 кв.м, с печами или очагами в одном из углов или (реже) в центре помещения. Жилища-полуземлянки открыты во многих пунктах: в южной части Верхнего Поднепровья в упомянутом выше селище Обидня, на селище около Щатково, в Нижней Тощице, около Колочинского городища и в других местах, на брянских поселениях - в Жуковке, Белокаменке и Смольяни, в Кудлаевке и Форостовичах около Новгорода-Северского, Такого рода жилища не были знакомы днепровским балтам. Не встречаются они, как правило, и на черняховских поселениях. В Поднепровье подобные жилища были характерны только для зарубинецких племен и их потомков - ближайших, речь о которых идет сейчас, и отдаленных - восточных славян периода Древней Руси. Прямоугольное жилище - полуземлянка с печью в одном из углов - характернейший элемент средневековой славянской культуры в южных и центральных областях Древней Руси и в других славянских землях (рис.6).

Рис.6. Сравнительная таблица зарубинецких и раннесредневековых древностей Верхнего Поднепровья.
I. Зарубинецкие древности II-Iвв. до н.э. и Iв. н.э.: 1,3,13-16 - Чаплинское городище; 2,12 - селище Великие Дмитровичи; 4,18,20 -мог. Велемичи; 5 - мог. Пуховка; 6,7,10 - Корчеватовский мог.; 8,9 - мог. 3арубинцы; 11,17,22,23 - Чаплинский мог.; 19,24 - мог. Воронино;
21 - мог. Отвержичи. II. Позднезарубинецкие древности первой четверти I тыс. н.э.: 25-28,30-32,34-37,41,43 - Почепское селище; 29 - селище Смяч; ЗЗ,42,44 - селище у дер. Спартак: 38 - селище Синково; 39 - мог. Казичина; 40 - селище на Трубеже; 45 - могильники Разлеты и Смяч. III. Деснинские древности середины I тыс. н.з.: 46 - селище Белокаменка; 47-53,55 - селище Посудичи; 54 - селище Жуковка. IV. Деснинские и верхнеднепровские древности третьей четверти I тыс. н.э.: 56,57,61-65,68 - селище Смольянь; 58,67,70,71 - Кветунский мог.; 59,60,69 - Колочинское городище; 66 - городище Макча; 72 - Новобыховский мог.
Рядом с жилищами-полуземлянками на зарубинецких поселениях располагаются ямы-погреба, круглые в плане, глубиной 0.70-0.80 м, колоколовидно расширяющиеся к плоскому дну, диаметром около 1 м. Погреба такой формы некогда были широко распространены в южной части Европы, в частности в Северном Причерноморье. В Верхнем Поднепровье у балтийских племен такие погреба неизвестны. Как и жилища-полуземлянки, они являются характерным элементом материальной культуры и позднезарубинецких племен и всех их потомков, ближних и отдаленных, в том числе и средневековых (рис.6).
Обряд сожжения умерших с последующим захоронением результатов сожжения на могильнике, характерный для зарубинецких племен, продолжал существовать и в последующее время. Ко второй четверти I тыс. н.э. относится могильник у селища Обидня, к третьей четверти  I тыс. н.э. - могильники у с. Усох и дер. Кветуни около Трубчевска. Новобыховский могильник на Днепре датируется V-VIIIвв. В бассейне среднего и нижнего течения Десны этот погребальный обряд дожил до IХ-Хвв., о чем свидетельствуют могильники с трупосожжением так называемого волынцевского типа. В других местах в течение VI-VIIвв. обряд захоронения остатков сожжения на могильнике сменился захоронением их под курганной насыпью; родовые могильники сменились курганами, представлявшими собой семейные усыпальницы. Это отражало, вероятно, изменения, совершившиеся в общественной структуре. На Кветунском могильнике, относящемся к середине и третьей четверти I тыс. н.э., древнейшая часть является бескурганной, а более поздняя занята курганами, заключавшими в себе остатки 2-3-4 трупосожжений. Такой переход от бескурганных могильников к курганам наблюдался в это время не только в Поднепровье, но и в других славянских землях.
