Самоорганизация и неравновесные
процессы в физике, химии и биологии
 Мысли | Доклады | Самоорганизация 
  на первую страницу НОВОСТИ | ССЫЛКИ   

Дмитрий Михайлович Одинец. Из истории украинского сепаратизма
от 29.06.11
  
Доклады


Вот так неметчина спалила Большую хату и семью, Семью славян разъединила И тихомолком к ней впустила Усобиц лютую змею. - Т. Шевченко

Дмитрий Михайлович Одинец
Дмитрий Михайлович Одинец (1883, Санкт-Петербург - 1950, Казань) - российский учёный, историк, общественный и политический деятель русского зарубежья...председатель киевского комитета Союза возрождения России (1918-1919), профессор русской истории и истории русского права в Сорбонне (1922-1948), с 1933г. председатель правления Тургеневской библиотеки (более 110 000 томов, которая была вывезена и конфискована немцами в окт. 1940г. - см. Военная судьба Тургеневской общественной библиотеки в Париже - http://www.libfl.ru/restitution/conf/nikandrov2_r.html ), председатель Союза советских граждан во Франции (1947-1948), профессор Казанского университета (1948-1950)
Современные записки. Париж, март 1939, Т.68, с.369-387
Дмитрий Михайлович Одинец. Из истории украинского сепаратизма
Живые традиции современного украинского национального движения ведут свое начало от интеллигентских кружков, возникших в Харькове, а затем в Киеве к концу 20-х и к середине 30-х гг. XIX в. Кружкам этим суждено было оказаться первыми школами, где были заново заложены основы украинского самосознания, перед тем угасшего в результате более чем полуторовекового хода событий.
М. Грушевский, чей историко-научный авторитет в украинских кругах абсолютно незыблем, признает, что уже во второй половине XVIII в. на Украине историческая традиция вообще была очень слаба(1). Патриарх украинского национального движения, М.П. Драгоманов, подводит еще более решительные итоги украинским сумеркам конца XVIII и начала XIX вв. Национальность украинская, - пишет он, - замерла до самого XIX в., когда она была открыта горстью попов и ученых, да и они получили себе точку опоры только после освобождения крестьян в Галиции и Буковине, в 1848г., а в остальной, большей части Украины только в 1861г.(2). Когда в 1818г. Павловский издал первую Грамматику малорусского языка, то он в предисловии к своему труду указывал, что им руководило желание увековечить память об исчезающем наречии.
Общеизвестны этапы украинского движения в России, прозванного самими его участниками непритязательным словом украинофильство. Вначале это уже упомянутые интеллигентские кружки вокруг русских просветительных центров, Харьковского и Киевского университета. Чисто украинская окраска этих кружков еще очень слаба, но их деятельностью в первую очередь руководит повышенный интерес к украинской народности, народному языку и литературе, истории и фольклору.
Появление в 1840г. Кобзаря Т. Шевченко, этого талантливого поэта, вышедшего из самых недр украинского крепостного люда, отмечает собой новый крупный шаг в развитии украинской мысли и чувства. Произведения Т. Шевченко, хотя и не сразу оцененный корифеями русской критики, наглядно доказывали, что украинский язык отнюдь не обречен на то, чтобы оставаться простонародным наречием, но что он может лечь в основу полноценной литературы. Затем, в 1846г. следует основание Кирилло-Мефодиевского братства, с Шевченко, Костомаровым и Кулишем во главе. Это первая украинская политическая группировка XIX в., хотя и не лишенная весьма заметного религиозно-мистического оттенка. Братчики мечтали об образовании общеславянской республиканской федерации, в которой каждое из составляющих ее государств-республик будет построено на началах всеобщего равенства. Разгром Братства и суровые наказания, обрушившиеся на его участников, в особенности на Т. Шевченко, на время прерывают дальнейшее развитие украинского движения. Оно реорганизуется снова только в начале 60-х годов в русской столице, Петербурге, в тесном сотрудничестве с русскими культурными силами, вокруг журнала Основа, выходящего на украинском и русском языках. Украинофильство 60-х гг., руководимое Костомаровым и Кулишем, отказавшимися от многого из своих былых молодых мечтаний, в своем существе являлось украинской формой русского народничества в той его первоначальной стадии, когда оно уже овладело умами большей части прогрессивно настроенной русской молодежи, но не приобрело еще политической окраски. Заподозренный в причастности к польской интриге кружок литераторов и ученых, образовавшийся вокруг Основы, к 1863г. был вынужден прекратить спою деятельность. Министр внутренних дел Валуев сопроводил этот новый перерыв в развитии украинофильства получившим широкую известность изречением: никакого малороссийского языка никогда не было, нет и не будет. Тем не менее, в начале 70-х годов в Киеве снова возникает новый кружок, отмечающий собой следующий этап в развитии украинофильства. К этому времени уже успели сказаться результаты предшествующей школы. Из рядов украинской интеллигенции в 70-х гг. выдвигается целая плеяда видных ученых и исследователей: Антонович, Драгоманов, Потебня, Чубинский, Житецкий, Рудченко и др. Их энергичная исследовательская деятельность, сосредоточенная в значительной степени вокруг юго-западного отдела Российского географического общества (отдел открыт в 1872г.), приводит к ряду ценных научных работ в области местной археологии, этнографии, истории и языка. Однако вскоре и этот кружок заподозривается в причастности к польской интриге, юго-западный отдел географического общества закрывается и, наконец, в 1876г. выходит Высочайшее повеление, прозванное по имени своего главного вдохновителя законом Иозефовича, запрещающее ввоз в империю каких бы то ни было книг и брошюр на малороссийском наречии, а также и их печатание в пределах империи, за исключением исторических документов и беллетристики. На деле после этого повеления цензурная практика пошла еще дальше и всячески старалась не допускать выхода в свет даже чисто беллетристических произведений, написанных на малороссийском наречии.