Погребальной обрядностью почти исчерпываются археологические данные о религии и культе древних поднепровских славян. Можно упомянуть еще обнаруженные при раскопках основания углубленных в землю круглых сооружений, по-видимому, языческих святилищ, несколько похожих на святилища днепровских балтов. Остатки одного такого святилища были открыты на позднезарубинецком Почепском селище первых веков нашей эры. Другое святилище открыто в Белокаменке. Судя по находкам, его время - начало I тыс. н.э. Имеются и более поздние, уже средневековые восточнославянские святилища такого же характера. Речь о них пойдет ниже (c.98).
Менее устойчивыми оказались формы и характер глиняной посуды, предметов убора, украшений и другого бытового инвентаря, хотя преемственность и здесь видна совершенно отчетливо (рис.6).
Относительно долго сохранялись традиции зарубинецкого гончарства, не знавшего гончарного круга. Вплоть до третьей четверти I тыс. н.э. посуда разделялась на грубую кухонную (горшки, миски) и столовую (миски, кружки, кувшины), тщательно сделанную и вылощенную, хотя качество столовой посуды с течением времени все более и более падало. Формы позднезарубинецких реберчатых мисок с цилиндрической верхней частью бытовали как в середине, так и в третьей четверти I тыс. н.э. Их дериватом были высокие реберчатые сосуды, нередко приобретавшие биконический профиль. Миски острореберных очертаний, характерные главным образом для позднего этапа зарубинецкой культуры, также исчезли в Поднепровье далеко не сразу. Очень интересна эволюция зарубинецких глиняных дисков-крышек. В середине I тыс. н.э. у них появились чуть заметные бортики, которые со временем становились все выше, пока глиняная посуда этой формы не приобрела облика сковородок, обычных для славянских раннесредневековых поселений. Посуда баночной формы, нередко встречающаяся на деснинских и днепровских поселениях середины и третьей четверти I тыс. н.э., восходит, по-видимому, к местным восточнобалтийским традициям. К концу третьей четверти I тыс. н.э. господствующее место среди керамики мало-помалу занимают высокие горшки, по форме обычные для славянского средневековья.
Начиная с рубежа нашей эры и позднее на поселениях встречаются более или менее одинаковые глиняные пряслица биконической формы или плоские, выточенные из черепков. Для всех этапов, для всего I тыс. н.э., характерны фибулы, формы которых, естественно, изменялись во времени. Очень мало менялись формы и орнаментация бронзовых трапециевидных подвесок. Позднезарубинецкие двуспиральные (очковидные) подвески дожили в Поднепровье до третьей четверти I тыс. н.э.
Таким образом, преемственность зарубинецких и раннесредневековых славянских племен в Поднепровье прослеживается по целому ряду существенных элементов материальной и духовной культуры. Задачей дальнейших исследований является углубленное и критическое рассмотрение и проверка высказанной здесь этногенетической концепции, касающейся важнейших вопросов далекого прошлого днепровского славянства (рис.6).
В связи с выявлением позднезарубинецких древностей, свидетельствующих о движении зарубинецких племен из Среднего Поднепровья в северо-восточном направлении, в археологической литературе была сделана попытка рассматривать эти племена не в качестве ранних славян, а как особую балтийскую группировку. Речь идет о мнении В.В. Седова, который полагает, что, группировка является по происхождению западнобалтийской, совершившей грандиозный поход от южных берегов Балтийского моря в междуречье Днестра и Среднего Днепра и далее на северо-восток, в бассейн Верхней Оки. По В.В. Седову, потомками зарубенецкого населения были не славянские раннесредневековые племена поднепровской группы, а так называемые мощинские племена, жившие в середине I тыс. н.э. по Верхней Оке и ее притокам. Эти племена действительно были балтами, наиболее восточной их группировкой. Об этом свидетельствуют их домостроительство, погребальная обрядность, украшения, в частности вещи, инкрустированные цветной эмалью. Но никаких прямых генетических связей между зарубинецкими племенами и верхнеокскими балтами в археологическом материале не выявляется. Эти были племена различные, хотя и оказавшиеся соседями.
Ошибка В.В. Седова проистекает из того, что он в своих заключениях опирался не на совокупность признаков, характеризующих культуру, а лишь на один из них - керамику. Действительно, лощеная мощинская посуда похожа на позднезарубинецкую, более того, именно от нее она и ведет свое начало. Это был один из элементов, заимствованных восточными балтами от зарубенецких племен. Но другие элементы культуры у мощинских племен совсем не похожи на зарубинецкие. И если бы, следуя мнению В.В. Седова, мы поместили на рассмотренной выше таблице (рис.6) материалы, характеризующие мощинские племена, никакой преемственности между ними и зарубинецкой культурой обнаружить было бы нельзя. Публикуемая здесь таблица является ответом также и на критические замечания И.И. Ляпушкина - защитника представлений о позднем появлении славян в пределах нашей страны (В.В. Седов. 1) Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. Автореф. М., 1966, с.12,13; 2) (Рец.) П.Н. Третьяков. Финно-угры, и славяне на Днепре и Волге. СА, 1967(3), с. 307-315; И.И. Ляпушкин. Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства. МИА, 1968(152), с.6-8; П.Н. Третьяков. Зарубинецкая культура и поднепровские славяне. СА, 1968(4)).
2
В середине и третьей четверти I тыс. н.э. днепровские славяне - потомки зарубинецких племен - продолжали расширять свою территорию в северном направлении. Если в зарубинецкое время, в начале нашей эры, славяне распространились в южных и восточных частях Верхнего Поднепровья, то позднее они проникли не только в верховья Днепра, но и в более отдаленные области - в бассейн Западной Двины и к озерам Ильмень и Чудскому. Осваивались притоки Днепра и Десны, а также смежная с Поднепровьем часть Волго-Окской области. Славянские этнические элементы становились господствующими в Верхнем Поднепровье и на его широкой периферии.
Но вплоть до последней четверти I тыс. н.э. далеко не все местности в Верхнем Поднепровье, не говоря уже о смежных с ним северных и восточных областях, принадлежали славянам. Во многих местах, особенно на северо-западе Поднепровья, на Березине, в поречье Друти, а также в глубинах Днепровско-Деснинского междуречья, в частности в верхнем и среднем течении Сожа, наконец, в смежном с Поднепровьем бассейне Верхней Оки продолжали сохраняться компактные массы старого балтийского населения. Во многих местах славяне и балты жили чересполосно, в ближайшем соседстве друг с другом.
В 50-х и 60-х годах автором этих строк и Е.А. Шмидтом в области Смоленского Поднепровья были произведены раскопки остатков нескольких поселений и городищ балтийских племен I тыс. н.э., позволившие охарактеризовать их культуру и наметить некоторые вехи истории.
Выше уже шла речь о том, что вплоть до первых веков нашей эры у днепровских балтов сохранялись архаичные формы быта и хозяйства, возникшие еще в начале I тыс. до н.э., в раннем железном веке (с.27-32). Колонизационные успехи зарубинецких племен, продвигавшихся с юга в земли днепровских балтов, объяснялись тем, что их экономика, культура и общественные отношения находились на более высоком уровне, чем жизнь и культура днепровских балтов. По той же причине в культуре балтийских группировок, оказавшихся поблизости от пришельцев-славян, появились отдельные зарубинецкие черты - результат влияния более высокой славянской культуры на культуру соседних балтов.