Удар, нанесенный украинофильству законом Иозефовича, оказался сильнее всех предыдущих. Руководящие центры украинского движения после издания этого закона перешли из России в Австрию. Некоторые смягчения к запретительным мерам 76г., именно разрешение в 81г. пьес на украинском языке, ослабление цензурного режима в середине 90-х годов и, наконец, новые правила о печати 1905 и 1906 гг., отменившие все прежние ограничения украинского слова, пришли слишком поздно. Они уже не были в состоянии сами по себе сгладить пагубные результаты правительственных ошибок, за которые России придется, быть может, еще долго расплачиваться.
Итак, не пройдя до конца общеобразовательной национальной школы в России, украинское национальное движение непосредственно перешло в ярко политическую галицко-австрийскую школу, не только далекую от каких бы то ни было общерусских интересов, но во многих отношениях прямо им враждебную.
Конечно, только полной неосведомленностью правящих сфер могут быть объяснены эти повторные обвинения русского украинофильства в причастности к польской интриге. Стремления польских деятелей восстановить историческую Польшу неизменно встречали в украинской среде резко отрицательное к себе отношение. Поляки со своей стороны были склонны видеть в украинофилах своих политических противников. В 1863г. в книге Польша и ее южные провинции, изданной по-французски Влад. Мицкевичем, между прочим, говорилось, что выходящий в Петербурге журнал Основа более вреден для поляков, чем московский День.
Идея сепаратизма была вообще чуждой украинофильству на всем протяжении XIX века. Старейшие участники украинского движения, члены первых, харьковского и киевского, кружков - Котляревский, Гулак, Гоголь (отец), Квитка-Основьяненко, Стороженко и др. - были не только добрыми русскими гражданами, но и убежденными монархистами. Полной политической благонамеренностью отличались также и члены киевского кружка 70-х гг. Они отрицательно относились к заграничной деятельности М. Драгоманова, находя, что не нужно раздражать правительство против украинской литературы в России заграничными радикальными и вообще политическими публикациями(3).
Более левонастроенные участники украинофильского движения были, тем не менее, также чужды идеям политического сепаратизма. Члены Кирилло-Мефодиевского братства, как известно, были федералистами. В 1860г. Н. Костомаров, бывший братчик и будущий руководитель Основы, в своей анонимной статье в Колоколе Герцена, другими словами, имея возможность высказывать свои взгляды с полной откровенностью, писал: никто из нас и не думает об оторвании Южной Руси от остальной России(4). В полном согласии с этими взглядами Н. Костомаров в эпоху польского восстания 1863г. в среде великороссийских оппозиционных кругов провозглашал анафему тому, кто задумает отделение Украины от России(5). Наконец, сам М. Драгоманов, которого члены киевской Громады упрекали за излишний радикализм его заграничных писаний, до конца своей жизни оставался убежденным федералистом. Считая, что Малороссия-Украина органично связана с Великороссией(6), Драгоманов защищал дорогую для него идею федерации, так как, по его мнению, такая федерация была бы выгодной, прежде всего для самой Украины. Отделение украинского населения от других областей России, - писал он еще в 1884 году, - есть вещь не только, во всяком случае, крайне трудная, если не невозможная, - но при известных условиях, вовсе чуждая каких бы то ни было интересов украинского народа(7).
Даже такой убежденнейший сепаратист, как И. Борщак, подводя в своих французских статьях итог украинскому национальному движению XIX в., и отыскивая в этом прошлом малейшие намеки на сепаратистскую идею, все же в своих заключительных выводах вынужден был признать, что в течение всего XIX в. вожди и ответственные теоретики украинского движения были за славянскую федерацию и не высказывали намерений порвать с Россией(8). Оглядываясь впоследствии назад, прямолинейные сепаратисты только радовались, что своими ошибками русское правительство переместило руководящие центры в австрийскую Галицию, являвшуюся, по словам самих сепаратистов, гнездом Мазепинского духа(9).
Украинское движение в Галиции, хотя и возникшее значительно позднее чем в России и долгое время находившееся под сильным влиянием русского украинофильства, начиная приблизительно с 70-х гг. XIX в., стало развиваться в весьма быстрых темпах и притом в атмосфере сильно накаленной политической борьбы, созданной сложными и меняющими польско-русинскими взаимоотношениями и в немалой степени определяемой также и внешними отношениями Австрии к России.
С 1897г. виднейшую роль в украинских галицких кругах начинает играть М. Грушевский. Борясь за преобразование народно-демократической русинской партии в радикальную и добиваясь выделения всех украинских земель Галиции в автономную область с отдельным сеймом, избираемым на основе всеобщей подачи голосов, М. Грушевский продолжал оставаться в русле Драгомановских традиций. Но вместе с тем, не без влияния М. Грушевского, в недрах местных украинских партий, - за исключением, конечно, москвофильской, - в то же самое время зрели и те тенденции, с которыми М. Драгоманов считал своим долгом бороться.
Говоря его словами, это были тенденции, если не сепаратистические, то националистически-партикуляристические: антагонизм против всего великорусского(10). Дальнейший шаг в том же направлении должен был уже неминуемо привести к политическому сепаратизму, притом с острием, направленным в первую очередь против России. Этот шаг и был сделан в 1900г. революционной украинской партией (РУП), провозгласившей сепаратистские лозунги в своей брошюре Самостийна Украина, изданной во Львове.