В середине I тыс. н.э. у верхнеднепровских балтов повсюду произошли значительные изменения в области экономической и общественной жизни. Старая форма - поселения-городища-сменилась другой формой поселений. Люди стали селиться на невысоких, удобных для жизни берегах рек и озер и уже не возводили вокруг своих жилищ ни валов, ни рвов. Тесная планировка старых городищ сменилась теперь свободным расположением построек. Находки, сделанные при раскопках, свидетельствуют о росте сельского хозяйства, земледельческого и скотоводческого, о широком распространении в быту железа.
Все эти изменения были, конечно, не только результатом влияния со стороны зарубинецких славянских племен. Они представляли собой явление закономерное, были итогом развития экономики и социальной жизни днепровских балтов, лишь ускоренным под зарубинецким воздействием. Такие же точно изменения в это же самое время наблюдались в среде балтийских племен в Юго-Восточной Прибалтике и у финно-угорских племен ВолгоОкского междуречья, т.е. в областях, очень далеких от славянских поселений. Все эти племена, одни несколько раньше, другие позже, к исходу первой половины I тыс. н.э. распростились с родовым, патриархальнообщинным строем и поднялись на ту ступень экономического и общественного развития, на которую зарубинецкие племена вступили еще в последние века до нашей эры, - на ступень соседской (сельской) общины (с.32-37).
Патриархальная большая семья в это время распадалась, на первое место выдвигалась отдельная, моногамная семья. Жизнь приобретала те черты, которые были характерны для сельского населения периода раннего средневековья.
Своими специфическими особенностями культура днепровских балтов середины и третьей четверти I тыс. н.э. заметно отличалась от славянской. Если традиционной формой жилища у славян являлась прямоугольная землянка, то балты сооружали наземные деревянные дома столбовой конструкции. У них не было ям-погребов, обычных для славянских поселений. Иными были формы глиняной посуды. Женский костюм изобиловал многочисленными и разнообразными украшениями из бронзы, в том числе вещами геометрического стиля с красной и зеленой эмалью. Балтийские типы украшений - фибулы, вещи с эмалью, браслеты и др. - нередко проникали в славянскую среду, в которой до этого металлические украшения не пользовались большим распространением.
Около своих поселений верхнеднепровские балты сооружали убежища: маленькие крепости, расположенные на труднодоступных местах и обнесенные рвами, земляными валами и деревянными оградами. Кажется, такие убежища, куда жители поселка должны были собираться в часы опасности, распространились, главным образом в третьей четверти I тыс. н.э., вероятно, в связи с дальнейшим продвижением славян. Балты стремились оборонять свои владения. Но, судя по их маленьким убежищам, жители каждого селения защищали прежде всего самих себя, что приводило к их военным неудачам. На нескольких городищах-убежищах - Тушемле, Городке, Слободе Глушице, Вошкинском, Колычевском, расположенных в бассейне верхнего течения Сожа, были обнаружены следы больших пожаров, уничтоживших эти укрепления в конце третьей четверти I тыс. н.э. Вместе с тем во время раскопок здесь было встречено ничтожно мало бытового инвентаря и других вещей, которые неизбежно сохранились бы, если бы гибели укреплений от огня предшествовало большое скопление людей. Не было обнаружено и никаких следов вооруженной борьбы. Очевидно, в этой местности маленькие убежища не оправдали возлагавшихся на них надежд: при приближении сильного неприятеля население укрылось в окрестных лесах, а городища-убежища, на сооружение которых было потрачено так много сил, стали жертвой огня.
На некоторых городищах-убежищах были открыты остатки языческих святилищ в виде круглых площадок диаметром 6 м, по краю которых стояли деревянные столбы, вероятно фигуры божеств, а в центре находился большой столб, изображавший главное божество, в одном случае имевшее медвежью голову.
Такие святилища - яркий штрих древней культуры днепровских балтов - обнаружены на городищах-убежищах Тушемля, Городок и Прудки (П.Н. Третьяков и Е.А. Шмидт. Древние городища Смоленщины; П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне.., с.273-285).
Наряду с древностями славян и балтов в области Верхнего Поднепровья известно немало и таких археологических памятников - городищ, поселений и могильников середины и второй половины I тыс. н.э., этническое определение которых не представляется возможным. Они сочетают в себе славянские и балтийские элементы, являются убедительными свидетельствами процессов, приведших в конце концов к ассимиляции днепровских балтов более сильными и передовыми славянскими группировками. Исторический период, переживаемый днепровскими балтами, а именно распад у них родо-племенных порядков, речь о чем шла выше, способствовал процессу ассимиляции.
Древности такого типа - смешанные, славяно-балтийские - имеются в Поднепровье около Смоленска. Так, на Лахтеевском и Демидовском городищах, по общему облику подобных памятникам культуры балтов и находящихся в близком соседстве с характерными древностями балтов, обнаружена глиняная посуда реберчатых форм, подобная происходящей из славянских поселений середины и третьей четверти I тыс. н.э. более южных областей Верхнего Поднепровья. На берегу Акатовского озера, расположенного севернее Смоленска, был исследован могильник с трупосожжением VIII-IХвв. Обряд захоронения оказался похожим на славянский; украшения, положенные в могильник с пережженными костями, принадлежали преимущественно к древностям балтов; среди глиняной посуды, происходящей из захоронений, имеются и славянские и балтийские формы (Е.А. Шмидт. Некоторые археологические памятники Смоленщины второй половины I тыс. н.э. МИА, 1963(108); П.Н. Третьяков и Е.А. Шмидт. Древние городища Смоленщины, с.117-122). Смешанный, балтославянский облик в середине и третьей четверти I тыс. н.э. имела культура населения бассейна Верхней Оки, названная археологами мощинской по известному Мощинскому городищу, на котором в 1888г. Н.И. Булычевым был найден богатый клад бронзовых изделий, украшенных цветной эмалью. По-видимому, здесь обитали в это время балтийские племена, подвергающиеся ассимиляции. В их культуре распространились славянские элементы: глиняная посуда позднезарубинецкого облика, соответствующие формы железных орудий. К исходу I тыс. н.э. их культура приобрела уже вполне славянский облик, и лишь в погребальном обряде, быть может, следует видеть балтийскую традицию.
Здесь имеются в виду курганы, содержащие внутри деревянную постройку - домовину, в которую ссыпались пережженные кости - остатки трупосожжений. Иногда кости помещались в домовину в глиняном сосуде-урне. Древнейшие курганы этого типа, относящиеся к середине и третьей четверти I тыс. н.э., содержат обычно остатки пережженных костей нескольких человек. Эти курганы были семейными усыпальницами. Вокруг деревянной домовины устраивалась круговая ограда из столбиков, напоминающая святилища днепровских балтов. Сверху насыпался курган.
Выше уже шла речь о том, что обычай сооружать курганы появился у днепровских славян в третьей четверти I тыс. н.э. Очень возможно, что он был заимствован ими от балтов, но не днепровских, не имевших курганов, а более западных, у которых курганы были древней традицией, деревянная же домовина, куда помещались остатки сожжений, являлась местной балтийской традицией (П.Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне с.278-279).
Этот вопрос требует, однако, дальнейшего изучения. В разных областях восточнославянской территории древние курганы имели различный характер и, возможно, разное происхождение. В бассейне Верхней Оки и в смежных частях бассейна Днепра, в частности на Десне, древнейшие курганы, как только что указывалось, имели нередко деревянные домовины и ограды. В Смоленском Поднепровье и севернее, в областях, примыкающих к оз. Ильмень, в третьей четверти I тыс. н.э. распространились высокие курганы, называемые сопками. Они также являлись коллективными, семейными усыпальницами, т.е. содержали внутри остатки нескольких сожжений. Нередко в сопках встречаются развалины каких-то деревянных и каменных сооружений. В Северо-Западном Поднепровье, в верховьях Западной Двины и Волги и вокруг южной части Чудского озера имеются погребальные сооружения в виде длинных курганов - валообразных насыпей, внутри которых находятся остатки сожжений. Это также коллективные, семейные усыпальницы. Наконец, в некоторых местах и в Верхнем Поднепровье, и севернее, в бассейне оз. Ильмень, известны традиционные славянские бескурганные могильники с сожжениями второй половины I тыс. н.э. Они принадлежали, очевидно, славянским группировкам, сумевшим сохранить по какой-то причине древнюю дедовскую погребальную обрядность.