Традиции старой русской украинофильской школы были, однако, еще столь сильны, что, когда в началу XX века руководство украинским движением, по крайней мере, частично вернулось в Россию, то галицкая его окраска не замедлила несколько поблекнуть. К 1904г. на русской почве РУП распалась, а вышедшие из ее недр украинские партии уже более не настаивали на отделении от России, довольствуясь в качестве максимума федерацией и в качестве минимума областным самоуправлением (Спiлка).
Это смягчение требований со стороны многих украинских деятелей сопровождалось, однако, рядом серьезных оговорок. В 1906г. М. Грушевский писал, что полная самостоятельность и независимость является последовательным, логическим завершением запросов национального развития и самоопределения всякой народности, занимающей определенную территорию и обладающей достаточными задатками и энергией развития... От стремления к созданию собственного государства может удерживать только сознание, что принадлежность к данному государственному союзу дает слишком осязательные выгоды и преимущества(11). Совсем недавно А. Лотоцкий, принадлежащий к числу видных украинских сепаратистов, выступил даже с утверждением, что, если покоренные народности от 1905 по 1917г. ограничивались требованиями автономии или федерации, то они делали это только потому, что обстоятельства диктовали им эту тактику; позднее, как только наступил подходящий момент, они определенно поставили проблему своей независимости(12). Это, конечно, не так. Сам А. Лотоцкий сделался сепаратистом только в начале 1918г., хотя обстоятельства не мешали ему сделаться самостийником несколькими месяцами раньше. Все же галицкая окраска не сошла окончательно с украинского движения и в русских условиях.
То положение, которое многие влиятельные украинские деятели заняли в украинском вопросе, начиная с конца XIX и начала XX вв., не может быть названо иначе, как состоянием неустойчивого равновесия. Люди, пребывавшие в таком состоянии, могли не выдержать особо сильных испытаний или слишком больших соблазнов. Так оно впоследствии и случалось. Тем не менее, ряд испытаний эти люди все же выдержали, в том числе и столь серьезные, как первые годы войны.
Правительства центральных держав были, конечно, прекрасно осведомлены о сравнительно неустойчивых политических позициях украинских лидеров в России. Кроме того эти правительства знали также, что пожелай только они в целях ослабления России использовать внутрирусские национальные несогласия, как тотчас на соответствующий их призыв откликнется немалое количество предприимчивых людей, всегда готовых в моменты обострения разного рода кризисов всеми правдами и неправдами пробиться на авансцену.
На попытках центральных держав оказать внешнее воздействие на развитие украинского движения не стоило бы, конечно, специально останавливаться, если бы за этими попытками не стояла та внушительная военная сила, которая уже раз, в 1918г., привела к оккупации Украины и которая теперь, в 1939г., снова грозит России расчленением.
Самая мысль о возможности воспользоваться украинскими настроениями в случае войны с Россией занимала внимание соседей России уже давно. Впервые эта мысль привлекла к себе внимание одного из прусских министров без малого полтораста лет тому назад.
В апреле 1791г. министр Герцберг известил своего короля, Фридриха-Вильгельма II, что к нему явился, с соблюдением величайшего секрета, некий малороссийский дворянин де-Капнист, утверждавший, что он послан населением своей страны спросить, может ли она рассчитывать на поддержку Пруссии, когда пожелает сбросить с себя русское иго. Вся эта история показалась Герцбергу довольно темной. У него явилась даже мысль, не подослан ли к нему Капнист русским двором для того, чтобы выведать подлинные настроения прусских правящих сфер. Как бы то ни было, Герцберг ответил Капнисту следующее: Прусский король не может вмешиваться в подобные дела, пока он находится в мире с Россией, но в случае войны, это будет их (т. е. жителей Украины) дело поступать так, чтобы постараться получить поддержку Его Величества(13).
В своем ответе, целиком одобренном Фридрихом-Вильгельмом II, Герцберг с достаточной ясностью указал представителю украинского населения, что вопросы, связанные с пожеланиями народностей, населяющих Россию, могут заинтересовать непосредственно Пруссию только на случай войны с Россией, но не сами по себе. Эта позиция немецкой политики осталась с тех пор неизменной.
В 1854г., в эпоху Восточной войны, в духе ответа Герцберга, а именно в целях ослабления России, был выработан соответствующий проект так называемой партии Бетмана-Гольвега, восходящего родственника будущего германского канцлера. Содержание этого проекта Бисмарк рисует в своих мемуарах в следующем виде: раздробление России, отнятие у нее балтийских провинций, всей территории польской республики и разделение остального между великороссами и малороссами(14). Цели ослабления России преследует и немецкий план 1888г., получивший в немецкой и украинской литературе название проекта Гартмана-Бисмарка. План 1888г. намечает создание на юге России громадного государства, простирающегося от Астрахани и включающего в свой состав северный Кавказ и весь Крым. Территория, которая оставлялась этим планом России, оказывалась меньшей, чем территория Московского государства в конце XVI в. Предполагаемое участие самого Бисмарка в разработке подобного проекта тем показательнее, что еще в 1854г. он назвал предположения партии Бетмана-Гольвега детской утопией. Во время Великой войны о необходимости расчленения России говорилось уже вполне открыто с трибуны Рейхстага. Тогда же известный Рорбах сказал, наконец, то, что до него обычно не договаривали. Для создания украинского государства, заявил Рорбах, вовсе не нужно, чтобы население Украины этому сочувствовало. Для этой цели достаточно завладеть главнейшими артериями и населенными пунктами страны(15).
С течением времени мысль расчленить Россию в целях ее политического и военного ослабления осложнилась еще экономическими соображениями, желанием использовать освобожденную территорию и в первую очередь богатейшие ресурсы Украины на пользу немецкого отечества, а заодно также и проложить себе этим путем дорогу к Индийскому океану. Немецкая наука немало поработала над экономической стороной проблемы. Известный экономист Рошер доказывал, что России вообще суждено сыграть в будущем для немцев роль полабских славян. Проф. Иентш советовал начать с того, чтобы послать в Россию 10 миллионов колонистов для того, чтобы облегчить будущее продвижение Германии на восток(16). Быть может, не без влияния со стороны Иентша и Рорбах говорит о необходимости вселить в отнятые у России земли немецких колонистов.
Сознательно или бессознательно Гитлер в своей Mein Kampf только повторил основные мысли всех своих многочисленных предшественников, говоря о священном праве немцев на чужие земли и о том, что стремление немцев на восток преследует исключительно немецкие, политические и экономические, цели. Мы вовсе не полицейские защитники бедных малых государств, - восклицает Гитлер, - мы солдаты нашего собственного народа.
Таким образом, перед Великой войной расчленение России признавалось в Германии очередной немецкой задачей. Уже в 1913г. австрийцы и немцы занялись усиленной сепаратистской пропагандой среди народностей, населяющих Россию. Тогда же и Ленин в Кракове получил на издание своих сочинений австрийские деньги, и программа большевиков обогатилась новой, сверхнационалистической прибавкой о праве самоопределения вплоть до полного отделения(17). С началом войны главная работа центральных держав по возбуждению против России покоренных народностей сосредоточилась первое время в Галиции.
Украинцы-галичане в начале августа 1914г. создали из представителей всех местных украинских партий Головную украинскую Раду, призывавшую все украинское население Австрии встать на сторону центральных держав в их борьбе против России. Лояльная позиция Головной Рады продержалась до самого момента окончательного развала Австро-венгерской монархии. Насильственная русификация, которой подверглась Галиция во время ее занятия русскими войсками, эту позицию Рады, по-видимому, только укрепила. Вне влияния украинской рады остались карпатороссы, считавшие себя не украинцами, а русскими. Тогда в дело вмешалась центральная власть, и в Карпатской Руси, по словам непосредственного наблюдателя развивавшихся тогда событий, началось расширение украинской агитации, распространение нового языка(18). Так впервые в военные годы возникла новая, украинская, форма денационализации многострадального карпаторусского народа, до тех пор еще не практиковавшаяся.
В Галиции ко времени войны, помимо местных украинцев, находилось еще и некоторое количество украинцев, эмигрировавших из России. Австрийское правительство решило использовать эту группу для сепаратистской пропаганды в России. С этой целью австрийские власти при помощи щедрых субсидий создали из украинцев эмигрантов небезызвестный Союз вызволения Украины. Главную роль в нем играли Д. Донцов, В. Дорошенко, А. Жук, Меленевский и А. Скоропись-Иолтуховский. Председателем первое время был Донцов, но его скоро, после выхода Донцова из Союза, сменил в этой роли Скоропись-Иолтуховский.
Только после опубликования Скорописем своих мемуаров(19) сделалось ясным, что Союз играл рядом со своими австро-немецкими господами гораздо более жалкую и недостойную роль, чем это раньше можно было предполагать. Сам Скоропись не скрывает, что официальные австро-немецкие круги за свои деньги стремились использовать членов Союза для обычной шпионской или бунтовщической работы в тылу московской армии. Скоропись, по его словам, всячески боролся с такими тенденциями австрийских властей. Как бы то ни было, и после всех его объяснений у читателей его мемуаров не может все же не создаться впечатления, что члены Союза в моральном отношении были очень покладистыми людьми. Находясь в Австрии, они, прежде всего, должны были забыть о дорогой для каждого украинца идее Соборной Украины. Более того, им были официально запрещены в Галиции какие бы то ни было сепаратистские выступления даже против России, так как подобные выступления в Галиции нецелесообразны, в силу тех выводов, которые из них могут быть здесь сделаны. Правительство крайне косо смотрело на какие бы то ни было непосредственные сношения членов Союза с галицким населением. В конце концов, членам Союза было вообще приказано: избегать каких бы то ни было публичных самостоятельных выступлений и, лишь готовиться к тому моменту, который императорско-немецкое правительства признают подходящим для активной украинской пропаганды, и когда они призовут к участию в этой политике Союз.
В этих условиях текущая деятельность Союза во время пребывания в Австрии свелась к пропагандистской работе под наблюдением генерального штаба в лагере для военнопленных во Фрайштадте и в изготовлении воззваний и прокламаций, предназначавшихся к распространению на русском фронте и в тылу русской армии. Обе последних задачи в свою очередь неизменно требовали от членов Союза больших моральных компромиссов. Их устная и печатная пропаганда нередко велась при помощи явно крапленых карт. В первом же воззвании Союза, написанном, по словам Скорописа, Д. Донцовым со всем присушим ему талантом, крестьянское население русской Украины оповещалось в самой категорической форме, что австрийское войско принесет нам землю, так как все земли, казенные, удельные и крупных помещиков, этого подножия царей, перейдут в вечную собственность селян на всей территории, занятой австрийскими войсками. Скоропись, считавший, что Австрия не имеет никаких особых оснований рассчитывать на симпатии со стороны русских украинцев, и что украинского селянина можно привлечь на сторону Австрии только ценой земли, тщетно добивался, по его словам, выпуска торжественного манифеста за подписью двух императоров, в котором украинским массам, помимо самостийности, было бы обещано еще что-нибудь привлекательное. Такого манифеста, конечно, издано не было. Тем не менее, Скоропись, удовольствовавшись устным заявлением второстепенного австрийского чиновника, со спокойным сердцем продолжал пропагандистскую работу.