Различные формы погребальных памятников второй половины I тыс. н.э., имеющиеся в области Верхнего Поднепровья и по ее широкой периферии, давно привлекали к себе внимание археологов. Величественные курганы-сопки - настоящие земляные пирамиды - некогда приписывались археологами норманнам; считалось, что они расположены вдоль речных торговых путей из Балтийского моря на Волгу и Днепр. Но позднее выяснилось, что сопки на 2-3 столетия старше того времени, когда норманны появились на Русской равнине. Большинство исследованных сопок относится к третьей четверти I тыс. н.э. И расположены они не только вдоль рек, служивших торговыми путями, но и на других реках и ручьях, нередко в глубинах водоразделов. Не обнаружены сопки на берегах Невы, в нижнем течении р. Луги, нет их в Юго-Восточной Прибалтике, т.е. в тех областях, которые несомненно посещались норманнами, но где местным населением были финноугорские племена: эсты, воды и ижора. В настоящее время большинство исследователей рассматривает курганы-сопки как славянские памятники, принадлежащие наиболее северной восточнославянской группировке: словенам новгородским и их ближайшим предкам, продвигавшимся в Приильменье из Верхнего Поднепровья. Очевидно, это были славяне, уже несущие в себе балтийский субстрат той или иной плотности.
Территория длинных курганов совпадает с летописной областью кривичей: Иже седять на верх Волги и на верх Двины, и на верх Днепра -. То, что эти погребальные памятники имеются вокруг южной части Чудского озера, также не противоречит летописным данным о расселении кривичей - есть сведения, что кривичским городом, расположенным здесь, был Изборск. Но находки, сделанные в длинных курганах, особенно в области Верхнего Поднепровья, говорят не только о славянах, но и о балтах. Здесь имеются в виду многочисленные бронзовые украшения балтийских (латгальских) типов, особенно характерные для длинных курганов на Смоленщине. В результате вопрос о том, кому принадлежали длинные курганы - славянам или балтам, считается в археологии спорном. В этом споре А.А. Спицын несколько раз склонялся то в ту, то в другую сторону. И ныне одни археологи полагают, что длинные курганы насыпаны балтами, другие считают их славянскими древностями.
Автор этих строк, а затем и В.В. Седов, в конце 50-х годов заново исследовавшие материалы длинных курганов, рассматривают их как древности летописных кривичей. Понятно, что в землях этой восточнославянской группы, пограничной с литовскими племенами, балтийский субстрат был особенно сильным. Судя по материалам длинных курганов Смоленщины, балтийские элементы сохранялись там вплоть до IXв. Очевидно, правы были те историки XIXв., которые считали кривичей наполовину литовцами. И недаром наименование этой группировки - кривичи - имеет балтийское происхождение. Криве - это имя одного из персонажей литовской языческой мифологии.
В конце 40-х годов мной было высказано предположение, что длинные курганы имеют местное происхождение, что их появление отражает перемены, совершившиеся в общественных отношениях. Раньше результаты сожжения умерших погребались славянским населением на общем родовом могильнике, а потом, когда родовые связи разрушились и на первое место выдвинулась отдельная семья, появились семейные усыпальницы - курганы.
Позднее длинные курганы были обнаружены в бассейне Немана и в верхнем течении Западного Буга. На этом основании В.В. Седовым была высказана мысль, что люди длинных курганов - кривичи - пришли на свою летописную территорию с Немана и Буга, из Восточной Польши. Однако известные сейчас в бассейне Немана и Буга длинные курганы не являются ранними, по времени предшествующими курганам территории летописных кривичей. Они позднее многих курганов, известных на Западной Двине и в Псковской области. И, может быть, высказанное В.В. Седовым предположение о западном происхождении кривичей является ошибочным (П.Н. Третьяков. Археологические памятники древнерусских племен. Уч. зап. Ленингр. унив., серия ист. наук, в. 13, 1949, с.272; В.В. Седов. Кривичи. СА, 1960(1), с.56).
Курганы с деревянными домовинами и оградами первоначально были определены мной как вятичские. Они были известны в бассейне Верхней Оки и на Верхнем Дону. Но такие курганы, в частности очень ранние - V-Vlвв. (Кветунский мог.), были обнаружены кое-где и на Десне, в земле северян. Одним из важнейших компонентов вятичей, судя по археологическим данным, является верхнеокское население середины I тыс. н.э., известное по так называемым мощинским древностям. Выше оно было определено как местное, восточнобалтийское, подвергшееся сильному культурному воздействию со стороны позднезарубинецких племен, занимавших смежные с бассейном Верхней Оки области Подесенья. На севере Верхнеокского бассейна, судя по данным летописи, балтийская группировка - голядь - дожила до XI-XIIв. В среде вятичей балтийские элементы были представлены несомненно столь же весомо, как и в среде кривичей. Недаром руководящая форма вятичской сельской средневековой культуры - семилопастное височное кольцо - в качестве своего прототипа имеет височное украшение с трапециевидными подвесками, распространенное во второй половине I тыс. н.э. среди верхне-днепровских балтов.
Судя по данным летописи, близкой вятичам восточнославянской группировкой были радимичи, жившие между Днепром и Десной по рр. Сожу и Ипути. В пределах земли радимичей древности второй половины I тыс. н.э. почти не исследованы. Поэтому вопрос об этой группировке, об ее отношении к позднезарубинецким и местным балтийским племенам остается пока открытым.
Последней восточнославянской группировкой, расположенной в Верхнем Поднепровье, являются дреговичи, занимающие, по словам летописи, Правобережье Днепра межи Припетью и Двиной. Судя по древностям Vl-VIIIвв., известным на дреговичской территории, дреговичи не были потомками зарубинецких племен, а являлись группировкой, близкой древлянам и волынянам, имевшим, по-видимому, западное происхождение. Недавно вопрос о дреговичах и их связях с культурой Корчак, принадлежавшей древлянам и волынянам, был обстоятельно освещен В.В. Седовым (В.В. Седов. Дреговичи. СА, 1963(3)). В этой же работе приведены данные, указывающие на то, что вплоть до последних веков I тыс. н.э. в пределах летописной дреговичской территории продолжало сохраняться и местное балтийское население.
3
Итак, в свете археологических данных становится очевидным, что в течение I тыс. н.э. область Верхнего Поднепровья являлась ареной длительного этнического состязания между местным населением - восточными балтами - и постепенно двигавшимися из Среднего Поднепровья славянами. Победу одержали славянские группировки, достигшие более высокого уровня экономики, культуры и общественных отношений. К исходу I тыс. н.э. процесс ассимиляции верхнеднепровских балтов в основном завершился; они смешались со славянами, утратили свой язык и особенности культуры. Летописцы уже ничего не знали о том, что перьвыми насельницами Верхнего Поднепровья были балтийские племена. Лишь одна только голядь получила отражение в летописи…
П.Н. Третьяков. У истоков древнерусской народности. МИА, 1970(179), (Славяне и Балты в Верхнем Поднепровье в середине и третьей четверти I тыс. н.э. - c.52-67)
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_729.htm

  


СТАТИСТИКА