В Германии, куда в конце марта 1915г. Скоропись перенес свою деятельность, немецкое военное начальство, привыкшее прямолинейно смотреть на вещи, предложило ему, в целях скорейшего отторжении Украины, убеждать украинских военнопленных поступать непосредственно в ряды немецких войск. Председателю Союза пришлось довольно долго объяснять своим собеседникам, что он все же не может обратиться в платного вербовщика солдат для немецкой армии.
В Германии, как и в Австрии, главная политическая работа Союза заключалась в сепаратистской пропаганде в лагерях украинских военнопленных в Раштадте, Вецляре и Зальцведеле. Методы работы Союза в Германии были значительно более энергичными, чем раньше. Многие из украинских военнопленных были переведены в украинские лагеря против их воли. В начале 1916г. Скоропись уже мог переправить в Россию с помощью генерального штаба 27 человеке из числа наиболее распропагандированных военнопленных. Каждый из этих людей получил при этом на руки от 500 до 1000 московских рублей. Так, - восклицает в своих мемуарах автор, - понесли они в родную страну идею самостийной Украины!. В январе 1917г. в Россию был отправлен Скорописом целый украинский военный отряд для несения этапной и милиционной службы в тылу немецких войск. Этот отряд вошел впоследствии в 1-ый полк так называемых синежупанников, вступивших в Киев во времена украинской Центральной Рады.
По отчету г. Скорописа-Иолтуховского, напечатанному им в его мемуарах, Союз за все время своей деятельности в Германии, с апреля 1915г. по декабрь 1917г. истратил 743294 марки. О полученных ранее Союзом австрийских кронах аналогичного отчета не приведено. В какой мере идея сепаратизма до конца 1917г. оставалась еще чуждой украинским лидерам, видно из того, что С.В. Петлюра, узнав о деятельности Союза вызволения Украины, назвал членов Союза в своем журнале Украинская жизнь безответственными и продажными людьми. Впоследствии, когда к тому же С. Петлюре явились на Украине с предложением своих услуг человек 10-12 из числа переправленных Союзом через фронт проповедников сепаратизма, то он отправил их от себя ни с чем, заявив: самостийники нам не нужны(20). Весьма осведомленный галичанин, близко наблюдавший работу Союза вызволения, М. Лозинський, сообщает, что деятельность Союза не могла найти себе одобрения среди украинского общества в России(21).
Члены Союза, действуя с помощью австро-немецких денег и под прикрытием австро-немецких войск, не могли, в сущности, оправдывать свои поступки даже столь скользким правилом, как цель оправдывает средства. Чуть не каждый день деловые общения с австро-германскими властями должны были убеждать членов Союза, что центральные державы стремятся на Украину не для ее освобождения, а в своих собственных, своекорыстных, интересах.
Все поведение австро-немецких оккупационных властей на Украине в 1918г. - не более как естественное завершение исконных немецких планов, направленных на расчленение России в целях ее ослабления и вместе с тем экономического использования освобожденных областей. Факты, относящиеся к этой оккупации, широко известны, и потому для иллюстрации того, что никакой самостийной Украинской державы во время немецкого господства фактически не существовало, достаточно сослаться только на некоторые, особенно откровенные, немецкие и австрийские документы того времени.
4 мая 1918г. штаб ген. Эйхгорна, командующего оккупационными войсками на Украине, послал главнокомандующему немецким восточным фронтом телеграмму, в которой указывалось, что германским войскам будет нетрудно поддерживать порядок и спокойствие, если мы, наконец, откажемся от фикции дружественной страны, в которой мы должны просить разрешения на свои действия у бестолковых или неопрятных украинских комиссаров и комендантов. Однако бар. Мумм, немецкий посол на Украине, с этой, как он сам говорил, военной, но не политической точкой зрения не согласился. Я считаю необходимым поддерживать на Украине фикцию самостоятельного дружественного нам государства, поскольку это совпадает с нашими интересами. Мы не должны слишком резко показывать, что оно (украинское правительство) является только куклой в наших руках, а правительственные распоряжения обслуживают исключительно наши интересы(22).
Интересы, о которых говорит в данном случае бар. Мумм, в то время состояли главным образом в заботах оккупационных властей о точном выполнении украинским правительством взятым им на себя, на основе ст. VII сепаратного Брест-Литовского договора, обязательств. Согласно этим обязательствам Германия и Австрия должны были получить с Украины до 31 июля 1918г. 60 миллионов пудов пшеницы, 2750000 пудов живого веса рогатого скота, 400 миллионов яиц и кроме того в условленном громадном количестве сахар, сало, лен, пеньку, марганцевую руду и проч. Дальнейшие перспективы, которые имела в виду Германия, были уже в точном смысле слова грандиозными. Германия преследует на Украине определенную хозяйственно-политическую цель, - писал в Вену министру иностранных дел начальник австрийского генерального штаба на Украине. - Она хочет навсегда закрепить за собой самый безопасный путь на Месопотамию и Аравию, через Баку и Персию... (Другой ее) путь на Восток идет через Киев, Екатеринослав и Севастополь, откуда начинается морское сообщение на Батум и Трапезунд(23).
Подобного рода документы с неопровержимой ясностью свидетельствуют, что в 1918г. Людендорф смотрел на Украину теми же глазами, какими смотрит на нее теперь Гитлер.
Несмотря на то, что Германия и Австрия, подготовляя пропагандистов украинского сепаратизма, преследовали свои собственные, а отнюдь не украинские задачи, работа центральных держав по созданию себе помощников в деле расчленения России не пропала даром. Когда представилась к тому возможность, тренированные пропагандисты самостийности русской Украины хлынули в Россию.
В свою очередь и местные украинцы, до тех пор противостоявшие сепаратистскому соблазну, не выдержали искушения, созданного быстрым ослабеванием центральной власти и, в особенности, приближением большевистской опасности к пределам Украины, а также ростом большевицких настроений в ней самой.
Четвертый универсал Украинской рады, порывая с теми официальными заявлениями, которые еще за 2-3 недели до того в самой категорической форме говорили о федерации, провозгласил самостийность Украинской народной республики (9 января 1918). Это было время полной разрухи. Война с Советской Россией фактически уже велась, и провозглашение самостоятельности Украины, по мысли украинских вождей, могло способствовать заключению сепаратного мира с центральными державами и, кроме того, в случае необходимости, позволяло обратиться к ним за военной помощью.
К этому времени, однако и среди местных украинцев, не говоря уже о приехавших из Германии и Австрии, было немало лиц, считавших себя принципиальными сепаратистами. Количество последних еще более увеличилось, когда, во времена Директории, на украинскую территорию, в Россию, перешло галицкое украинское правительство, потерпевшее поражение в борьбе с поляками, и привело с собой 100000 галицкую армию, из которой, впрочем, не более 40000 было боеспособных. Казалось, что в этих условиях идея сепаратизма должна была достигнуть высшего своего торжества. На деле, однако, получилось иное.
Если Галиция в свое время сыграла роль украинского самостийнического Пьемонта, то теперь галичане, испытав на себе тяжесть польской победы и познакомившись ближе с политикой правительства Украинской народной республики, совершенно для петлюровцев неожиданно решили пойти на сближение с Россией, которая встанет на развалинах прежней деспотической царской России, после уничтожения большевицкой власти. В галицком официозе в статье Куда идти? сам д-р К. Левицкий, бывший председатель галицкой Головной украинской рады, в свое время, в начале войны, призывавшей всех украинцев к борьбе против России, писал:
После заключения соглашения с российскими противобольшевицкими армиями нашей задачей будет подготовка другого, главнейшего соглашения, которое должно привести к конфедерации обеих держав, России и Украины. Статья К. Левицкого встретила восторженный прием в кругах галицкого военного командования, горячо приветствовавшего выступление одного из старейших деятелей Галиции. На наших глазах, - говорилось 20 сентября 1919г. в органе галицкого командования Стрелец, - повторяется история времен Хмельницкого, также вызванная страшной польской политикой. Поляков история ничему не научила. Они готовят новый Переяславль. Делегаты галицкого правительства, В. Панейко и С. Томашевский, на мирной конференции еще раньше, во время своих встреч с представителями Антанты, высказались за федерацию Украины с Россией.
Видные галицкие деятели, встав на новую дорогу и указывая на те преимущества, которые получит Украина от конфедерации или федерации с Россией, вспомнили даже некоторые из тех выгод, которые Украина уже получила в прошлом в результате Переяславского соглашения 1654г. В статье, с весьма характерным заглавием На распутье, д-р О. Назарук, редактор Стрельца, поучает своих соотечественников, что под напором Польши на восток мы теряли свою национальную территорию... Под Москвой мы не только ничего не потеряли из своей территории, но приобрели так много, что из этнографического состояния стали великим народом. Около 40% нашей национальной территории приобрели мы под Москвой в направлении на юг и на восток... Движение России на Царьград, этот ключ Черного моря, фактически было больше в интересах Украины, чем Москвы(24). По существу это те мысли, которые в свое время, хотя и безуспешно, внушал галицким украинцам еще М.П. Драгоманов.
Новые настроения галичан не остались в области одной только теории. Они привели к переходу галицких войск на сторону добровольческой армии, оформленному специальным соглашением от 4 ноября 1919г. Приблизительно в то же время головной атаман надднепрянской армии С. Петлюра, с которым добровольческое командование отказалось вести какие бы то ни было переговоры, приступил к заключению соглашения с Польшей.
Итак, те же галичане, которые в свое время столь поспособствовали развитию украинского сепаратизма, как бы искупая свой грех, первые обратились лицом к России. Конечно, в таком повороте было по существу много преходящего, объясняемого тяжким положением галицких правительства и армии во время их пребывания вне Галиции. Но когда читаешь некоторые из статей, появившихся в Галиции польской, начинаешь убеждаться, что в повороте галичан в 1919г. в сторону России имеется и нечто весьма серьезное, и непреходящее, и притом непосредственно связанное с пониманием внутренней, духовной, близости украинца и великоросса. К числу таких статей принадлежит, в частности, появившаяся год тому назад (в январе 1938г.) в украинском журнале Львiвски Вiсти, хотя и в дискуссионном порядке, статья П. Дмитрива, также под очень характерным заглавием: Мы ищем новых путей. Белорусский и украинский сепаратизмы, - пишет П. Дмитрив, - с одной стороны вызваны внешними влияниями, частью же великорусской гегемонией на Руси, которая преследовала все украинские и белорусские проявления общерусской жизни. Само собой разумеется, мы в праве и должны вести борьбу с засильем великороссов, так как они стремятся уничтожить нашу украинскую самобытность. Но для борьбы с насилием великороссов в русской жизни необходимо соперничество, конкуренция, а не бегство с поля общерусского творчества... Оторвавшись от русской почвы, мы все свои силы должны тратить на борьбу за право на свое национальное существование. Мы отдаем себе отчет, что Западная Европа не признает, не видит наших культурных достижений, так как они слишком слабы... Восток же также отклоняет все, на чем лежит зловещая печать отрицания Руси(25). В этих словах есть много и от Драгоманова и от Богдана Хмельницкого, другими словами, имеется все необходимое для нового Переяславского соглашения, лишенного тех недоговоренностей и того политического и социального консерватизма, которых, на беду украинской стороны, было так много в соглашении старом.
Не раз в далеком прошлом были случаи, что испытав чье-нибудь иго, украинский сепаратист добровольно шел под кровлю русского дома. Как оказывается, такие случаи были не только в прошлом, но и совсем недавно. То же неизбежно должно случиться и в будущем, если действительно произошло бы то несчастье, которым Гитлер грозит России, и Украина была бы от нее отторгнута силой немецкого оружия. Однако новые Союзы вызволения Украины уже готовятся идти по стопам своих предшественников и на немецкие деньги и с помощью немецкого оружия производить кровавые сепаратистские эксперименты над своим народом. Уроки 1918г. этим людям ничего не говорят, между тем, казалось бы, все украинцы должны помнить, как единодушно поднялись тогда крестьяне Украины против немецкого и австрийского насильника. Соучастникам Гитлера, очевидно, ничего не говорят и пылкие, оказавшиеся действительно пророческими, слова национального украинского поэта, Т. Шевченко, видевшего в немцах безжалостного врага славянского мира:
Вот так неметчина спалила
Большую хату и семью,
Семью славян разъединила
И тихомолком к ней впустила
Усобиц лютую змею.
Не все, однако, украинские эмигранты, даже сепаратисты, согласны со столь же легким сердцем идти вместе с Гитлером на Украину, как это делают безоговорочные и безоглядные сторонники немецкого вмешательства, движимые своим авантюристическим динамизмом. Настоящий украинский патриот не может не задуматься над опасностью превращения Украины в немецкую колонию, и потому в эмигрантской украинской среде, даже и сепаратистски настроенной, замечаются последнее время по вопросу о желательности воспользоваться для освобождения Украины немецкой помощью весьма сильные колебания.
Само население русской Украины пока поневоле молчит. За него говорят в эмиграции украинские сепаратисты, а в России - сталинские клевреты. Но и раньше бывало, что народ молчал, но, когда на него ополчались иностранные враги, он, тем не менее, вставал как один человек. Это бывало в XVII, в XVIII, в XIX вв. Это же повторилось совсем недавно, всего двадцать лет тому назад. Слова Петра Вел., сказанные им после восстания гетмана Мазепы, не потеряли поэтому своего значения и в наши дни. Всем известно, писал Петр, что со времени первого гетмана Хмельницкого, даже до Скоропадского, все гетманы были изменниками, но, малороссийский народ так твердо с помощью Божьей стоит, как больше нельзя от него требовать; король посылает прелестные письма, но сей народ пребывает в верности. С сепаратизмом впрочем связывается не только та измена, о которой говорил Петр Вел. Сепаратизм - это измена и основным, исконным традициям украинского национального движения.
За украинским сепаратизмом нет исторического оправдания. На нем все еще слишком ясна печать не друзей Украины, а врагов России. Не стоит за ним и оправдания политического, и экономического, и культурного: многоразличнейшие интересы России и Украины давным давно сплелись в один неразрывный узел. Идея сепаратизма впервые процвела в России в те времена, когда в ней вырастало вообще много нездорового. В наши дни, в эмиграции, сепаратизм питается почти исключительно воспоминаниями об обидах и ошибках прошлого. Таких чувств вполне достаточно для укоров по адресу обидчика, но при постройке нового здания они могут иногда только повредить. Но, конечно, украинское движение само по себе не только законно, но и многоценно. Созданное в XIX в. горстью поэтов и ученых, оно с момента своего создания и до эпохи своих широких и очевидных успехов, все время шло тем классическим путем, каким идет национальное возрождение каждого народа, чья национальная жизнь по тем или иным причинам перестала на время гореть ярким пламенем и только тлела под грудой пепла. Тем же путем шло и возрождение Чехии. Так же началось, в середине XIX в., и национальное возрождение карпатороссов, ныне насильственно прерванное в своем развитии. Успехи, достигнутые украинским движением, не склонившимся перед внешними препятствиями, сами по себе, вне каких бы то ни было исторических аргументов, более чем достаточны для бесспорного обоснования права украинского народа на свое место под солнцем.
Великая Россия может возродиться только в форме федерации свободных народов. В этом будущем союзе равных перед Украиной откроются широчайшие возможности для свободного развития ее творческого гения. В свете подобных перспектив, а не на почве старых обид и недоразумений только и могут разрешаться в нормальном порядке все русско-украинские вопросы.
Примечания
1. М. Грушевский. Очерк истории украинского народа. 1911г. стр. 413-414
2. М. Драгоманов. Историческая Польша и великорусская демократия. Собрание политических сочинений. Париж, 1905. Т1, с.21
3. Автобиография М.П. Драгоманова. Былое. 1906г. N6. с.90
4. Колокол, 1860г. 15, I
5. М. Драгоманов. Собрание политических сочинений. Т.I. с.90
6. М. Драгоманов. К вопросу о малорусской литературе. Вена 1876.
7. М. Драгоманов. Собрание политических сочинений. Т.1. Стр. 301.
8. Elie Borschak. Le mouvement national ukrainien au XII siиcle. Monde Slave. Dйcembre 1930. p.382.
9. В. Левиньскiй. Царьска Росiя i украiнська справа. Монтреал, 1917г. с.43
10. М. Драгоманов. Автобиография. Былое, 1906г. N6. с.208-209
11. М. Грушевский. Единство или распадение России. 1906г.
12. La Revue de Promйthйe. N1. 1 octobre 1938 p.33.
13. Письмо Герцберга к королю и ответ последнего напечатаны, в частности в книге Д. Донцова: Dmytro Donzow. Die ukrainische Staatsidee und der Krieg gegen Russland. Berlin 1915. S. 69-70.
14. Bismark. Gedanken und Erinnerungen. Bd. I. S. 100
15. О планах Гартмана-Бисмарка, канцлера Бетмана-Гольвега и Рорбаха более подробно говорится в статье проф. Н. Алексеева Украина в свете германского империализма. Новая Россия. N 58
16. Ср. С.Н. Щеголев. Украинское движение. Киев, 1912г. с.474
17. П. Милюков. Россия на переломе. Т.1. с.217. П.Н. Милюков пишет, что сведения о Ленине в Кракове он получил от одного представителя отделившихся национальностей, получившего там же и в то же время предложение австрийских субсидий.
18. Д-р И. Каминский. Национальное самосознание нашего народа. Ужгород, 1925г. с.10
19. Олександр Скоропись-Иолтуховский. Moi злочини. Хлiборобська Украiна, р.р. 1920-1921. Збiрник II, III и IV. Видень. с.191-238
20. О. Скоропись-Иолтуховський. Op. cit. с.219. Личное, довольно близкое, знакомство автора этой статьи с людьми и событиями на Украине, - или, по крайней мере, в Киеве, - в 1917-1919 гг., позволяет ему утверждать, что С. Петлюра, даже сделавшись сепаратистом, отнюдь не превратился в фанатика этой идеи. Вопреки широко распространенному мнению, автор считает, что в 1917-1919 гг. С.В. Петлюра был не столько субъектом, сколько объектом украинского движения, в тех формах, в каких оно тогда развивалось.
21. Украинська революцiя. Разведки и материалы. Д-р Михайло Лозинський. Галичина в рр. 1918-1920. Видень, 1922. с.16.
22. Крах германской оккупации на Украине. Документы оккупантов. Огиз. 1936г. с.62 и 65
23. Там же. с.71
24. Украiнська революция. Развiдкi и матерiяли. Д-р Михайло Лозинський. Галичина в рр. 1918-1920. Видень, 1922г. с.174,175,176,177 и 117-118
25. Цитата в тексте взята из газеты Русское Слово от 27 января 1938г., перепечатавшей целиком статью П. Дмитрива
Дмитрий Михайлович Одинец. Из истории украинского сепаратизма. Современные записки. Париж, март 1939, Т.68, с.369-387
http://www.emigrantika.ru/news/7-sovremen 13Мб
Д.М. Одинец. Московское царство. Современные записки, Париж, 1935. Т.59. с.297-317
http://www.emigrantika.ru/news/7-sovremen 19Мб
Д.М. Одинец. Возникновение государственного строя у восточных Славян. Современные записки, Париж, 1935
http://kirsoft.com.ru/skb13/KSNews_246.htm
В свете общерусской истории идеология украинских сепаратистов является проявлением черной неблагодарности по отношению к их единокровным великорусским братьям, поставившим после татарского разгрома Киевской Руси своей жизненной целью собрать воедино всех русских людей, отвоевать все русские земли и восстановить свободное и достойное существование всего русского народа. Не считаясь ни с какими трудностями и жертвами, с железной твердостью и упорством они осуществили эту цель с полным успехом.
Разлагающая деятельность украинских сепаратистов, вызывающая национальное разделение и братскую вражду, это не только черная неблагодарность. Это низкое предательство и позорная измена национальному единству и единодушию - высоким заветам, завещанным далекими предками и закрепленным на вечные времена древними летописцами для всех русских потомков, свято соблюдаемым всем русским народом и его мудрыми государственными людьми, благодаря чему русский народ не только сохранил свою национальность, но занял то положение на земле, которое соответствует его историческому призванию.
Каждому беспристрастному человеку, который хотел бы внимательно ознакомиться с так называемым украинским сепаратизмом, не может не быть ясным, что он вызван искусственно, преднамеренно обострен до крайности без серьезных для этого оснований и что все это беспочвенное движение в конечном итоге сводится только к злостному политическому заговору против единства русского народа и русской земли.
Это очевидно уже из того факта, что для зарождения и развития украинского сепаратизма надо было пользоваться низкими методами обмана русских людей, сознательным и грубым искажением малорусского наречия, недобросовестным извращением богатой общерусской истории, литературы, этнографии и по возможности вообще проявлений творческой деятельности населения Юго-Западной Руси только для того, чтобы посеять в умах русских людей сомнение в своей тысячелетней национальности, вызвать в них национальное разложение и смуту, обострить ее до национальной вражды и, наконец, обманув и рассорив единый русской народ, отделить от него, если удастся, даже всю Юго-Западную Русь под условным названием Украина. И весь этот скверный замысел был выработан только для того, чтобы ослабить русскую государственность. Такова краткая, но вполне достоверная схема зловредного зарождения, развития и назначения украинского сепаратизма.
В.Ю. Яворский. Украина - Русская Земля. Свободное слово Карпатской Руси, 1977, 11-12
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_738.htm
http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_739.htm

  


СТАТИСТИКА